87: Решение Шоко
Вечер. Дом Хинаты.
Тренировка была утомительной, но Хината чувствовал приятную усталость. Его тело было измотано, а мысли — наоборот, живые, будто электричество пробегало по нервам. Он вошёл в квартиру, снял кроссовки и, пройдя вглубь, сразу заметил Шоко, сидящую на диване с чашкой чая. Она выглядела спокойной, но по глазам он понял — она ждала этого разговора.
— «Ты дома.» — сказала она мягко, отрываясь от мыслей.
— «Угу…» — Хината кивнул, бросая сумку рядом. — «Тяжело, но круто. Все такие сильные. Особенно… Атсуму.» — добавил он, немного усмехнувшись.
Она кивнула, сделав глоток. Несколько секунд тишины. Потом — её голос, уверенный, но с оттенком внутренней борьбы:
— «Шоё. Мне пришло предложение.»
Хината сел рядом, немного нахмурившись.
— «Какое?»
— «Тренировать национальную женскую сборную Аргентины. С нуля. Контракт на три года.»
Он распахнул глаза.
— «Это же… это круто!»
Шоко улыбнулась, но взгляд у неё был отстранённый.
— «Да. Очень круто. Но это значит — уехать. Отойти от всего, что я делала здесь. От волейбола в Японии. От вас. От тебя.»
Он замер. Потом чуть наклонился вперёд, глядя на неё серьёзно:
— «Ты всегда хотела работать на международном уровне. Почему ты сомневаешься?»
— «Потому что я устала, Шоё. Я больше не знаю, кто я, если не живу этой бесконечной гонкой. Иногда мне кажется, что я просто хочу… уйти в отставку. Остановиться. Начать всё заново, но спокойно. Может, даже преподавать…»
Он помолчал. Потом, не отводя взгляда, сказал:
— «Ты имеешь право выбрать то, что делает тебя счастливой. Если это Аргентина — я буду скучать. Но гордиться. Если это — отставка… Я всё равно буду гордиться. Потому что ты уже дала столько этому спорту, Шоко. Сколько хотела. Даже больше.»
Она всмотрелась в его лицо. И впервые за долгие месяцы почувствовала: ей действительно разрешено думать о себе.
Он улыбнулся, и она вдруг поняла — он уже взрослый.
Шоко долго молчала. Она смотрела в пол, как будто между ковром и её мыслями простиралась невидимая, но важная черта. Потом вдруг рассмеялась.
Не громко — тихо, почти как выдох.
— «Ты знаешь… У меня ведь три с половиной миллиона иен просто лежат. И ещё акции. И недвижимость в Осаке, Токио и даже на Хоккайдо. А я всё равно чувствую себя будто должна кому-то что-то. Глупо, да?»
Хината усмехнулся:
— «Глупо — не то слово. Это прямо по-японски.»
Они оба засмеялись.
Шоко потянулась, как будто сбрасывая с плеч невидимую тяжесть.
— «А знаешь… Может, я правда выберу себя. Я ведь даже не помню, когда в последний раз была просто женщиной. Не тренером, не стратегом, не директором. Просто… я. Шоко. Я хочу пойти на массаж, купить себе дурацкое платье, покрасить ногти в фиолетовый цвет. Просто потому что могу.»
Хината сиял от счастья за неё.
— «Это звучит отлично. Ты заслужила это. Правда.»
Она встала и вытянула руки.
— «Тогда всё. Я не еду в Аргентину. Я — в отставке. Официально. Можешь даже тост поднять за это.»
— «У нас нет алкоголя.»
— «У нас есть мороженое.»
— «Тогда будет тост с мороженым.»
Они рассмеялись и пошли на кухню.
Позже, уже поздно ночью, Шоко лежала в своей комнате, впервые за долгое время с лёгким сердцем.
Её не ждала гонка, не ждала борьба за медали, не звонили игроки с проблемами.
Впервые она позволила себе закрыть глаза и подумать:
«Теперь я живу для себя.»
Прошла неделя. Шоко выглядела иначе — не только внешне (новая стрижка, легкий блеск на губах, платье вместо спортивной формы), но и внутри. В её глазах снова был живой огонь, но теперь — не воинственный, а тёплый, свободный.
И вот настал день, когда она вышла на трибуну, окружённую камерами и микрофонами. Пресс-конференция транслировалась по всему миру — никто не ожидал объявления. Все ждали нового назначения, возможно, даже в олимпийский штаб Японии.
Но Шоко встала к микрофону, выдохнула — и улыбнулась.
— «Спасибо, что пришли. Сегодня я говорю не как тренер, а как человек. Как женщина. Как Шоко.»
Зал замер.
— «Многие думают, что вершина — это когда ты выигрываешь. Но для меня вершина — это момент, когда ты можешь передать своё дело дальше. Спокойно, без сожаления. Я ухожу. Я официально завершаю свою карьеру в волейболе. Как тренер, как менеджер, как глава штаба. Моё дело продолжит новое поколение. Мой брат. Моя сестра. И, возможно, те, кого я успела вдохновить. А я… Я просто хочу пожить. Себя для себя.»
Шок был мгновенным.
В Аргентине, в тренировочном зале, Бланко — суровый, собранный наставник — стоял с каменным лицом, глядя на трансляцию. Его пальцы дрогнули. Он выдохнул только одно слово:
— «Shoko…»
Рядом, всё это время работавший над подачей, Ойкава чуть не выронил мяч.
— «Что…?» — прошептал он. — «Она... правда...? Уходит?»
Он бросился к планшету, отмотал запись, чтобы переслушать. Ему понадобилось время, чтобы поверить.
В Токио, в редакции журнала о волейболе, её бывшие коллеги и подруги ошарашенно переглядывались.
Одна из них, не веря, прошептала:
— «Она... не вернётся?»
А Шоко в это время уже спускалась со сцены. Её шаги были лёгкими. Она больше ничего не должна. Она — свободна.
И впервые за долгое, долгое время — она была собой. Просто женщиной, по-настоящему счастливой.
Я выполнила своё обещание , бабушка !
( Кстати она вернула свои длинные волосы)
__________
Активные пожалуйста
«Если вам понравилось, поставьте ⭐ - мне будет приятно!»
«Ваши звёздочки помогают истории стать заметнее!»
«Давайте наберём 10⭐ до следующей главы?»
_______________