Глава 17. У обрыва/Боги и чудовища, ч. III

... — Какого дьявола?

Лёгкая улыбка на лице Лавкрафта заставила присутствующих боязливо вжать головы в плечи. Понятно одно — отчётность подразделений «МВТ», полученная им накануне от всех генеральных координаторов «МВТ», крепко раздосадовала президента корпорации.

Сегодня он получил на руки заключительный отчёт.

— Браво, господа, вы растратили время и средства впустую. Как это понимать? Уиллсон, Ченнинг, Лармонт — вы уволены. Мэтьюс, вы тоже.

— Но сэр, я... — заикнулся кто-то из тех, чьи имена прозвучали в «списке смертников».

— Покиньте здание сейчас же, и передайте полномочия в ближайшие двадцать четыре часа. Это не обсуждается, — процедил Лавкрафт, продолжая ядовито улыбаться. — Герр Шульц, у вас пока есть шанс доказать свою ценность корпорации.

Едва джентельмены, только что слетевшие со своих должностей, удалились из конференц-зала, Шульц поднялся с места и, поправив галстук, изрёк:

— «Форшеру» удалось выкупить несколько ценных патентов «Ипполиты Медикал». Однако мы потратили весь годовой бютжет, сейчас держимся на плаву за счёт «страхового» накопления, но нам удалось существенно удешевить в производстве некоторые их наработки.

— Что насчёт эффективности?

— Пока тестируем.

Лавкрафт нахмурился. Шульц, как и все оставшиеся, выдохнул с облегчением.

— Позвольте спросить, а почему госпожа Фабьен отсутствует? — вклинился Абдельджазир. — «Геката» входит в основной состав проекта «Зодиак», если я не ошибаюсь?

— Фабьен занята проектом «Акишин», — сухо улыбнулся Лавкрафт.

— Но ведь «Акишин» уже продан Военному флоту Республик?

— Я все ещё веду переговоры, Мегмедин, — лицо Лавкрафта выражало одну-единственную мысль: «не нарывайся».

Абдельджазир лишь помотал головой, выказывая своё раздражение.

— «Форшер» и «Нур эль-Аллаа» продолжат работу над патентами «Ипполиты» сообща, — продолжил Лавкрафт. — А из всех проектов плана «Зодиак» оставить только три, остальные заморозить.

— «Полифем» будет крайне полезен проекту. Предлагаю оставить его, — выкрикнул кто-то из координаторов, курирующих кораблестроительные проекты.

— Это тоже не обсуждается, — отрезал Лавкрафт. — Перебросить все ресурсы на проекты «Аркхэм», «Иннсмут» и «Данвич». Вопрост закрыт, все свободны.

... Едва члены координационного совета «МВТ» покинули зал, в дверях появился секретарь Лавкрафта.

— Шеф?

— Организуй мне аудиенцию к адмиралу Джэйсу.

— На когда?

— На чем «скорее, тем лучше», — Лавкрафт поднялся с кресла и, едва сделав шаг, перецепился через свою же ногу и рухнул плашмя на пол, после чего лишь перевернулся на спину и улёгся поудобней.

Секретарь, явно привыкший к «неординарному» поведению начальника, лишь наклонился и спросил:

— Вам помочь или не мешать?

— Не мешай, — Лавкрафт достал из пиджака футляр с заранее набитой трубкой. — Я думаю.

***

— Хронокрифы, — ответил на немой вопрос Рида Иисус. — Опыт, накапливаемый Первыми из воспитуемых ими цивилизаций, он являет собой полную историю прошлого, настоящего и вероятных вариантов исхода будущего таковых, записываемую с точностью вплоть до секунды. Среди первых людей были и те, в ком был заложен хронокрифический ключ — провидцы и пророки. Они-то и приложили руку к своду легенд, называемому вами «Библия».

— Эй! — перебил его Рид. — А не многовато ли откровений на одного меня?

Первый лишь отвёл взгляд на зловонный океан и пожал плечами.

— Меня волнует лишь одно — как нам обойти этих Ннаэ и забрать выживших с планеты?

— Ннаэ, заключённый на планете, вряд ли согласится отдать их, — Первый положил руку на плечо Рида. — Мой тебе совет — воспользуйся уже имеющимся у тебя опытом и слушай интуицию. И передай Наарии, что я был бы рад с ней поболтать, давно не виделись.

Внезапно всё исчезло, и Рид обнаружил себя там, где и должен быть — на капитанском мостике «Ренджи Акишина», с датападом в руках. Оглянувшись, он не заметил никаких перемен — штурман Сильватика и специалист по связи и Новак всё так же стояли над мультимедийной столешницей терминала навигации, обрабатывая данные планетарных сканов, Новак вполголоса ругался на «кривую» экстраполяцию, полученную от подразделения аналитики и сетовал на нежелание Ренджи помочь хоть чем-нибудь. Никто и не заметил капитанского «зависания».

***

Нихон-Дзюсо, глубокая ночь.

Регул стоял под навесом у аптеки и глушил машинное масло для протезов, потягивая его через трубочку. Ветер, гуляющий между разукрашенных ярким неоном высотных зданий, раз за разом подбрасывал длинные и размашистые полы его винилового френч-пальто, а дождь, задуваемый под навес резкими порывами, обдавал Регула брызгами. Вода ручьями стекала по угольно-чёрному винилу, по чешуйчатой искусственной коже, создавая иллюзию холода на киберволокнах нервных окончаний.

Это вовсе не его родная планета, но это был его мир. Вернувшись в Республики после столетий принудительной службы на Приют канинов, здесь, под дождём республиканской планеты, он чувствовал себя как дома. Пусть некоторая информация и была стёрта с его блока памяти, такая как его собственное имя и воспоминания о прошлой — человеческой — жизни, на задворках полусинтетического сознания теплились образы: вот земская женщина, что хлопочет над приготовлением ужина, от неё веет теплом и любовью — должно быть, его мама. Или же мужчина, сухощавый, крючконосый, с колючим взглядом карих глаз — должно быть, его отец. Или же этот мальчишка: медово-карие глаза, чернявые волосы и задорная улыбка... и ощущение подвоха каждый раз, стоило Регулу припомнить этот образ.

В кармане пальто что-то настойчиво завибрировало. Регул мысленно выругался, закатил глаза-объективы и достал из кармана белый матовый шарик размером с глазное яблоко человека. Шарик продолжал вибрировать до тех пор, пока он не нажал на ярко-голубое пятнышко на его поверхности. Пятнышко засветилось красным, а из глубины шарика раздался трескучий, искажённый голос.

— Регул, беда. Агентура Ящя пронюхала наш план, и оборвала энергоснабжение в Зале пространственно-временных окон. Ты застрял в своём четвёртом тысячелетии.

— Ты сам уболтал меня на этот финт ягодицами, Джетц, теперь не ной.

— Я и не ною. Но нам придётся попрощаться на какой-то весьма продолжительный отрезок времени... Ты ещё не встретил шанийскую экспедицию?

— А ты точно рассчитал время их прибытия?

— Я трижды перепроверил все данные из Зала пророчеств. При столь дотошном анализе погрешность невозможна. Провал может стоить нам Земских Республик и союзных рас. Пока питомцы Ящя не добрались до Млечного пути, человечеству следует завести хорошие связи.

— Ага. Связи с народом, который они сами же создали в качестве суперсолдат и выбросили, едва результат им не понравился. Блестящая затея.

— Ты ведь знаешь, виток по временной петле всё сглаживает, — голос Джетца стал несколько вкрадчивым.

— Надеюсь, мартышки не злопамятны. К тому же, сейчас, если Шаньи ещё не бросило в петлю, их предки друг друга на лоскуты шмотают, — голос Регула выражал явную иронию.

— Как парадоксально, — хмыкнул Джетц. — В любом случае, стоит попытаться как-то сгладить ситуацию. Выступи катализатором, только не показывайся на глаза.

Шарик потух, стал полностью чёрным. Регул ещё с минуту вертел его в руках, посасывая машинное масло и наслаждаясь его псевдовкусом, сгенерированным из всё тех же фантомных воспоминаний, после чего выбросил пустую банку и шагнул под вуаль проливного дождя.

***

Борт «Акишина», рубка управления реакторного отсека.

— «Ева»! — Рид влетел в рубку, словно в зад подстреленный. — Нужна твоя помощь.

И тут же осёкся — в рубке нантилль была не одна. Из открытой технической ниши, ведущей в тоннель обслуживания, торчала сердцевидная задница доктора Фабьен, тихо чертыхаясь на французском.

— А, и вы тут...

— Подумала, раз уж такое дело, нельзя быть бесполезной, — Фабьен вылезла из технической ниши и вытерла лоб рукавом. — К тому же, пока Сенека перенастраивает «Сентцонтоточтин», меня он оставил за главную.

— Что ж, раз так — пусть. «Ева», у меня к вам серьёзный разговор. Думаю, следует дождаться Навахия, ему, как учёному, будет интересно поучаствовать.

— Поучаствовать в чём?

Из шахты техдоступа, кряхтя и чертыхаясь, вылез главинж. Вид у него был как у механика с провинциальной мастерской — весь испачкан-перепачкан, растрёпан, комбез весь в маслянистых разводах непонятного цвета.

— Отлично, все в сборе. Вы двое, — Рид указал на Навахия с Фабьен, — сочтёте меня сумасшедшим, но полчаса назад я, считай, с самим Христом разговаривал.

— Опять кто-то тебе в голову влез? — Навахий приподнял бровь.

— Сам, мать его, Иисус Христос. И это не шутка. «Ева», что вы там говорили о Первых?

— Как я и упоминала, — нантилль оставила терминал контроля реакторной в покое и обернулась к компании. — Для вас, людей, они те самые боги, которым вы молитесь. Первые — это не просто древняя раса, они являются сущностями, состоящими из чистой энергии и информации, они живут за счёт опыта создаваемых и воспитуемых ими цивилизаций. Любая раса, любой вид — это плод замысла Первых.

— Вот вам и ответ на вопрос о существовании Бога, — язвительно добавил Рид.

— Получив достаточно опыта, или же в силу каких-либо обстоятельств, Первый способен отделить от себя какую-то часть. Эта часть — осколок — способна существовать самостоятельно, накапливая опыт, после чего превратиться в полноценного Первого или же вернуться к своему Первому Изначальному.

— И на этой «забытой Богом планетке», — Рид изобразил кавычки, — я напоролся на, мать его, осколок нашего Всевышнего, тот самый осколок, ото дня отделения которого мы ведём летоисчесление.

— Стой-стой-стой! — Навахий замахал головой. — Тебя ментально вздёрнули, как и в прошлый раз?

— Мало того, провели небольшой экскурс по истории минувших статысячелетий, рассказали о некоем городе Первых, о божественной междоусобице, точившейся на протяжении миллионов лет, ну, и... — Рид выглядел несколько взвинченным, раздражённым, и между тем несколько озадаченным.

— И каков план, капитан Рид? — несколько сухо спросила Нантилль.

— Пусть Акирэрэ с Ренджи продолжают работать над энергопилонами. Навахий, на тебе боеголовка с материалом Ннаэ, пусть рванёт посильнее. «Ева», на вас я возлагаю заботы по электромагнитной защите. Фабьен... Займите пост главинжа, пока Навахий трудится с боеголовкой. Попытайтесь оптимизировать энергозатраты на борту.

— Но как же мне работать с материалом, если я не знаю его свойств и методов применения? — помотал головой Навахий.

— «Ева» знает. Скооперируйтесь, обменяйтесь сведениями, разделите материал. Я на вас полагаюсь.

Навахий обречённо вздохнул, Фабьен неуютно поёжилась. Нантилль постучала паучей лапой по полу и отвернулась к консоли.

— Рид, — главинж подлетел к капитану и, схватив за локоть, потащил прочь из рубки. — На пару слов.

— Что-то случилось?

— Да. Случился один человек, который несколько косвенно относиться к «МВТ», и несколько менее косвенно — к президенту Лавкрафту. Я узнал его на том изображении, он сейчас на станции вместе с дядюшкой нашего заложника.

— И? Какая-то сверхважная шишка? — процедил Рид, закатывая глаза.

— Профессор Дедал Севиньи — ему принадлежат несколько сверхважных военных патентов. К тому же, я учился у него и проходил аспирантуру, защищал свои диссертации под его началом. Но соль не в этом — Навахий положил руку на плечо Рида и наклонился к его уху, — Александру он приходится, скажем так, несостоявшимся отчимом.

— Так это не... — Рид сорвался на крик. — Твою ж мать, нас послали сюда по «семейному поручению»? Какого хрена мне не сообщили раньше? Какого хрена ты молчал всё это время?

— Успокойся, Рид! — уже прикрикнул на него Навахий, после чего выдохнул и понизил тон. — Я и сам даже не догадывался пока не увидел то твоё «психофото». В общем, я присоединяюсь к группе высадки.

— Ты остаёшься на борту, — категорично отрезал Рид. — Как и я. На поверхность, вместе с нашим «гостем» отправляется Гото.

— Тогда перед высадкой отправь его ко мне в мастерскую, ему понадобятся мои «игрушки».

— Всенепременно, — съёрничал Рид и быстрым шагом направился к лифту.

... Буквально вылетев из лифта на капитанский мостик, он первым делом затребовал данные по местности.

— Данные не радуют, капитан, — штурман Сильватика подала ему датапад со вторично обработанными данными. — С юго-востока надвигается грозовой фронт, с юга движется циклон, а из-за особенностей ландшафта и наличия парящих ферромагнитных пород.

— Фауна класса «S» и выше?

— Сущесво класса «SSS+», в акватории вокруг станции. Общая масса эквивалентна крейсеру. Предположительно враждебное.

— Десантному челноку будет весело, — процедил капитан и нажал на кнопку общекорабельного вещания. — Говорит капитан Рид. Группе наземной космопехоты и штату пилотов МБЕ срочно собраться на брифинг. Коммандер Гото, вас и нашего «гостя» это тоже касается.

И, убрав руку с кнопки, добавил:

— Штурман, упакуйте данные для детального разбора.

Пробежавшись глазами по географическим данным, Рид нахмурился. Помимо ужасных условий для высадки циклон несёт с собой десятки тонн ферромагнитного камня и щебня. Летающие в воздухе булыжники точно не дадут приземлиться с орбиты, нужно как-то их обойти. А что если... Что если вместо обычного десантного челнока задействовать «Тамплиера»? Хрень затея, пилоты МБЕ «Акишина» с ним и в космосе не справляются, но вот... Киин мог бы справиться. Прыгнуть в ССТ с высокой орбиты прямиком в нижние слоя тропосферы, как можно ближе к станции, там сманеврировать и безопасно приземлиться. Послать только один челнок? Нет, лучше два, на случай непредвиденных обстоятельств.

— Значит так, орлы-ястребы, у меня для вас задачка, — Рид не стал размениваться на «равняйсь-смирно» и перешёл к делу сразу с порога брифинг-зала. Подключив кристадиск с данными к консоли проектора, он вывел на экран топографическую карту с наложенными на неё метеопрогнозами. — Нужно спуститься на вот этот пятак посреди океана и эвакуировать выживших. Однако следует беречься осадков в виде летающих валунов и огромной доисторической твари, жрущей челноки как крекеры на перекус. Итак, кто доброволец?

— Каковы размеры существа? — поднял руку один из пилотов МБЕ.

— Хер знает, но оно не меньше крейсера. Как выглядит — тоже хрен знает.

В зале повисла тишина.

— Ну? Кто отважится? Или на «Акишине» служат одни трусливые курицы?

— Я доброволец, — поднялся с места командир Макбет.

— Один есть, нужно ещё трое. Кто ещё?

Шаньи. Архипелаг Аосима.

— Это здесь, — Галил раздвинул естественную тюль из свисающих стеблей плющеподобной травы и скрылся за нею. — Тут темно, я зажгу свет.

Джейсон полез следом и, поскользнувшись, рухнул в грязь. За зелёной тюлью скрывалась пещера, уходящая вглубь скалы.

— Нам ещё предстоит небольшая прогулка по лабиринту.

— Лабиринту? — Джейсон сплюнул грязь.

— Ага. Он построил этот лабиринт чисто из собственной паранойи.

— А... А у него есть имя?

— Может и есть, — пожал плечами Галил и спрятал хитиновое лезвие в ножны и двинулся вглубь пещеры. — Но мне он как-то не представлялся.

— Я одного не понимаю — что вообще происходит? — Джейсон догнал брата и схватил за плечо.

— Я не должен этого говорить, но... Ты как бы особенный. Из всего нашего «вида» только мы с тобой каким-то образом сопротивляемся Ннаэ. Но меня он поймал, съел, переварил и «вознёс», сделав своей марионеткой. Во мне львиная доля его плоти и крови. А ты — «чистый экземпляр», который оказался нужен и Ннаэ и ему — Галил хлопнул в ладоши и свод пещеры вдруг засветился голубоватыми люминисцентными жилами. — Зачем — я тоже не знаю, но он, в отличие от Ннаэ, пообещал сохранить тебе жизнь в обмен на небольшую услугу от тебя.

— Какую?

— Кто знает... Спасти вселенную, или уничтожить её — невпопад пошутил Галил. — Пойдём, он не будет ждать нас тридцать три года.

Шаньи. «Медуза».

Доктор Севиньи впервые за все эти годы не мог найти себе места.

Когда «Рейгаллион» удалённо отключила все балансиры гравитации и обрушила станцию на планету-якорь, он ещё мог сохранять невозмутимость. Когда расселившиеся по планете дети-химеры один за другим стали терять рассудок — он и бровью не повёл. Когда припадок безумия впервые охватил человека, одного из выживших при крушении из лаборантов, он засунул свою панику поглубже в свой парализованный зад и принялся за поиски причины. Сейчас же...

Будь он в состоянии ходить — метался бы из угла в угол.

Джейсон пропал. Просто снял свой маячок-трекер и сбежал. Куда? Зачем? Может, эта тварь его похитила?

— Док, я иду по сигналу глайдера, — Сато вышел на связь. — Сигнал идёт от архипелага Фукусима, но данных о состоянии нет — должно быть, он отключил ядро и оставил его где-то в гроте Сацуми.

— Сможешь его выследить?

— Постараюсь, — Сато отключился.

— Каков же Твой замысел в этой игре? — Севиньи подкатился ближе к консоли контроля. — Мы так не договаривались.

— Если два Змея схлестнутся на орбите, от планеты камня на камне не останется. У меня остаётся одно-единственное решение.

Снова Он. Стоит за спиной доктора, оперевшись задницей о картографическую консоль и сложив руки на груди, словно обычный человек. Севиньи всегда полагал, что боги должны появляться более... божественно, что-ли?

— Мне придётся расколоть себя на несколько частей. Выброс божественной энергии, если его правильно распределить, укроет планету непроницаемым экраном. Поэтому он мне и нужен.

— Ты так легко отправишь его на смерть? — зашипел доктор подобно змее.

— На смерть? — сухо рассмеялся бог. Нет. Он лишь сделает то, о чём я его попрошу, после чего просто уснёт в стазисе, и проснётся уже в новом, более совершенном мире, созданном прапотомками этих чудных, хоть и немного гротескных созданий.

— Химер? Химеры снова будут разумными?

— Как только скинут с себя бремя влияния Змея.

Дрожащей рукой Севиньи снова потянулся к пульту связи.

— Сато... Возвращайся. Его уже не вернуть.

— Док, ты с ума сошёл? Или тебе тварь промыть мозги успела?

— Сато, подумай сам. Период агрессии химер уже достиг пика, его наверняка уже нет в живых.

— Док!

Севиньи обернулся. Бог-галлюцинация с лицом Христа лишь кивнул и растворился маревом в свете ламп.

— Он мёртв. Один из дронов как раз летает над его трупом.

— Как... Как он умер?

— Его загрызли и оставили.

— Я должен забрать его.

— Нет, возвращайся. Это опасно.

— Док, беда! — в рубку ворвался Гэл, на нём лица не было. — Шторм с океана, а тварь мечется по всей акватории!