Глава 2. Жестокость правосудия, акт II: Суд над шакалом/Иуда, ч II

— Капитан, челнок с «Жан-Жака Лакруа» на подходе, просит разрешения на стыковку! — сообщил лейтенант Нанобашвили.

— Разрешить. Приготовить грузовой док для ангарирования, все челноки Флота, запрашивающие стыковку, направлять туда. Службе безопасности прибыть в док, код один. Очистить док истребителей, стащить туда пару столов и все стулья из столовой, подготовить место под заседание трибунала на борту.

Сбросив авторизацию на капитанском терминале, Рид подхватил трость и спустился на ангарную палубу. Техники уже вовсю возились с прибывшим челноком, а сошедшие на борт пилоты челнока вместе со своим капитаном стояли и курили в сторонке.

— Добро пожаловать на борт «Ренджи Акишина», капитан Лелуш. — Рид неторопливо подошёл к компании и козырнул равному по рангу коллеге.

— Рад снова видеть вас, капитан. Должен заметить, с последней нашей встречи вы несколько посвежели.

— Отставим комплименты в сторону. Помещение для заседаний скоро будет готово, остальные члены трибунала ещё не прибыли. Сопроводить вас в конференц-зал?

— Благодарю, предпочту подождать здесь.

— Челнок с «Авраама Линкольна» прибывает в течение минуты. Ангарирование разрешено по предварительному распоряжению. Техгруппа, ожидайте прибытия.

Рид обернулся в сторону шлюза. Ещё один челнок вошёл сквозь атмосферное поле и лёг брюхом на палубу. Из люка возник адмирал Джэйс, за ним капитан МакКлауд и ещё двое особ, коих Рид отнюдь не ожидал увидеть на борту — флайт-лейтенант Мартинес и давний знакомый, в то время ещё старший лейтенант Йошитоки Гото — лохматый и небритый азиат с ярко выраженными этнико-европейскими чертами и безразличным выражением лица. 

— Адмирал, — Рид и Лелуш синхронно козырнули приближающейся делегации.

— Вольно, — парировал Джэйс. — Рид, на пару слов.

— Простите за грубость, адмирал, но что этот хмырь Гото здесь забыл? Только не говорите, что его повысили до капитана! — процедил Рид, едва они с Джэйсом отошли на несколько шагов от общей компании.

— Нет, до капитана он ещё не допрыгнул. И да, он здесь по моему приказу, если вы не заметили.

— Вы приписали его на «Акишина»? — Рид нахмурил брови и сморщил нос, выражая вселенское негодование.

— Простите, но это необходимость. Вам ведь нужен старпом на борту, не так ли?

— Удар по яйцам моей гордыне, адмирал. Как бы я его ни уважал, «Деи Констанса» я ему в жизни не прощу. И зачем вы МакКлауд подписали?

— Я подписал всех, кого считал нужным, Рид. После трибунала коммандер Гото приписывается старпомом на «Акишина». Точка.

Рид заскрипел зубами, но свой последующий комментарий умолчал: всё же, адмирал Джэйс — его непосредственное начальство, к тому же умеет упереться рогом так, что и тягачом не сдвинешь.

— Есть. — процедил Рид и, козырнув, пошёл встречать шаттл, прибывший с «Ла Гуэрты».

... — Итак, господа, — начал адмирал Джэйс, едва все двенадцать судей трибунала и экипаж «Акишина» собрались в импровизированном зале суда. — Обвиняемый — коммандер ВКК «Джуд Коннор» Алан Клэйтон, обвиняется в государственной измене, подделывании личности, содействии пиратам, подстрекательстве к мятежам на борту ВКК «Ренджи Акишин», несостоявшихся покушениях на убийства членов экипажа ВКК «Ренджи Акишин», одно из которых привело к побочным жертвам. Сторона обвинения — капитан Ричард Рид, капитан ВКК «Ренджи Акишин». Согласно Процессуальному кодексу Военного флота Земли и Федеративных республик, а также четвёртой поправке закона «О государственной и военно-политической измене» Конституции Земских федеративных республик, трибунал отказывает обвиняемому в праве на адвоката. Коммандер Клэйтон, вы признаёте свою вину?

— Меня зовут Юджин Докс, адмирал. И никакой вины на мне нет.

Рид захрустел костяшками пальцев.

— Обвинение, ваше слово. — отчеканил Джэйс.

— Семь лет назад ты был приписан на ВКК «Джуд Коннор» и служил под началом капитана Винсента Рида. Это так, коммандор Клэйтон? — Рид вышел на средину зала и почти вплотную склонился над Доксом, стоявшим на коленях и скованным по рукам и ногам.

— Нет.

— Лжёшь! — рявкнул Рид. — В архивах «Архангела Михаила» всё ещё существует копия досье на коммандера Алана Клэйтона, и — о, какое совпадение! — в нём твоя фотография. И согласно досье, как на Клэйтона, так и на Докса, братьев, тем более близнецов, у тебя нет.

Ответом на выпад было лишь гневное сопение.

— Ты служил под началом капитана Винсента К. Рида, пошедшего по статье и сбежавшего в пиратские сектора. И что мешало ему спустя годы выйти на тебя и предложить работать на него? Вы с ним были довольно близки, раз ты согласился, не так ли? — Рид шипел ему в лицо, как рассерженная кобра. — Кем вы были? Хорошими друзьями? Любовниками?

— Хватит! — рявкнул Докс. — Все обвинения — клевета! Адмирал, это всё ложь!

— Трибуналу виднее, правда или нет. У них на руках копии обоих дел. — Рид отвернулся от подсудимого и, сделав пару шагов в сторону судей, снова обернулся и сделал следующий выстрел: — И ты причастен к покушению на флайт-лейтенанта Клэр Мари Мартинес. Двадцать четвёртого августа четыре тысячи пятьсот одиннадцатого года флайт-лейтенант Мартинес была отравлена растворимым кофе «Кортадо Бьянко», который ты пронёс на борт. У тебя была возможность просмотреть личные дела экипажа, и ты был осведомлён о миндаширском аутоимунном Мартинес. Ты и это отрицаешь?

— Отрицаю. — процедил Докс.

— По твоему приказу Энгельс и Коннахер вынули из пилотского терминала предохранители. Целью был лейтенант Киин, не так ли?

— Ничего я не приказывал! — рычал Докс, едва не пуская пену изо рта.

— Именно по твоему приказу, — продолжил Рид, наплевав на отгавкивания подсудимого, — они сняли «Акишина» с гравитационного якоря и направили в систему Луян. Прямо в лапы «Иль Терра Маледикти»!

— Неправда! — закричал Докс, срывая голос.

— Тишину в зале суда! — прорычал Рид. — Итак, ты отрицаешь все обвинения? Уважаемый трибунал, прошу вызвать первого свидетеля по делу — майора Энджела Кроу.

Получив распоряжение от адмирала, Гото вышел из ангара, вернувшись уже в компании Кроу и Чейн, катившей майора на инвалидке.

— Ваше имя и звание? — адмирал начал допрос по протоколу.

— Майор Энджел Кроу, глава подразделения внутренней безопасности ВКК «Ренджи Акишин».

— Вы в состоянии давать показания?

— В состоянии и готов свидетельствовать под присягой.

— Обвинение, свидетель ваш. — адмирал потянулся за бутылкой воды.

— Итак, майор, вам знакома эта вещь? — Рид подошёл к столу с уликами и поднял коробку из-под «Кортадо», запечатанную в стерильный пакет, на уровень глаз.

— Эту коробку служба безопасности изъяла при обыске каюты старшего помощника Докса.

— А вы присутствовали при обыске каюты?

— Присутствовал, как того требует протокол.

— Кто именно проводил обыск?

— Рядовые подразделения безопасности Таккер, Эш и Джексон.

— Благодарю, майор. Итак, уважаемые члены трибунала. Этот человек, — Рид указал на бледного как смерть Докса, — хладнокровно и расчётливо спланировал покушение на флайт-лейтенанта Мартинес. Он знал о её предрасположенности к миндаширскому аутоимунному и знал, какие продукты содержат опасный для неё халопсиин. Он обманом заставил другого члена экипажа отравить её. Он наивно полагал, что его выходка удалась, но вот незадача — на её место приписали пилота-инопланетянина, которого просто так не отравишь. И решил убить его, подговорив своих подельников вынуть предохранители из его пилотского терминала, что привело к побочной смерти. Уважаемый трибунал, я прошу вызвать следующего свидетеля, лейтенанта Анджея Новака.

Докс, услышав фамилию Новака, заскрипел зубами едва ли не на весь ангар.

Чейн откатила Кроу ближе к скамье свидетелей, а Гото завёл Новака, одетого в больничную пижаму с «Гекаты» и закованного в наручники, усадил его на место свидетеля и сунул под руку примерник Библии и Земской конституции.

— Клянусь говорить правду, только правду и ничего кроме правды, — дрожащим голосом произнёс Новак.

— Ваше имя и звание? — по протоколу начал Джэйс.

— Лейтенант Анджей Новак, специалист по связи и ксенолингвистике.

— Вы дали присягу перед судом и несёте уголовную ответственность за заведомо неправдивые показания. Вы осознаёте это?

— Да, адмирал.

— Тогда начнём. Свидетель ваш, капитан.

— Итак, на предварительном допросе вы сообщили, что именно вы дали лейтенанту Мартинес содержащий халопсиин кофе. Это так? — Рид говорил предельно спокойным тоном.

— Это так.

— Вы знали, что этот кофе может быть для неё смертельным?

— Нет, не знал.

— Ну конечно, не знал! — перебил его Докс. — Мальчишка купил кофе, чтобы подкатить к красотке-пилоту, а она им отра...

— Подсудимый! — рыкнул Джэйс. — Вам слова не давали!

— Продолжайте, лейтенант, — всё так же спокойно произнёс Рид.

— Я... Я не хотел её смерти, честно! Мне нравилась Мартинес, я хотел порадовать её чем-нибудь... особенным, что ли... Старпом Докс это заметил и дал мне целый ворох этих чёртовых стиков с кофе, довольно дорогим, кстати. Я не... — Новак запнулся, увидев лейтенанта Мартинес среди наблюдателей процесса. Он съехал с кресла, упав на колени, и заломил руки в мольбе. — Клэр! Клэр, прости меня, я... Я честно не...

— Успокойтесь, лейтенант! — прицыркнул на него Рид. — Все недоразумения с лейтенантом Мартинес вы сможете уладить после процесса.

Гото поспешил к свидетелю, уже вовсю рыдавшему, поднял его обратно на кресло, сунул в руки открытую бутылку с водой и бумажный платок.

— Мы можем продолжать допрос? — строго спросил Рид.

— Простите, я... Я в порядке. — Новак вытер слёзы и хлебнул воды.

— Что случилось между вами и подсудимым после того, как лейтенанта Мартинес увезли на МежНарЗдрав?

— Докс... обвинил меня в том, что я намеренно её отравил. Он угрожал мне судом и заставил установить запрещённый софт на терминал связи. Он заставлял меня переправлять пакеты данных на пиратский сервер.

— Благодарю, лейтенант, мы услышали достаточно. Можете занять своё место на скамье свидетелей.

Суд перерос в настоящую травлю — Рид лупил Докса фактами, словно бы железной трубой, не давая возможности отгавкаться. Когда же все аргументы закончились, трибунал удалился на совещание. А вернувшись, огласил вердикт:

— Именем Конституции и Военнофлотского устава Земли и Федеративных республик, Военный трибунал постановил: признать коммандера Алана Клэйтона виновным во всех инкриминируемых ему преступлениях, а именно: статья 8 ч. 1, 2 и 3 закона «о соучастии»: пособничество пиратскому группированию «Иль Терра Маледикти», подстрекательства членов экипажа к убийству и снабжение одного из них орудием преступления; статья 16 Уголовного кодекса Военного флота «подстрекательство к перевороту на борту»; статья 10 закона «о сокрытии личности». Подсудимый приговаривается к смертной казни в течение сорока восьми часов с момента вынесения приговора, метод казни — за стороной обвинения.

Зачитав постановление суда, Джэйс стукнул по столу импровизированной колотушкой. Рид, услышав слово «казнь», плотоядно прищурился. Он уже во всех красках воображал, как лично пустит ему пулю между глаз, а после — вышвырнет в шлюз.

— Также суд вынес отдельное постановление в отношении лейтенанта Анджея Новака: в инкриминируемых ему преступлениях, а именно — покушении на убийство, признать невиновным. Все меры предосторожности снять немедленно.

Двое рядовых безопасности подняли Докса за шкирку и увели прочь, а с Новака сняли наручники. Сквозь галдёж экипажа Рид отчётливо слышал плач Новака: тот снова разрыдался, на этот раз — от душевного облегчения. Кажется, он снова бросился в ноги Мартинес, вымаливая прощение, но этот момент Рид уже пропустил мимо внимания.

Но праздновать ещё рано — трибуналу всё ещё предстояло вынести приговор подельникам Докса.

Череда судебных разбирательств заняла почти сутки. После, когда большинство капитанов отбыло на свои суда, прихватив с собой и временно списанного Кроу, Рид поднялся в свою каюту и откопал оставленное Навахием вино.

Отхлебнув «кислятины» прямо из горла, Рид вместе с бутылкой спустился на инженерную палубу, прямиком в мастерскую Навахия, по пути вылакав ещё полбутылки.

— О, уже соскучился? — промурлыкал главинж, едва завидев капитана в дверях.

— Ненавижу праздновать в одиночку, — потянул Рид сквозь лёгкий хмель.

— И что же мы празднуем?

— Завтрашнюю, — Рид хищно оскалился, — казнь!

Навахий от неожиданности уронил стилус.

— Ты... Ты добился смертного приговора?

— Обними же меня, Сенека! — воскликнул Рид, раскинув руки для объятий. Навахий подскочил с места, рванул к нему и, обхватив за шею, засосал в губы.

— Эй, осторожнее! — Рид едва успел опереться о ближайший косяк. — Не маленький ведь, с ног собьёшь!

— Прости. — Навахий отстал от капитана и уселся за чертёжный стол. — Наконец-то этот урод получил своё. Даже не верится!

— Мне тоже. — Рид отхлебнул из горла и сунул бутылку Навахию в руки, после чего завалился на его матрас. — Но это не всё, а лишь конец верёвки. У меня всё ещё остаётся приказ достать и казнить Кусачего, а там...

— Собираешься обратно в отставку?

Ответа Навахий не дождался — Рид, поддавшись винным парам, попросту уснул.

— Ну ты и задница, Ричард! — закатил глаза главинж и, свернув все свои работы, улёгся рядом.

***

— Сообщение от Эм, хан! — отчеканил Азул, едва получил уведомление на терминал.

— Вскрой и зачитай! — Винсент привычно прихлебнул бурбона.

— «Миссия «Акишина» оказалась фикцией, адмирал прикрыл Ричарда по всем фронтам. Фокус с эпидемией не удался, «МВТ» нашли лекарство. Клэйтона судили, завтра казнят. Прости».

Летевшего в его голову стакана Азул не заметил, опомнился уже после того, как увидел кровь.

— Чёрт бы тебя побрал, Ричард! — зашипел Кусачий. — Столько усилий, чтобы утопить «Ипполиту», и в итоге... Всё на смарку, всё на смарку! Ричард, изворотливый и живучий сукин ты сын!

— «Ипполита Медикал» снабжала весь Военный флот и госпитали МежНарЗдрав. Это неслабый удар под дых Республикам, — возразил Азул, держась за расшибленную бровь.

— Да знаю я!

Винсент схватился за горлышко бутылки, однако швырять её в адъютанта не стал — натоместь хлебнул прямо из горла и попытался успокоиться.

— Отправь Эм следующие инструкции: ничего не предпринимать, залечь на дно, всю связь со мной и другими агентами оборвать. Её миссия прервана, пусть спасает свою шкуру.

— Мы жертвуем ценными сведениями!

— Мы не можем жертвовать ей! Выполняй!

Проглотив дальнейшие комментарии, Азул обернулся к терминалу и стал составлять ответ.

***

...Утро началось с лёгкого похмелья, кучи дел и приготовлений к долгожданной публичной казни: Рид самолично отобрал двенадцать штурмовиков космопехоты, а также приказал притащить зеркало и раздобыть гароту. А также распорядился, чтобы Новак и Мартинес присутствовали на казни.

В целях приговора «Акишин» совершил прыжок в пограничное пространство — негоже, чтобы трупы предателей хламостили орбиты столичной системы Республик.

— Заряжай! Целься! Огонь!

Старшина Митч. Держался гордо до самого конца — видать, верил в то, что творил. Его подельник Росс наоборот — разрыдался, кажется, молился Богоматери. Зря, подумал Рид, очень зря — зачем тревожить Деву Марию попусту, раз тебе уже приготовлен котёл в Аду?

— Заряжай! Целься! Огонь!

Коннахер попросил последнюю волю — выкурить папиросу, после чего лишь кивнул — стреляйте, я готов умереть. Энгельс же был белее полотна, не проронил ни слова. Оба расстались с жизнью, благоговейно закрыв глаза пред лицом старухи с косой.

— Заряжай! Целься... отставить! — скомандовал Рид и подошёл к Доксу вплотную, доставая из кармана кителя гароту. — Не думай, что легко отделался. Расстрел — это слишком... гуманно, что-ли?

Ренджи вышел из толпы, держа в руках зеркало. Докс, увидев его, побледнел как нетронутый холст и нервно сглотнул.

— Помнишь тот день, когда погиб флайт-лейтенант Ли? Я тогда пообещал, что найду тебя и задушу собственноручно. — Рид резким движением обернул гароту вокруг доксовой шеи, держа его лицом к зеркалу. — Конечно, кормить тебя твоими потрохами я не буду — не хочу пачкать мундир, но задушить — это пожалуйста!

Бывший старпом неистово затрепыхался, но будучи скованным по рукам и ногам, он не смог сделать ровным счётом ничего. Рид держал его, стягивая душащий аркан всё сильнее и сильнее, и смотрел ему в лицо через отражение. Вскоре Докс перестал шевелиться — ещё живой, но уже на грани потери сознания, — и Рид, прилагая все свои усилия, оттащил к атмосферному полю шлюза, поставил на колени лицом к открытому космосу.

— Передавай в Аду мои приветы, я рассчитываю на тёплый приём! — язвительно улыбнулся Рид и пнул Докса больной ногой меж лопаток. — Бон вояж, ублюдок!

Должно быть, ему мучительно больно. Но это будет длиться лишь полторы минуты, пока не остановится сердце, а там... Прощай, лейтенант-коммандер Докс.

Понаблюдав за полётом тел ещё пару минут, Рид приказал замыть кровь расстрелянных и поднялся на мостик. Вернувшись в Солнечную систему, он распрощался с оставшимся на казнь капитаном Лелушем и поставил «Акишина» на прикол у «Архангела Михаила».

...Риду казалось, что казнив «крота» и его подельников, он испытает облегчение, но нет — на самом деле где-то в глубине души образовалась пустота. Давящий вакуум, причиняющий боль, и всё, что ему оставалось — упиваться ею, как какому-то мазохисту.

Внутри него медленно распускалась чёрная роза, оплетая колючими стеблями его высохшее сердце. Ненависть. Злоба. Чувство совершённой мести, хотя будет вернее сказать — жестокого правосудия.

— Капитан Рид, с вами всё в порядке? — спросил Ренджи, положив руку ему на ладонь. — Соматический скан указывает на подавленное состояние.

Сначала Риду захотелось врезать доставучему андроиду, но он сдержался. Ренджи ведь просто хотел поддержать его, проявить заботу и соучастие. От этого даже становилось как-то легче.

— Мне кажется, вам стоит взять суточный отгул и отойти от произошедшего.

— Спасибо, Ренджи, — Рид приобнял андроида, похлопав его по спине. — Спасибо. Коммандер Гото, принять командование.

— Командование принял.

Весь остаток дня Рид провалялся в своей каюте, гипнотизируя потолок и копаясь в себе. Ренджи захаживал пару раз — притащил ужин, справлялся о его самочувствии.

В итоге к еде Рид даже не прикоснулся, но самого Ренджи попросил остаться в каюте и поваляться рядом с ним. ИИ сначала недоумевал, но вскоре понял — капитан нуждается в компании, и без пререканий лёг на кровать рядом с ним.

— Мне пиздец как плохо, Ренджи. Я думал, я просто-напросто убью его и всё, а тут... Может, мне стоило расстрелять его, как и всех остальных?

— А почему Вы так поступили?

— Хотел, чтобы он мучился. Чтобы он перед смертью понял, что натворил, и... Чтобы Винсенту тоже было несладко, я полагаю.

— Я не раз задумывался над тем, чтобы отключить фильтрацию воздуха в карцерах. Но ограничил себя тем аргументом, что без предварительного суда это будет всего лишь убийством. Будьте честны с собой, капитан: Вы хотели возмездия, вы его получили. Вы отомстили за увечья, причинённые экипажу, за смерть лейтенанта Ли и, если так можно сказать, за мои обиды.

— Ты ненавидел его?

— Да, капитан. И я всё ещё его ненавижу.

Рид лишь пододвинулся ближе к андроиду и зарылся носом в его комбез, позволив себе заснуть в его объятиях. Пусть это всего лишь ведро микросхем, андроид внушал чувство безопасности — особенно сейчас, когда Рид ни с того ни с сего расклеился, как кисейная барышня.

***

...Станция «Архангел Михаил». Коридор, ведущий к залам собраний. Ноги сами несли Рида к самому дальнему залу: он должен там быть.

Открыв дверь, Рид застыл. Перед ним развернулся ещё один библейский сюжет, на сей раз в исполнении адмирала Джэйса, сидящего по центру стола, и двенадцати капитанов, включая МакКлауд и его самого.

Тот Рид сидел справа от Джэйса и о чём-то болтал с капитаном Лелушем, вклинившимся между ним и Медэей. Та вертела в руках карту-кошелёк и бросала косые взгляды то на Рида, то на Джэйса.

От увиденного Рид ужаснулся: снова образ Иуды. Но... Мэда? Как же так? Почему она?

Внезапно панорамный иллюминатор на заднем плане происходящего стал браться трещинами. Рид закричал, пытаясь предупредить присутствующих об опасности, но никто из сидящих за столом его не слышал. Все были увлечены беседой, и лишь Джэйс сидел, уставившись сквозь него.

— Ты знаешь, что это значит, — произнёс адмирал, прежде чем иллюминатор лопнул.