Глава 21

Бар утопал в полумраке. Красноватый свет ламп скользил по бутылкам за стойкой, отражался в отполированном дереве столов. Пахло дорогим виски, сигаретным дымом и чем-то чуть сладковатым — то ли пролитым коктейлем, то ли выветрившимися духами. 

Чуя сидел в дальнем углу, сжимая в руках стакан с коньяком, но не делая ни единого глотка. Алкоголь сейчас был бесполезен. Он и так чувствовал, как внутри кипит ярость, как пальцы едва заметно дрожат, но не от страха — от ненависти. 

Дазай придёт. 

Он должен прийти. 

Чуя склонил голову, устремив взгляд на свою ладонь, чуть поскреб стекло ногтями. Прах. Он всё ещё чувствовал его. Всё ещё видел, как пепел оседает на полу, как разбитые осколки кувшина отражают приглушённый свет... 

— Что-то крепкое? 

Голос. 

Чуя медленно поднял голову. Бармен стоял перед ним, вытирая полотенцем бокал, и смотрел слишком пристально, слишком внимательно. 

Сердце Чуи сделало один глухой удар. 

Что-то было не так. 

Бармен улыбнулся. 

— Не узнал? 

Чуя даже не вздрогнул. 

Он знал. 

Конечно, знал. 

В его горле пересохло, но голос прозвучал ровно: 

— Ты вселился в него. 

Бармен — нет, эспер — ухмыльнулся, наклоняясь чуть ближе. 

— Да, Накахара. Я вселился в него. 

Чуя впился взглядом в его лицо, в выцветшие глаза, в слишком спокойное выражение, которым он пытался имитировать настоящего человека. 

— Зачем? 

Эспер пожал плечами. 

— Мне нужен был удобный аватар. Я мог бы явиться в своём виде, но ты же знаешь, как это было бы... раздражающе. 

Чуя молчал. 

— Ну же, ты ведь не против компании? Всё-таки ты ждёшь особенного гостя. 

Чуя стиснул зубы, чувствуя, как пальцы сжимаются в кулаки. 

Он не мог устроить драку прямо здесь. Не сейчас. 

— Скажи мне, Накахара, — эспер мягко положил ладонь на стойку, наклоняясь ближе, — ты правда думаешь, что он заметит? Что-то заподозрит? Ты ведь знаешь Дазая. Он доверяет своему чутью, своей интуиции. Но он человек. Он не всевидящий бог. 

Он выдержал короткую паузу, затем ухмыльнулся: 

— Он даже не поймёт, с кем пьёт. 

Чуя больше не слышал шума в баре, не слышал музыки, голосов посетителей. 

Он слышал только этот хрипловатый, чужой голос. 

Слышал, как внутри медленно поднимается гнев, накрывает с головой. 

Дазай придёт. 

И тогда всё начнётся.

Чуя услышал его шаги раньше, чем увидел.

Мягкие, размеренные, слишком лёгкие — Дазай всегда двигался так, будто не оставлял следов. Чуя сжал стакан чуть крепче, делая вид, что пьёт, но виски так и не коснулся его губ.

Дазай сел рядом, как ни в чём не бывало. Будто между ними не было ничего — ни боли, ни пепла, ни отчаяния.

— Тяжёлый день? — голос его был лёгким, почти ленивым.

Чуя не повернулся.

— Не хуже, чем обычно.

Он знал, что Дазай смотрит на него. Знал, что тот замечает напряжённые плечи, скованные пальцы, даже дыхание, слишком ровное для расслабленного человека.

Чуя не был расслаблен.

Но Дазай улыбнулся.

— Ты скучал по мне?

Он почувствовал его руку на своей. Пальцы едва коснулись кожи, лёгкое касание — почти ничего, но Чуя знал этот жест.

Они встречались взглядами — карие глаза в голубых.

И прежде чем Чуя успел что-то сказать, Дазай наклонился ближе.

Поцелуй был неожиданным.

Мягким.

Нежным.

Чуя знал эти губы, знал этот вкус — лёгкий привкус алкоголя, чего-то сладковатого, чего-то... чужого.

И тогда он почувствовал

Дазай передал ему капсулу — крошечную, гладкую, горькую на вкус. 

Яд. 

На случай, если что-то пойдёт не так. 

Чуя сжал её зубами, не глотая, не раскусывая — просто чувствуя, как она лежит на его языке, будто последнее напоминание о том, что контроль ещё в его руках. 

Он медленно выдохнул. 

Дазай знал. 

Знал всё с самого начала. 

И почему-то, осознав это, Чуя почувствовал, как напряжение, сковывавшее его плечи, немного ослабло.

Дазай, не меняясь в лице, чуть повернулся к бармену — точнее, к тому, кто теперь занимал его тело. 

— Мне, пожалуйста, виски со льдом. А ему... — Он кивнул в сторону Чуи, который не сводил глаз с их "бармена". — Тоже что-то покрепче. 

Эспер, не скрывая ухмылки, наклонился, чтобы достать бутылку. И в этот момент Дазай, быстрым, точным движением, всадил нож прямо ему в живот. 

На какое-то мгновение в баре повисла звенящая тишина. 

Эспер опустил взгляд на рукоять ножа, торчащую у него из живота, затем медленно выдохнул и усмехнулся: 

— Ну и глупо. Я думал, ты уже понял, что меня так не убить. 

Дазай расслабленно пожал плечами, улыбка заиграла на его губах: 

— О, я знаю. Просто... — Он чуть наклонил голову, словно оценивая работу. — Я хотел сделать это так давно.

Эспер вытащил нож, резким движением отталкивая Дазая в сторону, и с бешеной яростью набросился на него. Они скользили по полу, перескакивая через барную стойку и разбивая бокалы, не оставляя ни одного свободного уголка в этом затхлом помещении. Дазай, как всегда, без труда уворачивался, увертываясь от ударов, словно в танце, но каждое движение Эспера становилось все более беспощадным.

Наконец, когда Эспер с ревом замахнулся, готовый нанести последний удар, Дазай исчез в воздухе, мгновенно переместившись в сторону. Но когда Эспер попытался ударить в пустоту, его рука наткнулась на то, что было не пусто.

Он замер, чувствуя холодный металл у горла Чуи. Чуя, бледный и растерянный, стоял в его захвате, напряженно сжав зубы, но не успев отреагировать.

— Это совсем не то, что ты ожидал, правда? — проговорил Эспер с холодной усмешкой. Его голос был полон сарказма и опасности. Он позволил себе насладиться этим моментом, когда Дазай выглядел так растерянно и беспомощно.

— Я не планировал убивать тебя, пока что — продолжил Эспер, его глаза сверкают зловещим блеском. — он ведь так важен. Для тебя это будет больно... А вот для него... что он почувствует, когда я проникну в его тело, когда его душа исчезнет, а я возьму всё под контроль? Подумай об этом. Как ты себя почувствуешь, когда увидишь, как я буду править его телом, а он будет внутри, беспомощный, в темноте его собственного сознания?

Он знал, как играть на слабых местах, на мыслях и чувствах. И каждое слово вбивалось в мозг Дазая, как игла. Эспер снова замолчал, все больше угрожая своим присутствием. Он был готов шаг за шагом разрушать не только их физическую защиту, но и их психику.

— Не думаю, что ты захочешь этого, — прошептал Эспер, скользя пальцем по горлу Чуи. — Думаю, ты не хочешь терять его... Но именно это я сделаю. Ты же не сможешь спасти его, если я сделаю шаг вперед. Ты сам понимаешь, что я могу заставить его поступить так, как захочу. И он будет слушать меня. Это будет совершенно другим опытом для вас двоих.

Дазай не двигался, его лицо оставалось спокойным, несмотря на опасность, которая висела на волоске. Но внутри все кипело, буря эмоций и тревоги. Эспер знал, как зацепить его за самые слабые места.

Дазай спокойно наблюдал за ситуацией, его лицо не выражало ни страха, ни волнения. Он словно уже смирился с тем, что его партнер оказался в опасности, но не показывал этого внешне. Его взгляд был холодным, без тени беспокойства, и единственное, что двигалось в его глазах, — это внутренний расчет, то, что он был готов к любому повороту событий.

Эспер, продолжая свою игру, с ухмылкой поднял нож, готовый завершить начатое. Его глаза сверкали злобой, и он снова был готов нанести удар. И именно в этот момент, когда казалось, что все завершится, эспер почувствовал резкую боль в боку. Он резко повернулся, не понимая, что происходит.

Перед ним стоял лишь одна фигура — и прежде чем он успел среагировать, нож, который он держал, упал на пол.

Эспер выдохнул с усилием, когда он почувствовал, как лезвие чего-то пронзает его тело. Оно прошло прямо через его спину, болезненно вонзившись в его плоть, останавливая его движение. Мгновенная боль охватила его тело, когда он с трудом повернулся, чтобы понять, что произошло.

Позади стоял человек в темном плаще. Его лицо было скрыто тенью, но выражение глаз было четко видно — они были ледяными, непроницаемыми, и никто не мог усомниться в том, что этот человек точно знал, что делает.

— Ты, должно быть, был уверен, что все идет по твоему плану, — произнес голос, который все еще был знаком, но от этого стал еще более опасным.

Эспер попытался отступить, но его тело уже не слушалось. Кровь текла из раны, а движения становились замедленными. Он не мог поверить, что его план так просто разрушили. В тот момент, когда он начал терять равновесие, перед ним оказался еще один человек, который вот-вот решит его судьбу.

Это был Акутагава.

Из темноты, словно выстрелив в пустоту, резким движением в воздухе появилось нечто, тянущее за собой веревку. Перед тем как можно было осознать происходящее, с громким грохотом и свистом в воздухе что-то огромного размера рвануло в сторону — и вот уже фигура пролетела, изогнувшись в воздухе, как шаловливая стрела. Это был Куникида.

— Что ты, черт побери, творишь, Акутагава?!— раздался его яростный крик в темноте, направленный в сторону Акутагавы. Его голос был полон недовольства и легкого раздражения. Видимо, он не только опоздал, но и действовал слишком импульсивно, не рассчитав свой выход. Однако, времени для разбирательств не было. В момент, когда фигура Куникиды, закрутившись, опускалась в сторону, он собрал всю свою силу и, ударив ногой, снёс с ног Эспера. 

Эспер, не успев адаптироваться, был моментально повален на землю, сдавленный силой удара. Его тело рухнуло с громким стуком, когда он не смог вовремя среагировать. Пыль поднималась в воздух, а его дыхание на мгновение сбилось. Секунды стояли в замедленном времени, и Эспер выглядел растерянно, его внимание было разделено между сопротивлением и пониманием того, что его сюрприз оказался лишь попыткой.

Куникида стоял рядом с Эспером, готовый к следующему движению, если это будет необходимо, и с презрением наблюдал, как его враг пытается подняться.

— Не думай, что все так просто, — сказал Куникида через зубы, его глаза сверкали огнем. — Это было не по плану, и ты это знаешь.

Дазай шагал к Эсперу с легкой уверенной походкой, почти как будто всё происходящее — часть тщательно продуманного плана. Эспер, все еще лежащий на полу, посматривал на него с недоверием и насмешкой, понимая, что его держат в ловушке, но он все еще чувствовал, что не потерял контроля над ситуацией.

— Как ты это сделаешь, Дазай? — с издевкой произнес Эспер, поднимаясь на ноги. —Ты слишком... наивен.

Дазай молчал, его глаза были полны холодной иронии. Он встал прямо перед Эспером, на мгновение задержав взгляд на нем, а затем, словно продолжая этот спектакль, аккуратно и неторопливо вытянул руку к пазухе Эспера. Быстро и уверенно, он вытащил оттуда терновый венок — ту самую заклятую реликвию, которую Эспер, казалось, всегда носил с собой, словно она была частью его самой сущности.

Терновый венок, свершая свой парадоксальный танец, замерцал в воздухе, его шипы поблескивали под тусклым светом. Дазай подкинул его вверх, и венок, как легкий жестокий символ, послушно взлетел. В ту же секунду его сияние привлекло внимание Акутагавы, который, по команде Дазая, с огромной точностью и яростной энергией выстрелил с помощью своей способности, разрубив венок пополам.

В воздухе вспыхнула яркая молния, искры разлетелись по сторонам, а части венка, расколовшиеся на несколько фрагментов, начали падать, словно зловещие метеоры. Эспер хохотал.

— Ты думал, что этим меня остановишь?— его смех был холодным, почти безумным. — Ты даже не представляешь, как мне это нравится.

В его глазах играло безумие, и не было ни капли страха. С каждой секундой его смех становился все громче, будто он только разогревался. И когда венок, разорванный на части, коснулся земли, что-то произошло. В воздухе в этот момент сгущалась темная энергия, как будто само пространство вокруг начинало искажаться, поглощая свет.

Внезапно с каждым его словом, с каждым движением воздуха, терновые ветки начали сплетаются снова, как живое существо. Они поднимались из темных уголков, тянулись в воздухе и собирались вместе, складываясь в структуру, которая когда-то была венком. Под ногтями трещал металл, а воздух заполнился шумом, как если бы сама тень пыталась пробудиться от сна. Ветви, что разлетались по полу, вновь начали свою мучительную работу.

Гигантский венок собирался заново, с каждым мгновением его форма становилась все более зловещей, а листья терновника застывали, напоминая смертельные оковы, готовые обвить кого угодно. Эспер с каждым движением становился все более безумным, а на его лице застыла та же безжалостная ухмылка. Он поднял руку, словно призывая свое творение к жизни.

— Ты не можешь меня победить. Ты не можешь даже коснуться меня. Все эти дурацкие попытки, Дазай... все это бессмысленно.

С каждым его словом венок становился живым, словно сама смерть снова обвивала этот мир. Воздух наполнился тяжестью, но Эспер все продолжал смеяться, наслаждаясь тем, как неудача окружающих лишь подогревает его наслаждение от контроля.

Дазай и Акутагава наблюдали за этим сценарием с расчетливым спокойствием. Но внутри них оба чувствовали, что это лишь предвестие еще более жестоких испытаний, которые ждут впереди.

В этот момент Акутагава, не дав Эсперу времени на ответ или подготовку, снова нанес мощный удар. Его способность вспыхнула, и огромная тень, как всегда, быстро и точно разрубила Эспера пополам. Голова врага, обвешанная терновыми ветками, отлетела, сдернув кровавые потоки, которые быстро сливались с остальной частью тела. В ту же секунду воздух вокруг затих, и наступило зловещее молчание.

Эспер не успел даже почувствовать боли. Лишь его безжизненная голова каталась по полу, оставляя за собой следы на гладкой поверхности, как проклятие, что даже смерть не смогла поглотить. Его тело теперь было безжизненной пустотой, и только терновый венок остался — его последняя связь с этим миром.

Куникида, стоящий на заднем плане, вглядывался в мертвое тело Эспера, совершенно ошеломленный и озадаченный происходящим. Он не знал, как к этому относиться. Это все было слишком странно, слишком неожиданно, чтобы поверить в это.

— Это все? — спросил он тихо, смотря на Дазая.

Дазай, все это время стоявший неподвижно, немного отклонился назад, поднимал взгляд на Куникиду и медленно покачал головой.

— Нет. — его голос был холоден, лишен всякой теплоты. — Эспер оставил тело бармена. Он переместился. Но... — он взглядом указал на венок, который все еще оставался на месте, как темная память о том, что только что произошло. — Он оставил венок. Это его последняя метка.

Куникида внимательно осмотрел венок. Он выглядел так же опасно, как и раньше, но теперь вокруг него витала еще и неясная угроза, как будто это был не просто предмет, а часть чего-то гораздо более зловещего. Ветви тихо скрежетали, как будто что-то требовали.

Акутагава, казалось, не был слишком впечатлен этой ситуацией, хотя и его лицо было напряжено. Он не отводил взгляд от оставшегося венка, но не шел к нему, как будто знала, что касается оно только того, кто был в нем когда-то заключен. Это было слишком странно и не совсем ясно.

— Он не мог просто так уйти. Этот венок — это часть его силы, часть его самого. Он что-то замышляет.— сказал Дазай с жестким выражением на лице. — И мы, похоже, должны найти его. Прежде чем все это обернется против нас.

Тишина, словно облако, затмило комнату, когда все воссоздавали происходящее в голове. С каждым мгновением понимание приходило все яснее: Эспер не умер, он просто спрятался, как всегда, оставив за собой тень, которую нужно будет искать.

Чуя, казалось, все еще не совсем оправился от последствий того, что только что произошло. Его взгляд был мутным, в голове буря мыслей, но он заставил себя сосредоточиться

— Что дальше?— его голос был немного тише, чем обычно, но все же четким.

Дазай, не отводя глаз от тернового венка, ответил с привычной холодной уверенностью, но в его глазах мелькала искренняя решимость.

— Нам нужно найти его— он сделал паузу, чтобы удостовериться, что его слова дошли до Чуи, а затем продолжил. — Пусть Куникида вызовет Ацуши. Мы поедем на старое место, где нашли того пленника, который сдал Эспера. Он не будет далеко. Пусть ждут нас там.

Чуя внимательно слушал, пытаясь собраться с мыслями. Вопрос, который он только что задал, имел вес: что им делать дальше? Однако слова Дазая дали ему четкое направление. Было очевидно, что они не могли просто оставить ситуацию без внимания, и каждый их шаг теперь был тщательно спланирован.

— Ты уверен, что мы найдем что-то там — Чуя задал вопрос, но знал, что не получает просто ответ, а скорее подтверждение своей веры в то, что Дазай всегда знает, куда идти.

Дазай чуть наклонил голову, его взгляд был направлен в пустоту, но он точно знал, что сказал.

— Я уверен. — его слова звучали спокойно, но в них была скрыта угроза и уверенность. — Иначе все это было бы напрасно. Эспер оставил след, и мы его найдем.

В этот момент Куникида шагнул вперед, его лицо было сосредоточенным и серьезным, несмотря на всю хаотичность ситуации.

— Что дальше, Дазай? — его голос был твердым, не дающим места сомнениям.

Дазай быстрым жестом указал на него.

— Вызови Ацуши. Пусть будет готов. Нам нужно действовать быстро. А сам поезжай в агентство.

Куникида кивнул и пошел к телефону, а Чуя, все еще сдерживая внутреннее беспокойство, задумчиво посмотрел на Дазая. Он знал, что вся эта ситуация не кончится так легко. Все будет гораздо сложнее, чем они могли себе представить. Но если кто-то и мог разобраться в этом хаосе, так это был Дазай.

— И ты точно не переживаешь? — снова тихо спросил Чуя, почти как будто сам себе.

Но Дазай не ответил сразу. Он вздохнул, а затем добавил:

— Переживать? Нет, Чуя, это не в моем стиле. Я действую. И если ты будешь действовать вместе со мной, мы справимся. Мы всегда справляемся.

Его уверенность, даже несмотря на темные тучи, что собирались над ними, внезапно передала Чуе ощущение того, что не все потеряно. Все было просто очередной головоломкой, и Дазай как всегда знал, как ее собрать.

Через несколько мгновений Куникида закончил разговор с Ацуши, и, стоя рядом с ними, выждав правильный момент, он сказал:

—  Он на пути. Пойдем.

Город был погружен в сумерки, и темные облака нависали над улицами, будто предвещая что-то важное, неизбежное. Все вокруг как будто замерло в ожидании чего-то. Чуя, рядом с Дазаем и Акутагавой, шел молча. Его мысли были переполнены. Слишком много всего происходило за последнее время, и он не мог дать себе отдохнуть, не мог отвлечься от того, что видел и пережил.

Дазай, как всегда, был спокоен и сосредоточен, его шаги уверенные, но в его глазах оставалась та же искренняя решимость, с которой он обычно вел их через самые сложные ситуации. Он знал, что если они не смогут остановить Эспера, то последствия будут катастрофическими.

Когда они прибыли в место, где когда-то нашли пленника, Чуя почувствовал, как что-то внутри него сжалось. Он не мог избавиться от ощущения, что все это место пропитано чем-то зловещим. Раньше он думал, что оно просто не оставляет следов, но сейчас, с учетом всего, что случилось, кажется, что все здесь связано — Эспер, его планы, старые тайны.

Ацуши ждал их на месте, облокотившись об бетонную стену, здания которое стояло посреди пустоши.

— Дазай, ты уверен, что это место? — Чуя наконец нарушил молчание, посмотрев на своего партнера, который остановился, рассматривая территорию.

Дазай посмотрел на него с той самой загадочной улыбкой.

— Да, уверен. Эспер оставил нам след. Он хочет, чтобы мы нашли его. Это все было частью его плана.

Куникида огляделся вокруг и заметил, что с каждым шагом они приближаются к зданию, которое было скрыто среди старых построек. Это место всегда оставалось в тени, но теперь оно казалось еще более темным и мрачным.

— Будьте готовы. — произнес Рюноскэ, не раскрывая всех деталей, но его голос звучал настороженно.

Когда они подошли к зданию, двери, как ни странно, были открыты. Это было нелепо, как если бы Эспер оставил для них все готовым, словно приглашение войти. Чуя сжался от странного чувства беспокойства, но Дазай не сказал ни слова, просто шагнул внутрь, следуя за ним.

Внутри все было тише, чем обычно, но атмосфера становилась только более тяжелой. Запах металла и старой пыли, что-то туманное и неясное, будто воздух сам пытался предсказать, что произойдет. Чуя замер, ощутив, как его сердце учащенно бьется.

— Все по плану. Не давайте ему времени. — сказал Дазай, уверенно направляясь к лестнице, ведущей в подвал.

Они спустились вниз, и перед ними возникло пространство, которое ранее скрывало одну из самых темных тайн. Эспер был здесь. И он, похоже, ждал их.

Тогда из тени вышла фигура, и Чуя узнал его. Это был тот самый пленник, человек, который ранее сдал Эспера. Он был искажен, его лицо было искажено ненавистью, но в глазах все еще горел тот же огонь, который Чуя видел раньше. Пленник, или точнее уже не человек, а существо, содержащее память и мысли Эспера, который теперь манипулировал его телом, был уготовлен для них.

— Ты пришел. — голос был знакомым, но искаженным, и Чуя почувствовал, как его нервы напряглись.

Дазай подошел ближе, его движения были мягкими, но уверенными. Он прекрасно знал, что нужно сделать. Он смотрел прямо в глаза Эспера, будто приглашая его к разговору.

Пленник усмехнулся, его глаза были безжалостны.

— Ты действительно думаешь, что это закончится так легко, Дазай? — спросил он, как будто их игра была лишь началом чего-то более сложного.

Но Дазай не ответил, его глаза смотрели прямо на Эспера, внимательно анализируя каждый его жест и движение.

Чуя встал рядом с ним, не отрывая взгляда от пленника. Он знал, что в этом месте им предстоит совершить нечто большее, чем просто решить задачу. Здесь, среди этих стен, они столкнутся с тем, что Эспер приготовил для них. Но что это было? Чуя сам не знал.

— Что ты задумал?— спросил он, чувствуя, как напряжение растет.

Но Эспер только усмехнулся в ответ, и комната наполнилась тем самым зловещим молчанием, которое всегда предшествовало переменам.

Дазай и Чуя стояли на пороге, их взгляды сразу встретились с тем, что лежало прямо перед ними. Они оба остановились в ужасе.

На полу, рядом с огромным деревянным столом, лежали два тела. Одно из них было неподвижно — Мори, его лицо скрыто в темных тенях, как будто даже мертвый он хотел бы уйти в тень. Рядом с ним было тело Фукудзавы, старого, мудрого учителя, которого дазай когда-то уважал и с которым, казалось, многое связывало. Весь этот ужас заставил его сердце сжаться.

— они мертвы?— Чуя не смог сдержать шепота, его голос был пропитан растерянностью и болью.

— не думаю, нужно доставить их к Йосано

Раздался смех. Холодный, насмешливый. Эспер, стоящий в центре комнаты, улыбался, будто наслаждаясь моментом, когда все, что они знали, рушилось на их глазах.

— Это только начало, — сказал он, не обращая внимания на тела, словно они были всего лишь аксессуарами в его спектакле.

Эспер подошел к телу Оды, поднял его с пола, как игрушку, и с необычайной легкостью переложил его в свои руки.

— А теперь, — сказал он с циничной улыбкой, — давайте поговорим о сделке.

Дазай и Чуя обменялись быстрыми взглядами. Понимание было немедленным — этот момент не был случаен. Эспер точно знал, что делает.

— Ты хочешь Чую, — начал Дазай, не отводя глаз от его рук, которые держали тело Оды. — Ты хочешь его как средство для своей игры.

— Всё верно. — Эспер кивнул. — Если ты отдашь мне его, я отдам тебе то, что ты хочешь. Сдашься, и я верну его тебе. Всё будет как прежде. Но только если ты согласишься. В обмен на тело Оды. Это твой выбор, Дазай.

Слова эспера звучали как угрозы, но в них чувствовалась и скрытая манипуляция. Дазай знал, что его нельзя ни на что подталкивать — он всегда был мастером в игре со своими врагами. Но теперь всё было на грани.

Чуя стоял молча. Он не мог позволить себе поддаться страху. Он не был готов на такие сделки. Но на его лице не было ярко выраженной паники. Он смотрел на Дазая, пытаясь понять его следующее движение. Было ли это действительно разумным решением?

— Мы оба знаем, что ты не собираешься просто так сдаваться, — сказал Дазай, медленно подходя к Эсперу. — Так почему бы не прекратить эти игры и показать мне, что ты хочешь на самом деле? Ты хочешь, чтобы я сдался? Тогда получи своё.

Сделка была предложена, и она висела в воздухе, как нож. Каждый из них понимал последствия этого выбора.

— Сделка, Дазай, — протянул он с ленивой улыбкой. — Ты отдаёшь мне Чую и сдаёшься сам. Взамен я оставляю вам это тело... и, возможно, этих двоих ещё живыми. 

Дазай молчал. 

Чуя бросил на него быстрый взгляд — взгляд, полный тревоги, ярости и... слабой надежды. Он знал, что Дазай никогда бы не согласился. Должен был знать. Но увидел в его глазах что-то другое — что-то пугающее. 

— Ладно, — вдруг раздалось из уст Дазая. 

Чуя вздрогнул. 

— Чего? 

— Я сдаюсь, — спокойно повторил Дазай, делая шаг вперёд. — Чуя твой. Отдай мне Оду. 

Чуя застыл на месте. В следующую секунду его охватил такой гнев, что руки сами сжались в кулаки. 

— Ты, мать твою, шутишь?! 

Эспер довольно ухмыльнулся: 

— Вот это правильно, Дазай. Видишь, как всё просто? 

Но прежде чем кто-либо успел двинуться, Чуя сорвался с места. Гнев был таким, что он почти не видел перед собой ничего, кроме желания вонзить кулак в самодовольную морду Эспера. 

Однако тот оказался быстрее. 

Прямо у него на глазах Эспер рухнул на землю... и в следующий момент его тело изменилось. 

Чуя застыл, не веря своим глазам. Перед ним больше не было того мерзавца. 

Перед ним стоял Ода. 

— Твою мать... — прошептал Чуя. 

— Не так быстро, приятель, — голос Оды звучал низко и спокойно, но глаза... глаза были чужими. 

Эспер использовал тело. 

Чуя сжал зубы. 

— Тварь... 

В этот момент в бой рванулись Ацуши и Акутагава. Белый и чёрный вихри столкнулись с Одой, но тот двигался так быстро, что увернулся от обоих атакующих. 

— А вот и мои следующие гости, — усмехнулся он, бросая быстрый взгляд на Дазая. 

Чуя, не дожидаясь дальнейшего развития событий, активировал гравитацию и снова рванул в бой. Он знал, что Дазай что-то задумал. Он знал, что тот не мог просто так сдаться. Но пока он не выбьет из этого ублюдка дух, думать было некогда. 

Бой начался всерьёз.  

Кулак Чуи рассёк воздух, и если бы не сверхчеловеческие рефлексы, тело Оды разлетелось бы на куски. Но Эспер двигался так быстро, будто предугадывал каждое движение. 

— Ты ведь понимаешь, что бьёшь не меня, а друга Дазая? — насмешливо бросил он, уклоняясь. 

— Не смей... — Чуя стиснул зубы, и в следующий миг воздух вокруг него задрожал, а гравитация рухнула вниз, заставляя доски под ногами треснуть. 

Ода — нет, Эспер в его теле — сделал кувырок назад, избегая удара, но тут же пришлось отпрыгнуть в сторону, когда в него врезался вихрь чёрных лезвий. 

— Росемон: Когти! — выкрикнул Акутагава, его тёмное облако рассыпалось, метясь прямо в сердце врага. 

Но Ода лишь усмехнулся, одним движением перехватывая теневые щупальца. 

— Я же говорил, что вы слишком предсказуемы. 

Ещё мгновение — и он метнулся вперёд, схватил Акутагаву за горло, швырнул его в сторону, но прежде чем тот ударился о стену, из темноты вылетел Ацуши. 

Белая вспышка — когти пронзают воздух, режут кожу... но не так глубоко, как ожидалось. 

— Тоже мне, зверёныш. — Эспер оттолкнул Ацуши, и тот откатился по полу. 

Чуя почти не слышал их. Он видел только Оду. Видел его лицо, на котором застыла лёгкая насмешка — выражение, которого не могло там быть. Это не он. Это не он.

Гнев застилал глаза. 

— Тварь! — Чуя взревел, земля под ним разошлась, и в следующее мгновение он уже был над врагом, сжимая кулак. 

Эспер вздохнул, будто ему было скучно. 

— Сколько шума. 

И в этот момент всё помещение окуталось терновыми ветками. 

Дазай наблюдал.

Он не вмешивался. Пока что. 

Чуя был в ярости, но гнев мешал ему видеть ситуацию. Акутагава — слишком самоуверен, слишком жаждет доказать свою силу. Ацуши — слишком импульсивен, бьёт первым, думает потом. 

Они не могли победить так. 

Дазай не вмешивался, потому что ждал. Он искал момент.

И он знал, что этот момент наступит очень скоро.

Чуя не думал. Он не мог думать. 

Всё его существо было заточено под одно: уничтожить.

Эспер двигался плавно, почти лениво, но даже Чуя понимал — он играл. Позволял ему выпускать ярость, позволяя раз за разом почти касаться тела Оды, но не давая нанести решающий удар. 

Чуя стиснул зубы и ударил сильнее. 

— Тебе, блядь, нравится издеваться?! — взревел он, когда кулак, усиленный гравитацией, ударил в пустоту. 

— О, ещё как, — усмехнулся Эспер. 

Но тут же Чуя  исчез.

— Что? 

Остатки гравитации ударили по воздуху, и в этот момент сзади раздался голос Дазая: 

— Акутагава. 

Рука Акутагавы уже была сжата в кулаке, но прежде чем он успел рвануться обратно в бой, Дазай схватил его за запястье. 

— Уходите

— Но Чуя... 

— Он справится. Нам нужно вытащить остальных. 

Акутагава видел этот взгляд. Жёсткий. Непоколебимый.

Ещё мгновение — и он подчинился. 

— Где Ацуши? 

— Уже забирает Фукузаву. Ты возьмёшь Мори. 

— И куда мы идём? 

— В агентство. К Йосано. 

Голос Дазая был ровным, но Акутагава понял: Дазай знал, что всё это скоро закончится.

Чуя не сразу понял, что произошло. 

Резкий удар в грудь выбил весь воздух из лёгких, его тело отлетело назад, словно тряпичная кукла, и с хрустом врезалось в стену. Мир перед глазами пошатнулся, горло свело судорогой, а в следующий момент рот наполнился горячей, медной на вкус жидкостью. Он закашлялся, чувствуя, как кровь стекает по подбородку. 

Перед глазами двоилось, но он всё равно увидел его.

Дазай. 

Тот мгновенно оказался рядом. 

— Чуя... 

Чуя сквозь боль усмехнулся: 

— да пошёл ты. 

Он знал, что Дазай всегда был хитрой, манипулятивной тварью. Он знал, что он всегда что-то скрывает. Но сейчас... сейчас он ненавидел его. 

— У меня есть план, — тихо сказал Дазай. 

Чуя снова выдохнул кровь и сжал кулаки. 

— Мне насрать. 

— Он тебе не понравится. 

— Так заткнись и не рассказывай. 

Дазай не ответил. Он просто опустился на корточки перед ним, легко взял его лицо в ладони и заставил посмотреть в глаза. 

Чуя хотел оттолкнуть его. Должен был. Но почему-то не смог. 

И тогда Дазай заговорил. 

Он не шутил. Не язвил. Не говорил загадками или полуправдой. 

Он просто сказал всё.

— Чуя, знаешь, я никогда не думал, что способен что-то чувствовать.

Я понимал, что люди испытывают эмоции. Что они могут любить, злиться, страдать. Что для кого-то мир раскрашен в тысячи оттенков переживаний. Я понимал это.

Но сам — никогда.

Я мог улыбаться, мог смеяться, мог даже притворяться, что скучаю или радуюсь, но это всегда была игра.

Мир был пустым. 

Я смотрел на людей и не чувствовал ничего.

А потом появился ты.

И сначала это было просто... раздражение.

Ты шумел, злился, размахивал кулаками, а я только и делал, что насмехался. Это было легко. Это было понятно. 

Но потом я увидел, как ты дерёшься.

Настоящий, живой, яростный. В тебе было столько огня, столько жизни. 

А потом я услышал, как ты смеёшься.

Не сдерживаясь, по-настоящему. Будто весь мир в этот момент становился немного светлее.

А потом я увидел, как ты засыпаешь.

Спокойно, мирно. Повернувшись ко мне спиной. Доверяя мне. 

Тогда во мне что-то шевельнулось.

Сначала я не придал этому значения. 

Но потом... 

Мысли о тебе не давали мне покоя.

Я думал о тебе, когда работал. Когда пил кофе. Когда сидел в тишине. Я ловил себя на том, что хочу знать, где ты сейчас, что ты делаешь, хорошо ли ты ешь, не ввязался ли ты в неприятности.

Это было неправильно.

Это было опасно.

Я испугался.

Я, Дазай Осаму, который никогда и ничего не боялся, впервые в жизни ощутил страх.

Потому что я знал, чем это закончится.

Я знал себя. 

Я знал, что разрушаю всё, к чему прикасаюсь.

Я не мог позволить себе чувствовать что-то к тебе.

Не мог дать тебе привязаться. 

Не мог дать себе привязаться. 

Не мог ранить тебя.

Поэтому я сделал единственное, что мог. 

Я сбежал.

Но проблема в том, что от этого не убежать.

Неважно, сколько времени прошло. 

Неважно, где я был. 

Неважно, с кем говорил. 

Ты был внутри меня.

В каждом слове, что я не говорил. 

В каждом молчании, что я хранил. 

Во всех мыслях, которые я пытался заглушить. 

Ты — моя слабость.

Ты — моя самая большая ошибка. 

Ты — моё самое правильное чувство.

Я ненавидел это. 

Но, чёрт возьми, я люблю тебя.

...И поэтому, Чуя, пожалуйста, доверься мне.

Чуя смотрел на Дазая и не мог дышать.

Ему казалось, что этот человек только что ударил его в грудь.

Прямо в сердце. 

Не кулаком. 

Словами.

Чуя привык к бою. К ударам. К боли. 

Но это... 

Это было другое.

— ...Ты. 

Голос его сорвался. 

Он хотел сказать что-то ещё. 

Хотел выбросить это из головы. 

Хотел насмехаться, разозлиться, отмахнуться. 

Но не смог.

Потому что правда захлестнула его волной. 

Потому что теперь всё встало на свои места. 

Каждое дурацкое замечание Дазая. 

Каждая ухмылка, каждый странный взгляд. 

Каждый момент, когда Чуя ловил его на том, что он просто смотрит.

Не насмехается. 

Не раздражает. 

Просто смотрит.

И ведь Чуя чувствовал это.

Всегда. 

Чувствовал, но никогда не позволял себе задуматься. 

Он не хотел, чтобы это было правдой. 

Потому что если это правда... 

Если всё это — правда...

Значит, всё время, что они были вместе, он был для него чем-то большим.

Чем-то важным. 

А Дазай — был для него.

Чуя сжал кулаки. 

В горле стоял ком. 

Он хотел ответить. Хотел сказать что-то колкое, как всегда. 

Но когда посмотрел Дазаю в глаза... 

Там было слишком много.

Слишком много чувств.

Слишком много искренности.

И в этот момент Чуя понял, что впервые за всю их жизнь Дазай не врёт.

— ...Тварь, — выдохнул он. 

Это было всё, что он смог сказать. 

Но Дазай улыбнулся. 

Будто понял.

Чуя снова рванулся в бой. Боль в груди, хриплое дыхание, кровь, пропитывающая его одежду, — всё это уже не имело значения. В глазах стоял только Ода, точнее, то, что осталось от него, и дикая, жгучая ярость, которая гнала Чую вперёд. 

Ода даже не шевельнулся. 

— Опять кидаешься, как загнанное животное, Чуя? — с усмешкой проговорил он, уклоняясь в последний момент. 

Чуя ударил, но Ода ловко развернулся, его движения были неестественно быстрыми. Казалось, он скользит по воздуху, играя с Чуей, как кошка с мышью. 

— Знаешь, мне тебя жаль, — голос Оды звучал почти лениво. — Ты до сих пор не понял, в какой ловушке оказался? 

Чуя зарычал, сжимая кулаки. 

— Заткнись!

Он активировал свою силу, разрывая воздух вокруг. Пол ушёл в глубокие трещины, столбы разлетелись в пыль. Но Ода лишь усмехнулся, даже не двинувшись с места. 

— Ты правда думаешь, что это поможет? — Эспер покачал головой, его взгляд стал холоднее. — Смешно. Ты всегда был сильным, Чуя, но никогда не был умным.

Чуя рванулся вперёд снова, его кулак уже был в миллиметре от лица Оды, но в последний момент... 

Ода исчез.

Чуя резко обернулся, но тут же почувствовал ледяное касание на затылке. 

— Всегда нападаешь в лоб, — Ода стоял позади, наклонившись к его уху. — Дазай, должно быть, с тебя смеялся. 

Чуя резко развернулся, ударив локтем, но Ода уже был в другом месте. 

— Кстати, о нём, — продолжил он с фальшивой задумчивостью. — Скажи, ты правда думаешь, что он любит тебя? 

Чуя застыл. 

— Ах, вот оно что. — Ода хмыкнул, делая шаг вперёд. — Ты до сих пор сомневаешься, да?

— Я сказал... заткнись! — Чуя ударил ногой, но Ода снова исчез, появившись за его спиной. 

— Что же, позволь мне помочь тебе понять. 

И в этот момент он начал говорить.

— Ты знаешь, что он сделает после этого? — Ода склонил голову. — Когда всё закончится, он снова исчезнет. Бросит тебя. Как всегда. 

Чуя стиснул зубы. 

— Ты думаешь, он останется с тобой? — Ода насмешливо цокнул языком. — Ты просто удобный инструмент. Использовать, сломать, выбросить. 

Чуя сжал кулаки до боли, но промолчал. 

Ода усмехнулся. 

— Ты сам в это веришь, да?

Чуя не ответил, но его взгляд дрогнул. 

Вот оно.

Ода сделал ещё один шаг вперёд, заглядывая ему в глаза. 

— Ты, наверное, надеешься, что он спасёт тебя. Что-то вроде красивой сцены? Он придёт, скажет «я люблю тебя», и всё будет хорошо? 

Он нагнулся чуть ниже, почти шёпотом добавив: 

— Он. Никогда. Не. Любил. Тебя.

Вспышка.

Чуя сорвался с места, его кулак окружился красным свечением, воздух вокруг завибрировал. 

Он ударил. 

На этот раз Ода не успел увернуться.

Ода легко увернулся от последнего удара Чуи, словно в замедленной съемке. Его глаза оставались холодными, бесстрастными, как будто всё происходящее было не более чем забавой. Он скользил вокруг Чуи, держа дистанцию, но каждый его шаг был точно рассчитан, как шаг хищника, приближающегося к своей жертве.

Чуя, ощущая, как его силы убывают с каждой попыткой, больше не мог собрать свою энергию в одном мощном ударе. Его тело было обескровлено, каждое движение давалось с усилием, как будто весь мир навалился на него, оставив его без надежды.

Ода заметил, как Чуя начал замедляться. С каждым новым движением, с каждым шагом он терял уверенность. Эспер медленно подошёл, его тень накрыла Чую, и он усмехнулся.

— Ты так надеялся, что сможешь победить меня, — сказал Ода, его голос был ровным и зловещим. — Но ты не осознаёшь... ты всегда был слабым. Твоя сила — это всего лишь дымовая завеса. Ты не мог быть мне равным, Чуя.

С этим он снова атаковал. Его удар был стремительным и точным. Чуя едва успел среагировать, но Ода уже был рядом. Он отбросил Чую в сторону с такой силой, что тот ударился о стену. От удара в голову Чуя почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он не мог держать сознание, перед глазами всё плывало.

Откашлявшись, он почувствовал металлический вкус крови. Его тело было в состоянии отчаянного усталости, дыхание становилось всё тяжелее.

— Ты всё ещё надеешься на чудо? — продолжил Ода, наклоняясь к Чуе. — Тебе не спасёт никто. Ни Дазай, ни кто-либо ещё. Ты так и останешься на этой земле, в полном одиночестве, осознавая, что не был достаточно хорош. Тебе не хватило сил, чтобы стать тем, кем ты хотел.

Каждое слово Оды проникало в самую душу Чуи, точило его внутренности. Он пытался встать, но его тело не слушалось. Он оперся о стену, но не мог подняться.

Мрак. Всё, что оставалось — это мрак, и ощущение пустоты. Ода наблюдал за этим с безразличием, наслаждаясь победой.

— Ты был моим самым сильным противником, Чуя. Но ты слишком слаб для того, чтобы понять... — сказал Ода, опуская взгляд на лежащего Чую. Его лицо оставалось хладнокровным, словно не ощущающим никакой эмпатии.

С каждым словом, Чуя ощущал, как его силы тают, как туман накрывает его сознание. Всё, что было раньше — напряжение, боль, бессонные ночи, борьба, — всё исчезало, уступая место поглощающе глубокой темноте.

Он проиграл.

Когда Чуя с трудом поднял взгляд, его глаза встретились с глазами Дазая, стоящего перед ним. Он не знал, что думать. Всё внутри словно замерло, а мир вокруг был наполнен странной тишиной. Всё, что он мог почувствовать — холод, и пустота, охватившая его изнутри.

"Это был его план?"

Он не мог поверить. Всё, что происходило, казалось невообразимым, не поддающимся объяснению. Он знал, что Дазай скрытно всегда двигался в тени, что всё, что они делали, было частью какой-то игры. Но сейчас, в этот момент, Чуя понял, что он сам оказался пешкой, которой манипулировал человек, в котором он когда-то искал поддержку.

Дазай тихо повернулся к Оде. Его взгляд был спокойным, почти равнодушным, как будто он принимал какое-то решение, о котором никто и не догадывался. Чуя знал, что сейчас всё закончится. Дазай сдавался. Он сказал это так, как будто это был неизбежный конец.

"Ты что, сдался?" — мысленно воскликнул Чуя. Он не мог это понять. Его собственный мир разрушался. Все их борьба, все их отношения, они все не имели значения. Всё оказалось просто частью игры, к которой он был не готов. Он чувствовал, как сердце сжимаются, а воздух стал тяжёлым.

Он видел, как Дазай опустил оружие, и в этот момент Чуя понял — его надежда растворилась. Он был готов бороться, но теперь все силы исчезли, оставив лишь беспомощность. Всё, что он знал, казалось лживым, а каждый шаг вперед становился всё более бессмысленным.

"Это всё... это был твой план всё это время?"

Неожиданно для себя, Чуя почувствовал, как его тело снова теряет силы. Глаза начали закрываться, туман застилал перед глазами. Он не мог больше сдерживаться, не мог больше продолжать этот бой. Когда тёмная пустота начинала поглощать его сознание, он всё равно ощущал, как боль в груди усиливалась.

"Дазай... что ты сделал?"

Но ответ не пришёл. Чуя отключился.