Глава 19

Город был залит утренним солнцем, но в воздухе все еще чувствовалась прохлада ночи. Дазай и Чуя шагали бок о бок по тротуару, направляясь в Агентство. Люди спешили по своим делам, машины проносились по дороге, но казалось, что весь мир был сосредоточен на их привычных перебранках. 

— Чуя, ты так грациозно шагаешь, словно маленький, но очень злой котенок, — протянул Дазай с самодовольной ухмылкой, засунув руки в карманы плаща. 

— Заткнись, урод, — Чуя раздраженно хлопнул его локтем в бок, но тот лишь рассмеялся, как всегда, наслаждаясь его реакцией. 

— как жестоко... А ведь еще вчера ты был таким нежным, — Дазай вздохнул и сделал вид, что смахивает слезу. 

Чуя резко остановился и прищурился, сверля его взглядом. 

— Ты блять серьезно сейчас?! 

Дазай повернулся к нему с самым невинным выражением лица. 

— А что? Разве я не имею права восхищаться своим милым напарником? 

Чуя закатил глаза и пошел дальше, бурча что-то насчет того, что надо было прибить этого идиота еще в юности. 

— Ну не дуйся, — продолжил Дазай, легко догоняя его. — Кстати, ты не думал, что теперь, раз уж мы официально вместе, тебе придется терпеть мои милые прозвища? 

— Какие прозвища? — Чуя напрягся, подозревая, что ничего хорошего в этом нет. 

Дазай радостно засиял. 

— Ну, например... "мой дорогой мини-босс", "мой карамельный бунтарь", "любовь всей моей вечности"— 

— Если ты скажешь еще хоть одно слово, я запихну тебя в бочку и скину в реку, — прорычал Чуя, но его уши подозрительно покраснели. 

— О, горячо, — усмехнулся Дазай, но на этот раз предпочел не испытывать судьбу. 

— Да ты меня уже заебал, Дазай! — рявкнул Чуя, шагая вперед с раздражением, которое, казалось, вот-вот материализуется в чистую разрушительную энергию. — Ты можешь хотя бы раз пройти этот гребаный путь без своих тупых подколов?! 

— Ну куда же без них? — невинно протянул Дазай, шагая рядом и изредка наклоняясь, чтобы взглянуть Чуе в лицо. — Мне же так нравится твоя эмоциональность. Ты просто подарок судьбы! Маленький, злой, взрывной— 

— Дазай! — Чуя резко остановился и повернулся к нему, сжав кулаки. — Я сейчас тебе ебало сломаю, клянусь!

Дазай широко улыбнулся, и в его глазах мелькнул знакомый хитрый блеск. 

— О, тогда придется целовать тебя в гипсе. 

Чуя уже вдохнул, чтобы выдать новую тираду, но не успел. В одно мгновение Дазай схватил его за руку и, прежде чем тот понял, что происходит, резко дернул в сторону. Они влетели в узкий темный закоулок, скрытый от посторонних глаз. 

Чуя не успел даже толком удивиться, потому что в следующее мгновение губы Дазая накрыли его губы, мягко, но настойчиво, сжимая их в поцелуе, который не оставлял места протестам. 

Чуя замер. Все, что он хотел сказать, испарилось. Его тело рефлекторно напряглось, но Дазай продолжал целовать его так, как будто время остановилось. Горячо. Нетерпеливо. Глубоко. 

Гнев, раздражение, злость — все это растворилось в жаре этого поцелуя, и прежде чем Чуя осознал, что делает, он уже вцепился в воротник плаща Дазая, притягивая его ближе. 

Дазай застонал в ответ, его пальцы скользнули по талии Чуи, прижимая его к стене, не давая ни малейшего шанса сбежать. Их дыхание смешалось, губы двинулись в рваном, голодном ритме, в котором смешались все те чувства, что они так долго загоняли вглубь себя. 

Когда Дазай наконец слегка отстранился, его дыхание было сбито, а на губах играла дразнящая улыбка. 

— Видишь? Гораздо лучше, чем орать, правда? 

Чуя уставился на него, тяжело дыша, щеки пылали, а в глазах бушевало что-то между яростью и желанием. 

— Ты ебаный... 

Но Дазай вновь накрыл его губы своими, не давая закончить.

***

Как только они дошли до Агентство, перед ними развернулась совершенно идиотская картина...

Столы сдвинуты в хаотичном порядке, кое-где разбиты лампы, на полу валяются бумаги, перевернутые чашки, а в одном углу даже покосился книжный шкаф, как будто кто-то пытался использовать его как укрытие.

И среди всего этого хаоса, посреди комнаты, как эпицентр вселенского недовольства, стоял Куникида с метлой.

Куникида стоял посреди офиса, сжимая метлу, как боевое знамя, и выглядел так, будто был в одном шаге от нервного срыва. Его глаз дёргался, руки тряслись, а голос звучал с той особой ноткой отчаяния, которая бывает у человека, вынужденного убирать за кучей безответственных идиотов. 

— Наконец-то, явились! — взорвался он, яростно пнув что-то под ногами (это что-то жалобно заскрипело, кажется, это была сломанная ножка стула). — Где, блядь, вас носило?!

Он обвёл руками разгром вокруг, словно надеясь, что теперь, когда они всё увидят, у них проснётся совесть (наивный). 

— Я тут один разгребаю этот пиздец! А где все остальные?! А?!

Он картинно замахнулся метлой, словно собирался сейчас ею кого-то огреть. 

— Йосано свалила за покупками, Кёка дрыхнет в общаге, Ранпо, этот грёбаный гений, опять испарился...

Куникида глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, но тут его взгляд снова упал на хаос вокруг, и терпение окончательно лопнуло. 

— А вы, два бесполезных куска дерьма, только сейчас приперлись! Ну хоть бы сделали вид, что вас волнует состояние офиса, не буду говорить о состоянии здоровья ваших товарищей!

— О, Куникида, как всегда рад тебя видеть! — радостно провозгласил Дазай, отрываясь от Чуи и делая шаг вперед. — Я смотрю, ты тут так увлекся уборкой, что даже не заметил, как тебя бросили одного...

Куникида, кипя от ярости, запустил метлу прямо в сторону дивана. Она с глухим стуком врезалась в бок Ацуши, но куда больше внимания привлекла сама картина перед ним.

Ацуши лежал на диване, раскинув руки, будто после долгой изнурительной работы, но самым примечательным было то, кто именно на нём лежал. Акутагава, с абсолютно невозмутимым выражением лица, устроился сверху, словно это было самое естественное положение в мире.

Куникида несколько секунд просто смотрел на них, не веря своим глазам, а затем раздражённо выдохнул и громко заговорил:

— Значит, эти двое остались «на стрёме» ночью... А прихожу я утром, и вижу вот это!

Ацуши сделал попытку оправдаться, но, кажется, сам не знал, как это объяснить, а после и вовсе, снова уснул. кажется он даже не заметил незванного гостя, который развалился на его груди. Акутагава же даже не шелохнулся, продолжая лежать на своём, как будто весь этот разговор его не касался.

Дазай пару секунд молча наблюдал за происходящим, а затем сжал плечо Чуи и, склонив голову, негромко выдохнул:

— Когда я говорил, что они похожи на нас, я точно не это имел в виду.

И от этого замечания Чуя лишь тихо чертыхнулся, а Куникида окончательно потерял терпение.

Дазай уже не мог сдерживаться — он буквально валялся на полу, держась за живот и задыхаясь от смеха. Он пытался что-то сказать, но каждый раз, когда его взгляд снова натыкался на диван и на двух подозрительно удобно устроившихся там людей, новый приступ смеха подкашивал его. 

— Ты— ты только посмотри на них...! — сквозь смех выдавил он, закрывая лицо рукой. — Чуя, давай тоже так полежим, ради науки...

— Да чтоб ты сдох, Дазай! — моментально огрызнулся Чуя, скрестив руки на груди. 

Тем временем Куникида, у которого уже и так с утра было нервное перенапряжение, окончательно вышел из себя. Размахнувшись, он со всей силы пнул Дазая в бок.

— Встань, кретин! — рявкнул он, но Дазай только сильнее согнулся от смеха. 

Куникида пнул его ещё раз. 

— Ты вообще осознаёшь, что это не смешно?!

— Ага-ага... ты прав... — Дазай судорожно втянул воздух и тут же захохотал снова. 

— Встань и помоги убрать этот бардак, ты же, чёрт возьми, детектив, а не цирковой клоун!

— Но Куникидаа, ты же так ловко управляешься с метлой, я не хочу мешать твоему искусству...

— Я тебя сейчас этой же метлой в бетон вколочу, урод!

Чуя, наблюдая за этим цирком, только устало закатил глаза и подумал, что день обещает быть долгим.

Дверь в офис резко открылась, и внутрь не спеша зашёл Рампо, грызущий очередную пачку печенья. Его ботинки были в грязи, причём в таком количестве, будто он только что выходил не из двери агентства, а из болотистой местности после ливня. Он сделал несколько шагов внутрь, оставляя за собой липкие, тёмные следы.

Куникида заметил это мгновенно. 

— Рампо! Ты где, чёрт возьми, ходил?!— его голос задрожал от возмущения. 

— А?— гениальный детектив непонимающе посмотрел на него, потом лениво опустил взгляд на свои ботинки и на грязные следы позади себя.— Ой.

— Ой?! Ты на болоте ночевал, что ли?! Я тут с утра пол мою!

— Так вот почему так чисто. Молодец, Куникида.

— Ты..— Куникида едва сдержался, чтобы не запустить метлой прямо в голову гениального детектива, но вместо этого размахнулся и со всей силы ударил по полу, будто хотел разнести его к чёртовой матери.

— Почисти за собой!

— М-м... нет.—сказал Рампо, при этом показав свою самую искреннюю улыбку.

Пока Куникида сотрясал стены агентства криками, Дазай тихо подошёл к дивану, на котором всё так же удобно развалился Ацуши, а на нём — Акутагава.

— Эй, тигрёнок,— прошептал Дазай, нагнувшись ближе, — я конечно знал, что вы с Рюноске сблизились, но чтобы так...

Ацуши резко вдохнул, открыл глаза и, видимо, осознавая своё положение, резко дёрнулся, пытаясь выбраться.

—Акутагава?!

Акутагава не просыпался.

— Спит как убитый, — с довольным видом констатировал Дазай и ткнул Ацуши в плечо. — Ну, как вам ночные бдения? Узнали что-то интересное друг о друге?

Ацуши сгорел от стыда и начал судорожно стряхивать с себя Акутагаву.

Дазай лениво потянулся, бросив взгляд в окно. Серые тучи заволокли небо, город утопал в глухом, моросящем дожде. Капли стекали по стеклу, отражая приглушённый свет уличных фонарей. Воздух был свежий, влажный, пропитанный запахом мокрого асфальта. 

— Какая прекрасная погода для прогулки, — вдруг заявил Дазай, засунув руки в карманы плаща. 

Куникида, который всё ещё пытался привести агентство в порядок после недавнего разгрома, замер с метлой в руках. Он медленно повернулся к Дазаю, и выражение его лица прошло все стадии возмущения, от недоумения до ярости.

— Ты, блядь, издеваешься?! — Он в гневе ударил метлой по полу, разбрасывая пыль. — После всего этого бардака ты решил выйти... погулять?!

Дазай безмятежно кивнул. 

— Ага. 

Куникида от бессилия схватился за голову. 

— Ты... ты вообще представляешь, сколько работы?! Я тут, понимаешь ли, убираюсь после вас, а ты...

— О, Ацуши! — перебил его Дазай, внезапно переключив внимание. 

Ацуши всё ещё не до конца проснулся и выглядел так, будто пытался осознать происходящее. Он растерянно моргал, не понимая, почему Куникида орёт, почему Дазай вдруг решил гулять и, самое главное, почему на нём спит Акутагава.

Дазай ухмыльнулся. 

— Ты ведь не против прогуляться со мной? 

Ацуши нерешительно посмотрел на Куникиду, потом на Дазая, потом на спящего Акутагаву. — Ну, вообще...

—Отлично, значит, идём.

И прежде чем кто-либо успел возразить, Дазай резко схватил Ацуши за руку и поволок его к выходу, при этом оставив Акутагаву, который даже не шелохнулся, мирно спать.

— Дазай!!! — взревел Куникида, с силой запуская метлу в пол. 

Но было поздно. Дверь уже закрылась, оставляя его наедине с разгромом и полным разочарованием во всех присутствующих. 

Чуя всё это время молча наблюдал за сценой, прислонившись к стене. Он знал Дазая слишком хорошо, чтобы не заметить малейших изменений в его поведении. 

Слова «прекрасная погода» — это был Дазай, каким он всегда был. 

Ленивая ухмылка — тоже Дазай. 

Дразнить Куникиду, сваливать на кого-то свою прихоть — всё это было обычным делом.

Но Чуя видел больше, чем это. 

Слишком поспешный уход. Слишком лёгкая смена темы.

Он видел, как тот уходит, не потому что хочет насладиться погодой, а потому что хочет уйти от чего-то другого.

От воспоминаний? От слов, которые сказал тот ублюдок в теле Оды? 

От себя самого? 

Чуя сморгнул раздражение и, глубоко вдохнув, вышел следом.

Что бы там у Дазая ни творилось в голове, он не собирался оставлять его одного.

Как только они вышли из здания агентства, их тут же окутал прохладный влажный воздух. Дождь к тому моменту уже почти прекратился, но в воздухе ещё витал запах мокрого асфальта и свежести. По улице текли тонкие ручейки воды, капли всё ещё стекали с крыш и свисали с проводов, блестя в свете уличных фонарей. 

Ацуши поёжился, натянув повыше воротник. Он шагал рядом с Дазаем, украдкой косясь на него — словно пытался разгадать, что у того на уме. 

— Кстати, Дазай — нерешительно начал он, ловя взглядом его расслабленный профиль. — Вы же вчера кое-что нашли. Нам нужно...

— Сегодня — выходной. 

Голос Дазая звучал лениво, но в нём чувствовалась твёрдость. Он даже не повернул головы, продолжая идти размеренным шагом. 

—Но... — Ацуши замялся, не понимая. 

Дазай наконец посмотрел на него. Его карие глаза блестели, но выражение было странно пустым. 

— Сегодня я не хочу думать о делах, Ацуши. Вообще. Совсем.

Это было необычно. Дазай мог быть раздолбаем, но он никогда не игнорировал важные вопросы. Он всегда уходил от ответов в шутку, мог прикинуться идиотом, но всё же в конце концов давал Ацуши понять, что всё под контролем. 

Но сейчас он просто отказывался.

Обычно он не бежал.

Чуя шёл немного позади, сунув руки в карманы и молча наблюдая за разговором. Он всё понимал. Понимал даже лучше, чем сам Дазай.

Дазай был мастерски искусен в том, чтобы зарывать свои эмоции под шутками и вечной расслабленной улыбкой. Но когда он действительно хотел забыться — он не шутил. Он просто убегал. 

Чуя медленно вздохнул, его сердце болезненно сжалось от этого осознания.

Даже сейчас, когда они были вместе, когда между ними уже не было этой натянутой нити ненависти и вечного соревнования — Дазай всё равно предпочитал бежать, а не делиться тем, что грызло его изнутри.

Но Чуя не собирался позволять ему это делать.

Дазай поднял голову к небу, делая глубокий вдох, словно наслаждаясь этим мгновением свободы. Затем, протяжно потянувшись, он повернулся к остальным. 

— Ну, раз сегодня выходной... Может, сходим поесть? — предложил он с привычной беспечностью, сунув руки в карманы. 

Ацуши уже собирался кивнуть, но Чуя тут же оборвал Дазая:

— Мне надо в штаб. 

Дазай на секунду замер, будто прикидывая, стоит ли ему с этим спорить.

—Ты серьёзно? — лениво протянул он, склонив голову набок. — Только представь: хорошая еда, вино, отличная компания...

Чуя лишь раздражённо дёрнул плечом. 

— Я не собираюсь пить с тобой в середине дня, идиот. У меня дела. 

—  как жаль... — Дазай вздохнул, но было видно, что он не особо расстроен. Напротив — в глазах промелькнул озорной блеск.

— Тогда мы пойдём с тобой,— неожиданно вставил Ацуши, прежде чем Чуя успел возразить. 

Тот резко обернулся к нему, нахмурившись. 

— Зачем?

— Ну...— Ацуши замялся, но всё же продолжил: — Раз уж всё равно все вместе, почему бы нам не проводить тебя? 

Чуя открыл рот, явно собираясь что-то возразить, но тут снова встрял Дазай: 

— О, мне нравится этот план! Как же я могу упустить шанс навестить дорогую старую Мафию? 

Чуя зло прищурился, но спорить с ними было бесполезно. Дазай, если уж вцеплялся в идею, просто так не отступал. Ацуши тоже смотрел на него с выражением искреннего добродушия — и от этого раздражало ещё сильнее. 

— Чёрт с вами, делайте, что хотите, — буркнул он, разворачиваясь и направляясь в сторону штаба. 

Дазай довольно усмехнулся и лениво потянулся, прежде чем пойти следом.Ацуши тоже поспешил за ними, излучая лёгкое недоумение. 

Их прогулка в одно мгновение сменила направление.

Когда они дошли до штаба, Чуя не стал медлить — уверенно направился внутрь, даже не оборачиваясь. Дазай и Ацуши остановились в холле, наблюдая, как он скрылся за массивной дверью кабинета Кое. 

Здание было строгое, сдержанное, и здесь царила почти военная дисциплина. Несколько боевиков проходили мимо них, бросая оценивающие взгляды. Однако никто не задавал вопросов — присутствие Чуи рядом с ними, похоже, было достаточно веским аргументом, чтобы не вмешиваться. 

— Она, наверное, уже знает про нападение на агентство, — тихо сказал Ацуши, глядя на закрытую дверь кабинета. 

— Ну конечно,— Дазай зевнул, глядя в потолок. — Кое не из тех, кто пропустит подобные события. Но детали всё же важны. 

Тем временем Чуя вошёл в кабинет. Коё сидела за своим столом, не выказывая удивления его появлению.

— Ты задержался, — спокойно заметила она, скользнув по нему взглядом. 

— Я был занят, — отозвался Чуя, опускаясь в кресло напротив. — Думаю, ты уже знаешь, что вчера произошло в агентстве. 

Коя слегка кивнула, позволяя ему продолжить. 

— Но есть кое-что поважнее, — Чуя сжал ладони в замок, глядя на неё серьёзно. — Мы столкнулись с тем, кто управляет телами мёртвых.

Впервые на лице Кои мелькнула едва заметная тень интереса. 

— Расскажи подробнее.

И Чуя начал говорить. Он описал, что произошло на заводе, как внезапно появились танки и пушки, как он отбивал снаряды, пока не выдохся. И самое главное — про встречу с тем, кто выглядел как Ода. 

— Это был не он, — подчеркнул Чуя. — Но он говорил голосом Оды. Вел себя как он. Давил на Дазая, а потом переключился на меня.

Коя внимательно слушала, не перебивая. 

— Дазай понял, что сила Эспера не в теле, а в предмете. Он предположил, что это венок, который держал один из людей в городе. Но как только он потянулся к нему, что-то произошло — он потерял сознание.

Коя склонила голову, обдумывая сказанное. 

— Вы уверены, что это именно этот венок? 

Чуя сжал губы. 

— Не на сто процентов. Но что-то связывает этот предмет с Эспером. И с Одой.

Коя на секунду задумалась, потом кивнула. 

— Мы проверим это. Если эта сила действительно может переносить души...— она на мгновение замолчала, затем продолжила: — Это может стать серьёзной проблемой. 

Чуя вышел из кабинета Кои и направился к тренировочному залу, где обычно находились Черные Ящеры. После такого насыщенного утра ему нужно было проверить своих людей и убедиться, что всё идёт как надо.

Зал встретил его глухими ударами и эхом шагов. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом пота и металла.Свет ламп резал глаза, освещая высокие стены и стойки с оружием. 

И, конечно же, первым, кого он заметил, был Акутагава. Как он вообще так быстро добрался до сюда?!

Точнее, его лежащая фигура прямо на матах.

Чуя остановился у порога, нахмурился. Этот ублюдок опять спит? 

Акутагава даже не вздрогнул, когда Чуя громко захлопнул дверь. Он был растянут на спине, его плащ немного сполз, открывая худую шею. Лицо спокойное, даже какое-то отстранённое. 

— Ты серьёзно? — Чуя громко выдохнул, уперев руки в бока. — Ты опять спишь?

Ответом ему был медленный вдох Акутагавы, который даже не подумал пошевелиться. Ну хотя бы он еще дышит, подает признаки жизни.

В дальнем конце зала Гин тренировалась. Она двигалась быстро, плавно, её клинок вспыхивал в свете ламп, отражая яркие блики. Она сражалась с одним из бойцов Чёрных Ящеров, и тому явно приходилось нелегко. 

Чуя скрестил руки на груди, наблюдая. Гин была хороша. Даже слишком.

Её противник уже заметно уставал — движения стали резче, дыхание сбивалось, но Гин продолжала наседать, не давая ему ни секунды передышки.

В какой-то момент она резко скользнула в сторону, словно растворившись в воздухе, и окончательно добила его резким ударом рукояти меча в грудь. Тот отлетел назад, выругавшись. 

На этом всё и закончилось.

Гин выпрямилась, спокойно убирая клинок. В её позе не было ни напряжения, ни следов усталости — только холодный профессионализм.

Она перевела взгляд на Чую. 

— Вы чего тут?

Чуя усмехнулся. 

—Хотел убедиться, что вы не прохлаждаетесь. 

Гин кивнула, словно это было очевидно. 

— Вы должны был начать с Акутагавы,— бросила она, кивнув на брата. 

Чуя снова посмотрел на него. Тот  даже ухом не повёл.

— Скорее он меня убьёт, чем проснётся, — проворчал он, подходя ближе. 

Чёрт, он правда спал.

Чуя прищурился и резко пнул его в бок. 

— Подъём, герой Хренов.

Акутагава глухо застонал, но даже не открыл глаза. 

Чуя тяжело вздохнул.

Ну, хоть кто-то в этой чёртовой мафии умеет отдыхать.

Чуя почувствовал лёгкую вибрацию в кармане, и через секунду раздалась знакомая мелодия. Он рывком достал телефон, уже заранее раздражённый, и посмотрел на экран. «Конечно же. Кто ещё это мог быть?»

Он принял вызов, не удосужившись даже поздороваться: 

—Чего тебе, Дазай? 

— О, Чуя! Я знал, что ты ждёшь моего звонка.

Тон Дазая был на удивление лёгким, даже веселым, и это сразу заставило Чую нахмуриться. Этот ублюдок никогда просто так не звонил с таким настроением. 

— Я не ждал. Так что давай сразу к делу.

— Какая суровость. Неужели ты не рад слышать своего любимого бывшего партнёра? 

Чуя закатил глаза и тяжело выдохнул. 

— Мы виделись минут 20 назад. У тебя есть десять секунд, чтобы сказать, чего ты хочешь, пока я не скинул этот долбаный звонок.

Дазай, как ни странно, сразу перешёл к сути: 

— Мы с Ацуши решили, что ты слишком долго находишься в штабе, то, может, у нас всё-таки выходной? 

Чуя скептически выгнул бровь, хотя Дазай, естественно, этого не видел. 

— Выходной? С чего бы это вдруг?

— Ну, вчерашний день был... напряжённым, согласись. Может, хотя бы раз дадим себе передышку?

Чуя снова посмотрел на экран телефона, как будто проверяя, правда ли это Дазай. Потому что этот человек не знал, что такое "передышка". Если он предлагал что-то подобное, значит, либо задумал какую-то очередную пакость, либо пытался чем-то отвлечься. 

— Я вообще-то работаю, в отличие от вас, бездельников.

— О, правда?— протянул Дазай с явной усмешкой. — И чем же ты так занят?

Чуя скользнул взглядом по тренировочному залу. Гин активно сражалась с кем-то из бойцов, оттачивая свои навыки. На матах, в самом центре зала, валялся Акутагава, мирно спавший, будто у него действительно был полноценный выходной.

— Слежу, чтобы твой недоделанный бывший подчинённый не сдох во сне.

Дазай рассмеялся, а Чуя только сильнее сжал телефон в руке. 

— Какой ты заботливый. Так ты идёшь с нами или нет?

Чуя уже собирался резко отказать, но тут внезапно вмешалась Гин.

— Извините что я подслушала, господин Чуя, раз у вас выходной, возьми с собой Акутагаву.

Чуя резко повернул голову к ней, прищурившись. 

— С чего бы это?

Гин, даже не останавливая тренировку, пожала плечами. 

—Ему не помешает развеяться.

Чуя медленно, очень медленно повернул голову обратно к Акутагаве, который, кажется, и не думал просыпаться. 

— Ты уверена, что он вообще в состоянии куда-то идти?

Гин на секунду замерла, а затем с ехидцей ответила: 

— Если вы его пнёте посильнее — то да. 

Чуя глубоко вдохнул, пытаясь убедить себя, что он слишком взрослый и разумный человек, чтобы злиться на подростка за такие предложения. Но в глубине души он понимал, что, если он сейчас не согласится, Гин сама запихнёт братца в такси и отправит к ним.

Он повернулся обратно к телефону, но прежде чем успел сказать хоть слово, Дазай, видимо, уже всё подслушал и радостно заявил: 

— О, отличная идея! Берите его и выходите.

— Подожди, я ещё не согласился...

Но ответом были только короткие гудки.

Чуя медленно опустил телефон, стиснув зубы. 

— Чёртов Дазай! 

Гин с самодовольной улыбкой продолжила сражение. 

— Ну, теперь у вас нет выбора.

Чуя посмотрел на Акутагаву. 

— Гребаный выходной...

Он подошёл к спящему юноше, оглядел его с ног до головы и, не особенно церемонясь, с силой пнул в бок.

— Подъём, соня! У тебя сегодня официальный выходной. 

Акутагава еле слышно застонал и повернулся на другой бок. 

Чуя тяжело выдохнул и потёр виски. 

— Всё, хватит этого цирка. Если ты сам не встанешь, я тебя вытащу за шкирку.

Ответом ему было только негромкое сонное ворчание. 

Чуя закатил глаза и уже пожалел, что согласился.

Когда они наконец спустились вниз, прохладный воздух из широких дверей штаба Мафиозного Синдиката приятно охладил Чую. Дазай, как обычно, выглядел совершенно довольным собой, а вот Ацуши... он смотрел на Акутагаву с лёгким недоумением, будто не понимал, как тот вообще оказался здесь. 

— Подожди-ка... — наконец подал голос Ацуши, внимательно вглядываясь в Акутагаву, словно только что осознал что-то важное. — А когда ты вообще успел вернуться? Мы тебя ещё в агентстве оставили!

Акутагава, который выглядел так, будто не спал нормально уже несколько дней, лениво скользнул по нему взглядом. Под его глазами залегли тёмные тени, а на пальто все ещё виднелись следы пыли, которые явно остались после ночных разборок. 

— Еле унёс ноги от этой истерички в очках,— сухо бросил он, запихивая руки в карманы. 

Чуя чуть не поперхнулся воздухом, а Дазай, услышав это, разразился смехом. 

— Ты серьёзно? — не удержался Чуя, усмехаясь. — Ты хочешь сказать, что Куникида тебя так напугал?

— Я сказал, что унёс ноги, а не что испугался, — раздражённо поправил его Акутагава, но, кажется, сам понимал, что теперь от этого ярлыка ему уже не избавиться. 

Ацуши, который сначала удивился такой формулировке, внезапно широко улыбнулся и даже хихикнул, словно впервые увидел в Акутагаве что-то человеческое. 

— Но ведь ты правда сбежал, да?

Акутагава резко повернул голову к нему и сверкнул глазами. 

— Закрой рот, Тигр.  

— Это же ты сказал, не я!

— Сказал, потому что так и было, — поддакнул Дазай, хлопая Акутагаву по плечу так, словно они были закадычными друзьями. — Куникида, когда злится, страшнее любого из наших врагов. Умно, что ты решил ретироваться.

Акутагава резко дёрнул плечом, сбрасывая руку Дазая, и презрительно фыркнул. 

— Я просто решил, что не собираюсь слушать его вопли. 

— Конечно, конечно, — с явной усмешкой согласился Дазай, не переставая ухмыляться. 

Чуя, наблюдая за этим, только закатил глаза. 

— Ладно, хватит этой чепухи,— оборвал он их словесную перепалку. — Вы уже решили, куда мы идём? Или будем стоять тут и болтать, пока кто-нибудь из нас не взорвётся? 

Ацуши и Дазай быстро переглянулись, а потом, будто по негласному уговору, оба повернулись к Чуе. 

— Ну, раз уж ты согласился на "выходной", может, ты и решишь? — предложил Дазай, хитро сузив глаза. 

Чуя, чувствуя подвох, плотнее запахнул пальто и скрестил руки на груди. 

— Чего? Почему я?

— Ты же у нас эксперт по хорошему времяпрепровождению, верно?

— Нет, к чёрту. Я не для этого согласился пойти с вами, чтобы ещё и планировать.

— Значит, идём есть, — невозмутимо подвёл итог Дазай. 

Чуя устало выдохнул, прекрасно понимая, что спорить бесполезно. Ацуши же, наоборот, просиял.

— Я знаю одно хорошее место!

Акутагава, до этого стоявший в стороне с выражением крайнего равнодушия, только нахмурился. 

— Если ты предложишь лапшу, я просто развернусь и уйду. 

Ацуши надулся, но промолчал, явно поняв, что лучше не спорить. 

Чуя лишь покачал головой.

— Чёртов цирк, ей-богу. 

И всё же, несмотря на его бурчание, он последовал за ними, пытаясь не задумываться слишком много о том, как странно всё это выглядело.

Ресторан который выбрал Дазай, чуть не довел чую до истерики. Это был тот самый ресторан с которого все началось.

—Дазай, сукин ты сын! Куда ты нас привел?!—прошипел Чуя, так что его слышал только Дазай.

Тот с наивной улыбкой наклонил голову ближе к Чуе.

—Ну что ты, чиби, это теперь мое любимое место, думаю устроить здесь свадьбу, затем годовщину...

—Завали ебало, пока я тебе похороны в этом же ресторане не устроил.

Дазая это позабавило, он ближе наклонился к чуе, его губы едва касались его уха, когда он произнес:

—ты даже не представляешь, как меня заводит, когда ты грозишься меня убить.

— как же я тебя не выношу, мумия ебаная..

Несмотря на все противоречия чуи ресторан был уютным и явно не из дешёвых — тёмное дерево, мягкий приглушённый свет, лёгкий аромат специй в воздухе. наконец-то выбор пал на место, где можно было нормально поесть, а не в каком-нибудь сомнительном лапшичном киоске, который наверняка предложил бы Ацуши.

Четверо сели за стол у окна. За окном уже начинало смеркаться, и на улице зажглись первые фонари. В помещении было тепло, пахло чем-то мясным, сдобным, и даже Акутагава выглядел менее напряжённым, чем обычно.

Дазай откинулся на спинку кресла и протянул руку к меню, лениво пробежавшись по страницам.

— Итак, раз Чуя сегодня наш почётный гость, предлагаю ему выбрать нам всем блюда, — объявил он, хитро улыбаясь.

Чуя замер, покосился на него, а затем медленно положил локти на стол.

— Ты издеваешься?

— Совсем нет. Просто хочу довериться твоему безупречному вкусу, мой дорогой напарник.

Чуя сжал меню в руках так, что хрустнула бумага

— Сука.

— Люблю, когда ты так ласково меня называешь, — мечтательно протянул Дазай, наблюдая, как у Чуи дёргается глаз.

Ацуши нервно сглотнул, а Акутагава фыркнул и демонстративно отвернулся к окну, явно не собираясь участвовать в этом спектакле.

— Ладно, чёрт с вами, — буркнул Чуя и вернулся к меню. — Но если я закажу вам что-то, что вам не понравится, будете жрать молча.

— Обожаю рисковать, — с довольным видом произнёс Дазай.

Через несколько минут официант принял заказ и удалился. Чуя устало потер переносицу, чувствуя, как на него накатывает лёгкая усталость. Может, не стоило соглашаться на этот "выходной"? Всё равно ведь рано или поздно кто-нибудь сунется к ним с новой проблемой.

— Итак, раз уж мы не говорим о работе, — начал Дазай, опираясь локтями о стол, — о чём же тогда поговорим?

Ацуши задумался.

— О жизни? О погоде? О том, что вчера произошло?

— Только не о вчера, — тут же перебил Чуя, предвещая, что эта тема может легко испортить вечер.

Акутагава скрестил руки на груди и хмуро буркнул:

— Мне вообще не понятно, зачем мы здесь.

— Ох, ну конечно, ты же не знаешь, что такое отдых, — Дазай театрально вздохнул, качая головой. — Вот Чуя, например, понимает ценность хорошего ужина.

— Заткнись, Дазай.

— Видите? Он даже мне говорит ласковые слова.

Чуя закинул голову назад и застонал.

— Мразь.

— Ммм, не спорю, — ухмыльнулся Дазай.

В этот момент принесли заказ, и разговор ненадолго затих, пока все с аппетитом не принялись за еду.

Чуя наслаждался тем, как тает во рту нежное мясо, как вино приятно согревает грудь, как вокруг стоит шум голосов, не несущий в себе угрозы. Редкий момент покоя. Но, как и всегда в их компании, долго это не продлилось.

— Дазай, а если бы не мафия, кем бы ты стал? — вдруг спросил Ацуши, осторожно ковыряя вилкой свой ужин.

Чуя поднял бровь, переводя взгляд на Дазая, но тот, к его удивлению, не ответил сразу.

Дазай взял бокал, покрутил его в руках, задумчиво посмотрел сквозь стекло на цвет вина, а потом лениво пожал плечами.

— Не знаю.

Не то, чтобы Чуя ожидал другого ответа.

— Ха! — фыркнул он, опираясь локтем о стол. — Я тебе скажу, кем бы ты стал, Дазай. Ты был бы безработным, бездомным алкоголиком, валяющимся в канаве.

Дазай приторно улыбнулся.

— Ох, Чуя, ты так мило обо мне заботишься.

— Да иди ты.

— Но, но, ты же не думаешь, что я был бы совсем безработным? — Дазай поднёс палец к губам, изображая задумчивость.

— Я, например, мог бы стать... частным детективом!

Чуя чуть не подавился вином.

— Твою ж... Каким ещё детективом?!

— Очень талантливым, — Дазай кивнул сам себе. — Раскрывал бы дела, использовал свой острый ум... женщины бы падали к моим ногам...

Чуя с шумом поставил бокал на стол.

— Женщины, ага. Да ты бы максимум работал в борделе — на низкооплачиваемой должности!

Дазай изобразил глубочайшую обиду.

— Чуя, ты разбиваешь мне сердце.

— Да у тебя его нет!

Ацуши нервно закашлялся, пытаясь сдержать смех, а Акутагава театрально закатил глаза, явно не намереваясь участвовать в этом балагане.

— Ладно, ладно, раз ты так уверен в своей версии, — Дазай наклонился ближе, лукаво прищурившись. — А кем бы стал ты?

Чуя замешкался на секунду, но быстро взял себя в руки.

— Я бы занимался винодельней.

— О, а значит, я был бы твоим лучшим клиентом, верно?

— Нет.

— Почему?

— Потому что я бы тебя лично задушил в день открытия.

— Какая жестокость! — Дазай театрально схватился за грудь. — Ты бы так и не узнал, как я оцениваю твои вина!

— Оцениваю, ха! — Чуя презрительно фыркнул. — Ты бы просто напился в хлам бесплатно, завалился бы где-нибудь в подвале и ещё бы требовал похмельного в счёт заведения!

Дазай с мечтательной улыбкой посмотрел в потолок.

— Звучит как отличная жизнь.

Чуя закинул голову назад и закрыл глаза, явно сожалея обо всех своих жизненных выборах.

Ацуши уже не пытался сдерживать смех, а Акутагава, судя по всему, начал серьёзно жалеть, что согласился на этот обед.

— Короче, — подытожил Чуя, делая ещё один глоток вина, — какой бы ни была наша "альтернативная жизнь", я хотя бы был бы успешным, а ты — просто паразитом.

— Ну, паразитом — не паразитом, но я всё равно был бы рядом с тобой, — лениво протянул Дазай, хитро улыбаясь.

Чуя остановился, моргнул и покосился на него, словно не знал, как реагировать.

Дазай довольно ухмыльнулся и снова потянулся за бокалом.

— Потому что что бы ни случилось, Чуя, я всегда найду способ тебя бесить.

Чуя закатил глаза и выпил оставшееся вино залпом.

Чуя, немного успокоившись, откинулся на спинку стула, тяжело выдохнув и всё-таки сдержав в себе какое-то раздражение. Он не знал, был ли он просто устал или его действительно бесило, как Дазай умудряется превращать все в шутку. Всё это — постоянные игрища, наполовину серьёзные, наполовину насмешливые. Он всё время мог бы показать чуть больше уважения, но что-то в этом человеке мешало ему просто взять и пойти по нормальному пути.

Ацуши, покопавшись в своём блюде, посмотрел на них обоих и не выдержал.

— Вы, ребята, вообще когда-нибудь прекратите друг друга мучить? Это же просто невыносимо. 

— Мучаем?— Пожал плечами Дазай, играючи прищурившись, и снова повернулся к Чуе, который сдерживал очередной взрыв ярости. — Ты же знаешь, что я не могу прекратить. Это часть моего обаяния. 

— Да ну тебя! Ты вообще не обаяние, а чистый токсичный яд! — Чуя, как обычно, не мог скрыть своего раздражения и гневно воскликнул, размахивая руками.

— Но тебе это нравится — С улыбкой ответил Дазай. — Ты только что описал мою сущность в двух словах.

Чуя, сжимая кулаки, стиснул зубы, пытаясь сдержать всплеск эмоций, но только ещё больше раздражался от того, как легко всё это воспринимает Дазай. Вот именно поэтому они с ним постоянно сталкивались — потому что оба были из тех людей, которые постоянно испытывают друг друга на прочность. К тому же, было непонятно, что именно их связывало — одни раздражающие привычки или всё же нечто большее.

Ацуши, заметив, что разговор снова набирает обороты, тихо вздохнул, пытаясь вернуть их к более нейтральному состоянию.

— Ладно, хватит ссориться. — Вдруг вмешался он, кладя столовые приборы и переводя взгляд с одного на другого.— Что будем делать дальше? Мы не можем просто сидеть здесь и продолжать спорить. 

Дазай пожал плечами и, вытирая губы, заявил:

— Я предлагаю после обеда просто провести время где-нибудь. Просто прогуляемся. Разве не так?

Чуя морщился, не соглашаясь с этим предложением.

— Зачем прогуливаться? У нас есть дела. Как мы можем просто так отвлечься?

— Даже если у нас есть дела, что в этом плохого? — Ответил Дазай с тем самым невинным выражением лица. — Я же говорил тебе, что иногда важно дать себе время для отдыха. Если работать без перерыва, то можно с ума сойти.

— Ты просто хочешь уйти от проблем.— Чуя не сдержал сарказма, усмехнувшись. — Ты всегда это делаешь. 

— Не путай меня с нормальными людьми, Чуя, я не могу всё время быть как ты. — Дазай подмигнул.

— Тебе не нужно быть как я, потому что ты уже изначально не нормален!— Чуя выкрикнул, не в силах больше сдерживать раздражение.

В этот момент стол между ними оказался словно разломом — всё казалось немым, пустым. Ацуши наконец-таки махнул рукой, заткнув оба рта на секунду.

— Вот вам и прогуляться... — С улыбкой сказал он, видя, как оба сразу замолчали.

Тишина в какой-то момент заполнила пространство, и оба, как будто почувствовали, что их постоянная перепалка начала надоедать всем окружающим. Сдержанность снова вернулась, и на несколько минут все просто молчали.

Дазай снова потянулся к бокалу, и на этот раз не было слов. Всё, что ему оставалось, это просто наблюдать, как всё вокруг начинает немного успокаиваться. И даже Чуя, который раньше был постоянным источником его раздражения, стал чем то большим, чем просто друг, он стал для Дазая человеком, без которого он уже не мог представить свою жизнь, который рядом, в тот момент, когда ты сам не хочешь ничего делать.

Завтрак, ужин или просто разговор — в этот момент они все переживали это как важный момент времени, который нельзя было упустить. И даже если их мнения часто разнились, в глубине души Дазай знал: в какой-то момент, всё это приведёт к чему-то большему.

Когда четверка вышла на улицу, воздух был влажным и тяжёлым, как будто весь город поглотил в себя приближающуюся бурю. Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, гром прогремел, и моментально начали падать капли дождя, сначала редкие, но вскоре превратившиеся в настоящий ливень.

— Вот чёрт... — проворчал Чуя, поднимая воротник своего пальто и пытаясь укрыться от дождя. — Я не думал, что так быстро начнётся.

Ацуши попытался прикрыться от воды, расправив рукава, но дождь не оставил им выбора. Вода начинала стекать с крыш, превращая улицу в грязные потоки. Все трое поспешили найти укрытие, но дождь только усиливался.

— Беги! — Крикнул Дазай, уже начиная кидать взгляд в разные стороны, чтобы найти хоть какое-то место, где можно спрятаться от ливня. — Если хочешь остаться живым, приходи за мной!

—что ты несешь..?

В этот момент он заметил вывеску с яркими огоньками, сверкавшими вдалеке. Ближе подойдя, они увидели гигантский парк с аттракционами — настоящую аркаду. Это было удивительное место — не совсем то, что они ожидали от уединённого укрытия, но в эту минуту всё равно являлось спасением.

— Как раз то, что нам нужно! — Улыбнулся Дазай, и, не дождавшись ответа, он рванул в сторону входа.

Чуя, сдержав недовольство, поспешил за ним, не понимая, что за дурацкая идея привела их сюда. Но погода не оставила им выбора, а шумный звук дождя и свист ветра всё больше перекрывал любые мысли.

Они зашли в парк, и поначалу было трудно понять, куда идти, так как место было пусто и воняло влажной древесиной, пахнущей старыми игрушками и аттракционами, которые давно не использовались, судя по запылившемуся интерьеру, уже давно не посещали это место. Стук обуви эхом раздавался в пустых коридорах, пока дождь барабанил по стеклянным крылам.

— Это точно место, где можно спрятаться от дождя? — Проговорил Чуя, нервно оглядываясь по сторонам, пока его глаза привыкали к полумраку.— Здесь всё выглядит... как заброшенная кладовка для игрушек.

— Ну а что ещё тебе нужно? — Отмахнулся Дазай, улыбаясь. — Это не как какой-то стильный ресторан или музей, но тут, по крайней мере, никто не будет искать нас.

Они двигались по проходу, пока не оказались рядом с гигантскими аттракционами, которые, несмотря на дождь, всё равно оставались включенными. Несколько автоматов, пытающихся заманить людей своей игрой, тускло светились в темноте. Парк был будто бы заморожен во времени, как если бы вся жизнь здесь остановилась давным-давно.

— Знаешь, я всегда думал, что такие места для детей... — Чуя пробормотал, вдыхая влажный воздух. — А вот тут вот чувствую себя, как будто я попал куда-то в прошлое.

— Ты прав. Это как раз то, что делает меня счастливым, когда мне хочется побежать в детство! — Ответил Дазай, ухмыляясь. — Но давай посмотрим, чем здесь можно заняться. Хоть немного поиграем.

Он направился к автомату с игрушками, схватил рычаг и начал тянуть его, но потом отложил его в сторону. Его взгляд переместился на другие аттракционы — те, что, казалось бы, создавались для беззаботных людей, для детей и взрослых, пытающихся забыть о своих проблемах. Парк был уютным, несмотря на свою старость, и в нём что-то было неуловимо притягательное.

Чуя скептически посмотрел на него, его лицо оставалось неприязненно напряжённым, но всё же в его глазах проскользнуло понимание, что сейчас ему тоже нужно было немного расслабиться.

— Ну ладно. Поиграем. — Чуя сказал, отводя взгляд в сторону. — Но если ты будешь так же странно смеяться, как в прошлый раз, я тебя выгоню отсюда.

— Ты только что подписал себе смертный приговор! — Ответил Дазай, с смехом, наполняющим его голос.

Когда Дазай и Чуя подошли к игровым автоматам, атмосфера в парке сразу наполнилась их бесконечным спором. Ацуши и Акутагава стояли немного в стороне, наблюдая за этим странным зрелищем. Игровые автоматы под яркими огоньками мерцали, но за всем этим суетным весельем стояла атмосфера чистого хаоса, как если бы мир вокруг вдруг стал местом для безумных, детских шалостей.

— Ты серьёзно собираешься тянуть ещё одну игрушку?! — В голосе Чуи слышалась неприязнь, когда он смотрел, как Дазай с таким энтузиазмом дергает рычаг на одном из автоматов. — Ты не видишь, что ты снова только деньги тратишь?!

— О, я трачу не только деньги, но и твоё терпение! — Отвечал Дазай, с хитрым прищуром, продолжая свою игру. — Смотри и учись, как правильно пользоваться этой штукой! Это не просто автомат, это искусство!

Ацуши стоял, разводя руками, не в силах понять, как они могут так ссориться из-за чего-то настолько банального. Он бросил взгляд на Акутагаву, который, стоя рядом, вообще не проявлял интереса к происходящему. Вместо этого его взгляд был холоден, как всегда, будто он был полностью поглощён чем-то своим. Его глаза были полны молчаливого наблюдения, а его плечи, несмотря на беспорядок вокруг, не дрогнули.

— Неужели вы не можете просто молчать хотя бы пару минут? — Прошептал Акутагава, не отрывая взгляда от Чуи и Дазая. — Я не знаю, как ты, Ацуши, но это точно выглядит как полное безумие.

Ацуши тихо рассмеялся. Он был немного обеспокоен, но в то же время и забавлялся. Взгляд его скользнул по двум мужчинам, которые, казалось, совершенно не могли найти общий язык, даже когда они пытались весело проводить время. Дазай, смеясь, и Чуя, явно раздражённый, стояли рядом, каждый пытаясь победить в этом нелепом соревновании за игрушку.

Дазай выглядел как всегда — с лёгкостью и с умением обманывать правила, ожидая, что в какой-то момент ему повезёт. Он тянул рычаг с заученной привычкой, при этом его глаза сияли хитрым огоньком, полным безрассудной уверенности, как если бы весь мир был его игрой, а он был главным её участником. Каждый его смех, каждый кривой взгляд в сторону Чуи казались частью тщательно продуманного спектакля. Но его глаза постоянно бегали, наблюдая, как его соперник, Чуя, сдерживал раздражение, пытаясь не взорваться.

Чуя же, сжав зубы, стоял рядом с ним, взгляд был затмён гневом, когда его рука снова и снова сжалась вокруг монеты, пытаясь поймать её. Он был упрям, и это явно проявлялось в его поведении — он не терпел, когда кто-то пытался диктовать ему правила. Его лицо покраснело от злости, а губы сжались в тонкую линию.

— Это же тупо! Ты что, всегда так на людей давишь? — Чуя не сдержался, подняв руку и уже готов был оттолкнуть Дазая, но в последний момент остановился. — Ты всегда так вот лезешь ко мне!

Дазай, который только что что-то сказал с улыбкой на лице, моментально замолчал, но лишь для того, чтобы снова развеселиться. Он знал, что его поведение раздражает Чую, и это только добавляло огонька в эту странную динамику. Его глаза искрились весёлым вызовом.

— Да-да, ты точно не игрушка, ты просто удивительный кусочек камня, на котором я не могу остановиться. — С улыбкой отвечал он, взгляд его всё ещё не покидал автомата.— Ты знаешь, я ведь как раз и не собирался делать тебя игрушкой. Ты же сам об этом постоянно мне напоминаешь, каждый день!

Чуя, совсем взбешённый, сжимал кулаки. Он был на грани взрыва, и когда Дазай с такой наглостью высказывал очередную шутку, его терпение окончательно лопнуло.

— Закрыть бы твою пасть на пять минут! — Выдохнул он, уже намереваясь толкнуть его в бок.

—Ты знаешь как это сделать—ехидная улыбка не сводила с лица Осаму.

И в этот момент произошло что-то странное — игра на автомате наконец-то привела к нужному результату. Игрушка прыгнула прямо в коробку, и её пластиковые глаза с нежным блеском остановились прямо перед Дазаем, как будто эта победа — своего рода зачёт в их бесконечном споре.

— О! Вижу, ты всё-таки выиграл! — Радостно произнёс Дазай, словно всё вокруг не имело значения, кроме этого маленького выигрыша.

Тем временем, Ацуши и Акутагава продолжали стоять в стороне, наблюдая эту сцену. Оба молчали, но на лицах было заметно смешанное выражение. Ацуши всё-таки был поражён тем, как легко Дазай и Чуя могли превращать даже такой момент в поле битвы. Акутагава, как всегда, оставался равнодушным.

— Прекратите. Это просто... смешно. — Взял слово Ацуши, на мгновение сделав паузу, прежде чем он добавил, глядя на них: — Я не ожидал, что вы будете так сильно ссориться из-за игрушек.

Но Дазай и Чуя, как и не замечая их разговоров, продолжали свои игры — не оставляя друг другу шанса на победу. Всё вокруг как бы замирало в их непроницаемом мире, полном недовольства, шуток и лёгких провокаций.

— Ладно, следующая игрушка будет моей, как бы ты там не издевался— С уверенностью сказал Дазай, не отрывая взгляд от автомата.

— Ты же знаешь, что я не могу с тобой играть по твоим правилам. Ты сам себе их выдумал. — Ответил Чуя, но уже с лёгкой улыбкой, понимая, что с этим человеком всегда будет трудно, но в то же время невыносимо скучно, если уйти.

Ацуши, заметив, что Дазай направляется к ним, решил отойти к Чуе. Его спокойная натура и желание избежать лишних конфликтов не позволяли ему втягиваться в перепалку, которая разворачивалась между Дазаем и Акутагавой. Он знал, что Дазай умел выводить людей из себя, и сейчас, когда Акутагава, судя по всему, был на грани того, чтобы оттолкнуть его, лучше было оставить их наедине.

Чуя, в свою очередь, был менее чем рад видеть своего товарища, играющего в те же автоматы, что и Дазай. В последнее время ему и так не удавалось вырваться из их шумного, нервозного круга. Тем не менее, он уже привык к тому, что Ацуши в такие моменты всегда был рядом, даже если они с ним частенько спорили и обменивались едкими репликами.

Однако для Дазая ситуация была совсем другой. Стоя рядом с Акутагавой, он снова почувствовал, как старые обиды всплывают на поверхность. Их разговор — и вообще вся эта ситуация — не была лёгкой для него, но Дазай всегда любил бросать вызов судьбе, пытаясь наладить отношения с теми, кого когда-то предал.

— Ты действительно хочешь продолжать молчать? — Серьёзно, ты всё ещё не хочешь говорить со мной, Акутагава?— Тон Дазая был всё тем же, его обычная манера, сочетавшая в себе лёгкость и лёгкое раздражение, заставила Акутагаву взглянуть на него с выражением недовольства.

Акутагава медленно поднял взгляд, его глаза, полные ледяной отчужденности, почти не выражали эмоций. Он не любил говорить о своём прошлом, особенно если это касалось того времени, когда он Дазай был частью мафии. И то, как он его ведёт, не помогало ничего изменить. Он чувствовал, как раздражение накатывает снова, и это было тем самым фактором, который заставлял его держаться на расстоянии.

— Ты не имеешь права говорить со мной. — Ответил Акутагава, холодно, но уверенно. — Ты ничем не лучше тех, кто бросил меня, как только я стал бесполезен. В мафии никто не оставался безнаказанным.

С каждым словом Акутагава словно открывал дверцу в своё больное прошлое, показывая Дазаю, что его попытки понять его чувства — это пустая трата времени. Но что-то внутри Дазая заставляло его идти вперёд. Возможно, это было то, что он знал: несмотря на всю свою жесткость и холодность, Акутагава был его другом, хотя и не признавал этого. У него был свой особый код, свои переживания, и может быть, всё, что нужно было, — это просто выслушать его. Только вот Акутагава сам был не готов открыться.

— Может быть, ты прав... — Прошептал Дазай, делая паузу, чтобы осмыслить.— Но мне всё равно нужно поговорить с тобой.

Акутагава не сказал ни слова, но его взгляд стал мягче. Он всё ещё не был уверен, что Дазай на самом деле что-то понял, но он все-таки молча согласился.

— Я не просил тебя об этом. — Ответил Акутагава, но в его голосе уже не было той прежней ярости.

Дазай, несмотря на всё, не сдавался. Он знал, что Акутагава был не просто каким-то бандитом с плохим прошлым. Он был человеком, который многое пережил, а потому был готов найти этот общий язык, этот момент, когда их разногласия смогут быть оставлены в прошлом.

— Тогда ты готов выслушать меня хотя бы сейчас? — Непростой вопрос, но он был вынужден его задать, не в силах больше сдерживать этот разговор.

Сделав паузу, Дазай понял, что только такая откровенность может привести их к тому, что они действительно смогут понять друг друга, несмотря на всю тяжесть их истории.

Дазай стоял рядом с Акутагавой, их взгляды встретились, и на мгновение оба оказались в этом подвешенном, невыразимом состоянии, где слова казались не такими важными, как их молчаливое понимание. Дазай был тем человеком, который привык играть с тенью, и в отличие от многих других, он мог быть честным с собой только тогда, когда его мучили сомнения. Но сейчас, в этот момент, он был готов признаться в том, что, возможно, не говорил раньше.

— Я давно признал твою силу, Акутагава. — Слова прозвучали неожиданно, но тяжело. "И это не просто о твоих способностях", — подумал Дазай, — "Это о том, что ты способен пережить и то, с чем другие давно бы сдались".

Акутагава стоял, как всегда, неподвижно, его глаза скрывали внутреннюю бурю. Но что-то в этом признании заставило его замереть. На лице не мелькнуло ни малейшего выражения — ни удивления, ни гордости. Он был человеком с железной волей, и воспринимал признания не как знак уважения, а как возможную слабость. Но на глубоком уровне его восприятие было сложным. Дазай говорил искренне, и это не могло не потрясти его.

Внутри Акутагавы сгустились мысли. Он знал, что был страшной силой, что он сам контролировал свою судьбу, не позволял никому управлять собой. Но признания, и уж тем более от Дазая, были для него чем-то неизведанным, почти пугающим. Ведь сколько лет прошло с тех пор, как он видел в этом человеке хоть что-то кроме врага, кроме того, кто его предал? Этот страх, эта неприязнь, с которой он пытался бороться, начали тихо отступать. А может быть, это было всего лишь новое испытание? Ведь не так-то просто довериться тому, кто уже в прошлом показал, как легко может сломать тебя.

—Почему сейчас? — Ответ Акутагавы был коротким, но в его голосе ощущалась многослойность. Это был не просто вопрос. Это было стремление понять, почему именно в этот момент, когда они оба изменились.

Дазай не сразу ответил. Он посмотрел на него, и его взгляд стал яснее, чуть более сосредоточенным. Он знал, что слово "сейчас" подразумевало не только время, но и какие-то важные перемены. Он долго думал, прежде чем сказать следующее:

— Не хотел лишать тебя смысла жизни. — Ответ был тихим, почти интимным. — Ты всегда живёшь с этим ощущением, что у тебя есть цель, что ты призван к чему-то большему. Я не хотел быть тем, кто скажет тебе, что ты ошибался, что это была всего лишь иллюзия. Но теперь... — Здесь Дазай сделал паузу, его взгляд переместился в сторону, где Ацуши, стоявший немного поодаль, с лёгким интересом наблюдал за ними.— Я знаю, что у тебя есть другой смысл жизни, и он... — Он был таким лёгким, таким невидимым, что едва ли его можно было бы назвать чем-то внятным. Но Дазай знал, что Ацуши — это не просто случайная фигура, а нечто, из за чего его жизнь обрела новые краски в последние дни.

Акутагава не сказал ничего. Он заметил, куда смотрел Дазай. На этот взгляд он ответил молчанием, скрытым напряжением в теле. Он знал, что чувства и отношения между людьми — это не что-то, что можно понять в один момент. Тем более, что и сам он не был готов открыться. Он не знал, что Дазай пытался сказать этим взглядом, и ему было трудно представить, что тот мог признать не только силу, но и собственное эмоциональное вовлечение.

Зачем сейчас? Почему ему нужно было говорить это? Почему Дазай вновь приходит с признаниями, когда всё так сложно, когда все их пути переплетены настолько, что порой кажется, что они просто обречены ходить вокруг друг друга, не осознавая до конца, что заставляет их двигаться?

Дазай сделал ещё один шаг вперёд, как будто вся его суть была сосредоточена в этом маленьком действии. Это было важно — хотя бы для него. И хотя Акутагава остался молчаливым, его взгляд не был таким же холодным, как раньше. Было что-то в том признании, что задело его больше, чем он был готов признать.

Словно в этом кратком моменте их судьбы вновь переплелись, и каждый из них чувствовал это.

Акутагава, словно не обратив внимания на слова Дазая, коротко бросил «спасибо» и направляясь к Ацуши и Чуе. Его шаги  были быстрыми и уверенными, как всегда, не выражая ни малейшего колебания. Он был тем человеком, который всегда держал дистанцию, и, похоже, это было его естественным состоянием. Молча проходя мимо, он даже не взглянул на Дазая, не позволив себе ни малейшего признака того, что внутри него что-то изменилось. Он был как статуя, бесстрастная и неприступная, и, несмотря на его слова, оставалась загадкой, насколько его признания были искренними.

Дазай стоял на месте, глядя ему в спину. Он почувствовал лёгкое тепло на груди, но это не было чем-то физиологическим. Это было осознание того, что он мог признаться. Он, как всегда, легко скрывал свои чувства под внешней маской, но теперь в нем просыпалось странное чувство удовлетворения. Он не был уверен, зачем сказал всё это, и тем более не был уверен, зачем всё это важно для него. Но в глубине души он знал, что такой момент для него был, вероятно, важен.

Он стоял, глядя на их удаляющиеся фигуры, и внезапно понял, что был бы готов остаться в этом дне навсегда. В этот момент не было будущего, не было того тяжелого понимания того, что всё это рано или поздно закончится. В этот момент он был как никогда живым — живым не в смысле, как привычно для него, а в смысле полноты ощущений. Смеяться, сражаться, страдать — и всё это вместе, в этот самый день, в этот самый момент.

Он знал, что когда бы он не вернулся в реальность, все это ускользнет, как вода сквозь пальцы. Но как же было прекрасно забыться. Быть среди них. Быть здесь и сейчас.

Дазай почувствовал, как будто внутри него самой крепкой нитью связаны его мысли и действия. Ему не нужно было думать, ему не нужно было принимать решения — в этой тишине, в этом моменте, где было что-то важное и красивое, он мог позволить себе просто быть.

Но всё быстро менялось, когда он, глядя на Чую, вдруг осознал, что он был его настоящим смыслом. Он не был готов потерять это. Он не мог терять его. И, хоть все понимали, что этот момент был кратким и иллюзорным, он все равно бежал к нему, крича что-то бессмысленное. Он не знал, что именно он хотел сказать, но его слова были пронизаны тем, что он так редко показывал — эмоциями, настоящими эмоциями.

— Эй! Подождите меня!" — выкрикнул он, подбегая с широкой улыбкой, на этот раз без какой-либо маски.

Это была просто глупая, детская реакция, но для него это значило всё.