Глава 2

Красивые руки теребили белезну шёлка с серебряной вышивкой. Ин Ло встал, разжимая пальцы и позволяя ткани накидки скользнуть с колен. Всю свою такую небольшую жизнь он жил, зная, что решения принимают его наставники, а он должен лишь подчиняться смиренно их воле. И он выполнял это, чем и заслужил их поощрение, как смиренный и прилежный ученик. Сейчас он впервые должен был сам принять решение в своей жизни, и он принял его, сказав «нет», хотя, когда за евнухом закрылись двери, сомнения атаковали его разум. И сейчас в нём шла незримая битва. Ужас того, через что он должен пройти, ломал его изнутри. Он рос в чистом светлом мире. Конечно, разные непотребные вещи долетали до его слуха, приносимые другими учениками, бывающими за пределами храма. Но он воспринимал это отвлечённо, зная, что его это не коснётся. Да, жизнь непроста и в ней бывает всякое. Только когда вокруг тебя спокойный мир, где ты постигаешь мудрость древних знаний, слушаешь своих наставников, кажется, что и весь мир также прекрасен. Ему было безумно жаль, что в первый же день пребывания в новом мире он окунулся в самую его грязь.

Стоя у окна, он откинул белые волосы и поправил меховую накидку, зябко поведя плечами. К сожалению, у него нет сил, чтобы справиться с охраной и обрести свободу. Хотя есть ещё то, что не позволяет ему отсюда бежать. Это то, о чём сказал евнух Цинь Ланьфан, выходя из комнаты: «Ты погубишь всю свою семью».

Отец, матушка Ли, сестрица Юнь и сестрица Нань, тётушка Сянь, дядя Чжен... а их сыновья и дочери, а их дети. Они все собирали деньги, чтобы отправить его в храм Тансуюй, так искренне желая, чтобы он учился и смог не просто получить хорошую должность, а стать чиновником при дворе Императора. Все эти годы они находили время и приезжали к нему, навещая, привозя печенье и сладости, рассказывая о том, как им живётся, и восхищаясь им. Он гордость всего рода Ши.

Изящные руки взметнулись вверх к бледному лицу, а белый шёлк рукавов скользнул вниз, оголяя тонкие запястья. Он закрыл ладонями лицо. Что будет со всеми ними, если он откажет Императору? Ин Ло знал этот ответ — Император не щадит семьи тех, кто не подчиняется ему. Надежды, что пострадает только он, нет. Император отдаст указ, и весь род Ши будет отправлен в изгнание, и это в лучшем случае, а в худшем... Сколько ходило рассказов о неугодных Императору. Как утром находили целые семьи, зарезанные в домах, как горели дома тех, кто находился в опале.

Изящные руки опустились, Ин Ло поднял голову, смотря на заходящее солнце, лучики которого пробивались сквозь листву сада. Впервые в его жизни он должен сам принять решение, и от этого решения зависит не только его жизнь, но и жизнь всех из рода Ши.

Решительно подойдя к двери, он отодвинул одну створку. Перед юношей возникла охрана с безразличными лицами, скрестив мечи в ножнах и не давая сделать шаг из комнаты.

— Прошу оказать мне услугу и передать старшему евнуху, что недостойный ученик храма смиренно просит его о встрече, — Ин Ло почтительно приклонил перед охраной голову, сведя руки перед собой.

Его ожидание было недолгим. Поражая подчёркнутой косметикой красотой, евнух элегантно зашёл в комнату и дождался, когда за ним закроются двери. Он внимательно всматривался в бледное лицо юноши, уже понимая, что услышит. Хотя он знал, что последний козырь о его семье, сыграет решающую роль. Нужно было только вовремя его достать, а потом дать время всё осознать этому неискушённому созданию.

Юноша сделал несколько шагов вперёд и склонился в почтительном поклоне.

— Главный евнух, я совершил ошибку и прошу о наказании. Цель всей моей жизни — служение Императору, и я готов исполнить его волю.

— Ты впервые столкнулся с трудностями, поэтому твоё поведение мне понятно. Я рад, что ты осознал свою ошибку и принял правильное решение. Мудрый человек знает, когда отступить*, — Многоликий Лис видел, как тяжело даётся эта покорность юноше, но пусть лучше так, чем загубить свою жизнь необдуманным решением. А уметь подчинять себе свои желания, это ему ещё пригодится, чтобы выжить во дворце. — Тогда не будем терять время. Уже вечер, и мне предстоит многое сделать, чтобы Император был доволен тобой.

— Я с покорностью приму всё, — как же тяжело вот так переломить себя и произносить слова, которые выворачивают в тебе саму суть. Но потом он вспомнил смех сестриц и понял, что не имеет права думать только о себе.

— Правильные поступки приводят к правильному результату, ** — евнух хлопнул в ладоши, и в комнату вошли ещё два человека. Судя по их гладким лицам и мягкости движений, Ин Ло решил, что это тоже евнухи, и то, что они подчиняются Ланьфану, подтвердило его предположения.

Один из них держал небольшой поднос с пиалой.

— Выпей этот напиток, — Многоликий Лис указал на поднос. — Это для очищения твоего организма. А они проводят тебя, и когда ты будешь готов, приведут для омовения. Я буду тебя там ждать. И не волнуйся, обещанное мной лекарство, которое уберёт все твои сомнения, я дам тебе.

Осознавая смысл сказанного, Ин Ло выпил неприятный на вкус напиток и последовал за евнухами, смирившись с тем, что теперь он должен пройти всё. Когда позорное очищение кишечника наконец завершилось, юноша, не поднимая глаз, шёл за евнухами в павильон-купальню, где, судя по пару, располагались большие деревянные бочки с водой.

Приняв решение пройти с достоинством все предстоящие ему испытания, Ин Ло позволил раздеть себя и погрузился в большую бочку с тёплой водой. Евнухи бережно поливали водой его длинные волосы, натирая их мыльным корнем, а затем смывая и повторяя это несколько раз. Его тело они тёрли мягкой тканью, пропитанной ароматными маслами и мыльным корнем.

Цинь Ланьфан находился здесь же, сидя за невысоким столиком, и отпивал из пиалы чай. Он видел, что всё это время юноша более не сталкивался с ним взглядом. Такое Многоликий Лис мог расценить только как смущённость всем происходящим.

Когда омовения были завершены, а белые волосы обтёрты тканью, евнухи помогли дойти юноше до невысокой кушетки, на которую он лёг. Они усердно растирали его тело маслами, а Ланьфан любовался белизной кожи и утончённостью этого создания.

Наконец евнух встал и подошёл к кушетке, предварительно взяв небольшой изящный кувшинчик.

— Это масло, я помогу ему проникнуть в тебя, тогда служение на ложе Императора будет не столь мучительным.

Приподнявшись на кушетке, Ин Ло прикрылся куском ткани.

— Господин слишком добр ко мне, я не достоин вашей заботы. Будет ли мне позволено сделать это самому?

— Конечно, — расценив слова юноши как стеснительность и видя, что он ждёт, евнух взмахнул рукой. — Никому не смотреть, пока я не разрешу, — и все присутствующие евнухи, упав на колени, уткнулись лицом в пол, а сам он, помедлив, тоже отвернулся.

— Недостойный покорнейше благодарит старшего евнуха за оказанную милость.

Услышав эти слова, Многоликий Лис обернулся и принял из рук юноши кувшинчик, чувствуя, что он наполовину пуст. Опять он удивился себе. Обычно его не волнуют душевные страдания и стыдливость подготовляемых для ночи с Императором. Но Ин Ло он не хотел отказывать в такой просьбе.

Взмахнув рукой, Ланьфан смотрел, как тонкий белый шёлк скользит по идеальной коже юноши, которого евнухи облачали в драгоценные одежды. Из нежного шёлка широкие штаны они завязали на его талии, сверху надели рубаху, а далее несколько халатов, таких же тонких и идеально белого цвета, которые сливались с белизной его волос. Тонкую талию подчеркнул широкий пояс, расшитый мелким жемчугом. Когда долгий и сложный процесс одевания был завершён, Лис встал и придирчиво осмотрел Ин Ло, обходя по кругу. Волосы юноши были тщательно расчёсаны, и лишь небольшая их часть была собрана в пучок и сколота наверху изящной серебряной шпилькой. Две тонкие пряди обрамляли бледное лицо, спадая спереди. Обычно старший евнух добавлял косметики тем, кто идёт к Императору. Но сейчас, смотря на природную красоту юноши, решил, что его усердие в её подчёркивании будет лишним.

Хлопнув в ладоши, Ланьфан дождался, когда евнухи принесут поднос с пиалой. Рука в кольцах взяла пиалу и поднесла к губам юноши.

— Этот напиток затмит твои чувства, но ты будешь пребывать в сознании, а также он смягчает боль. Выпей это, прекрасный Ин Ло, и сегодняшняя ночь станет лишь незначимым эпизодом в твоей долгой жизни.

Взмах ресниц, и глаза цвета золота взглянули в его глаза, а затем юноша опять опустил взгляд, и, соединив перед собой руки, склонился в поклоне.

— Доброта старшего евнуха не знает границ, но молю господина позволить мне не пить это. Моё тело слишком слабо, и действие этого снадобья может вызвать во мне усталость и сон.

Что-то во взгляде Ин Ло не понравилось Ланьфану, но он не мог понять, что не так. А отказ от напитка был вполне объясним. Ведь если юноша будет выглядеть, как полуживая кукла, это явно вызовет у Императора гнев, который обрушится прежде всего на него.

— Тогда ты должен знать, что будет боль. Но ты не должен её показать. Император не любит этого. Он любит, когда наложники страстны и отзывчивы на даримые им милость и ласки. Поэтому всячески выказывай свою радость и благодарность на ложе.

Ин Ло ещё раз поклонился, смотря в пол и не давая себе погрязнуть в мерзком, что сейчас должно с ним произойти. Он знал, что сильный, несмотря на физическую слабость. Его внутренняя сила должна не сломиться в нём.

Шурша дорогими, расшитыми по красному шёлку одеждами, евнух Цинь вышел из комнаты. За ним последовал Ин Ло в сопровождении других евнухов.

Они шли по внутренним коридорам дворца, переходили из одного здания в другое через небольшие садики с фонтанчиками и карпами в воде, шли по большим террасам. Уже стемнело. Фонари, развешанные повсюду, скромно освещали их путь. Один из евнухов, склонившись, держал фонарь на длинной ручке перед идущим первым Многоликим Лисом, освещая дорогу.

Идя по широкой террасе, хорошо освещаемой светом из окон, и проходя мимо открытой двери в просторную залу, им навстречу выбежал мальчик, который явно пытался отделаться от своих преследователей. Его бег был настоль стремителен, что он буквально влетел в идущую торжественную процессию. Мальчик, видно ещё находясь в пылу азарта погони, развернулся и бросил в своих преследователей горсть спелой вишни.

Вот только все, кто гнался за ним, ещё не добежали до попадания вишенок, и поэтому ягоды попали в длинный левый рукав и подол белого одеяния Ин Ло. Вишня была настоль спела, что от соприкосновения с тканью шёлка взрывалась, опадая к ногам юноши, оставляя на белых драгоценный шелках алые вишнёвые разводы.

Евнух Цинь Ланьфан побледнел, а затем упал на колени и склонил голову к полу на сложенные ладони, произнося:

— Приветствую вас, третий сын Императора Джао Цфэй.

Примеру евнуха последовали все сопровождающие, они упали на колени, склоняя лица к полу в почтительном поклоне.

Ин Ло растерялся, всё произошло слишком быстро. Он перевёл взгляд от стекающей с шёлка вишни и встретился с глазами мальчика. Хотя Ин Ло ошибся, это был уже подросток, просто он был невысокого роста. Глаза Ин Ло и третьего Принца встретились. Юноша поразился тьме, которая плескалась в них. Но потом он увидел всплеск огня и вспомнил, что третьего Принца называли Огненный Тигр. И теперь он понял почему. Огонь разливался во мраке глаз юного Принца.

— Я испортил твой наряд и готов принять ответственность и понести наказание перед отцом, — не по-детски серьёзно произнёс подросток.

— Прошу прощения у Вашего Высочества, это моя вина. Я слишком медлителен и неуклюж, — Ин Ло склонился в поклоне, выставив сведённые ладонями руки перед собой. — Я только приехал во дворец и, проведя большую часть жизни при храме, ещё неловок в поведении. Прошу, накажите меня.

Глаза ночи с пламенем обожгли огнём, подросток хмыкнул и прошёл мимо, причём такой походкой, как будто у него на голове возлежала корона Империи. За ним последовала его свита, от которой он бежал.

Многоликий Лис поднялся с пола, видя, что единственный, кто всё это время стоял, это Ин Ло.

— Этот проступок третьего Принца стоит донести до Императора, — произнёс евнух.

— Не нужно. Он ещё ребёнок и не хотел зла, бросая горсть ягод, — всё ещё смотря в направлении удалившегося Принца, ответил юноша. — Император накажет его, а я бы этого не хотел. У меня не было возможности в детстве придаваться играм, и я рад, что такая возможность есть у других, — поясняя, добавил он.

— Ему четырнадцать. Это уже не ребёнок. Да и Император не оставит этот проступок без внимания, если узнает о нём. А если не узнает, то накажет меня, — Ланьфан показал на безвозвратно испорченный наряд юноши, — так как переодеваться у нас уже нет времени. Вот покои Императора. Он очень нетерпелив и не любит ждать.

— Можно просто снять верхний халат, — смотря на возвышающееся перед ним здание, где у дверей стояла охрана, Ин Ло стал развязывать пояс.

Понимая, что это единственный выход, Многоликий Лис стал ему помогать. В конце концов, он прав. Предстать перед Императором в опочивальне можно и в нижнем халате. А поднимать тему поведения третьего Принца, может, и не стоит. Это разозлит Императора, который и так недоволен поведением своего сына. Лучше замять этот инцидент, и тогда будет козырь в виде услуги третьему Принцу, выполнении просьбы Ин Ло и довольстве Императора. Евнух коварно улыбнулся. Он привык из всего извлекать свою выгоду.

Примечание

* Китайская мудрость.

** Лао-Цзы — древнекитайский философ VI–V веков до н. э.,