Глава 4(продолжение)

             * 6 день работы с ФБР *

Утро встретило привычной трелью будильника — и совершенно непривычными солнечными лучами, пробивающимися сквозь щель в шторах. Я потер заспанные глаза, выключил сигнал и сел на кровати, несколько секунд тупо глядя в стену, прежде чем заставить себя подняться. Механически застелил постель и, потянувшись, прошёл на кухню, с усилием разминая пальцами кожу у висков.

Мозг просыпался медленно, словно вязкий. Руки почти на автомате включили чайник, а ноги понесли меня в ванную.

Я встал под душ, лениво повернул кран и...

— ¡Perra madre! (Сука!) — выругался я вслух, когда на меня обрушился ледяной поток.

От неожиданности перехватило дыхание. Я резко дёрнул кран и попятился, едва не поскользнувшись.

— ¡¡¡Chingada madre!!! (Издеваешься, что ли?!) — почти выкрикнул я, стукнув ладонью по холодной кафельной стене.

Кожа покрылась мурашками, тело задрожало, но зато мозг включился мгновенно. Даже испанский вспомнился — со всеми красками былых допросов.

***

На работу я ехал не в самом лучшем настроении.
Лёгкую раздражённость я попытался смыть тёплой одеждой и парфюмом — терпким, с нотками коньяка, апельсина и горького шоколада. Этот запах был как броня. Надёжный, знакомый, почти успокаивающий.

В машине играл радиоканал с медленной инструментальной мелодией, мягко заполняющей собой салон. Город за окном был всё ещё влажным после ночного дождя, но не серым — наоборот, каким-то живым.

***

В штабе всё шло своим чередом. Кто-то махал мне рукой, кто-то кивал, кто-то просто провожал взглядом. Всё обычно.
Я молча прошёл в свой кабинет, заварил себе крепкий сладкий кофе с двумя ложками сахара и молоком — я терпеть не мог горечь с утра.
Сделал глоток и чуть расслабился.

Открыл ноутбук.

Документы. Схемы. Адреса. Статистика.
Слишком чисто. Слишком... стерильно. На местах преступлений всё будто вылизано. Ни следа. Ни волоса. Ни отпечатка.

Всё жертвы — преступники. Воры, насильники, дилеры. Случайности в этом точно не было. Кто-то тщательно выбирал их.

Кто он? Бывший врач? Патологоанатом? Или просто кто-то с медицинским прошлым?

Я нахмурился, делая новый глоток сладкого кофе. Пальцы перебирали файлы, но зацепиться было не за что.

***

Дверь в кабинет распахнулась без стука.
На пороге — Уилл Хейстингс, как обычно с ухмылкой на пол-лица.

— Ну что, умник, ты уже вскрыл всё, что можно? — кивнул он на экран.

Я откинулся на спинку стула.
— Только своё терпение. Уже два раза.

Уилл усмехнулся, облокачиваясь о дверной косяк.
— Ставлю сотку, что Джон и Марлоу влюблены.

Я фыркнул.
— Деньги не ставлю. Я с тобой согласен. Надо только Джона как-то подтолкнуть.

— Да уж. Даже трупы на столе иногда дёргаются. А этот сидит как идиот.

— Ты ужасен, — рассмеялся я. — Пошли обедать, изверг.

***

Столовая встретила нас привычным гомоном.
Мы взяли подносы и направились к нашему привычному столику, где уже сидели Джон и Марлоу.

— Привет, парни, — улыбнулась Нина, иронично поднимая бровь. — Долго шли. Мы уже подумали, что вы решили пропустить еду ради работы.

— Эйден просто не мог оторваться от кофе, — заметил Уилл. — Любовь всей его жизни.

— А я думала, это его пистолет, — подмигнула Нина.

Джон усмехнулся, опустив глаза в тарелку.
Я молча наблюдал, как он украдкой посмотрел на неё, а она — на него, когда он отвёл взгляд.
Эти двое ещё долго будут делать вид, что между ними ничего нет.

Мы начали есть, время от времени обмениваясь шутками и колкостями. Атмосфера была почти домашней. Почти тёплой.
Почти... слишком хорошей.

***

Вечер подкрался незаметно. За окнами сгустился тёплый, бархатный полумрак, а с потолка уставшего офиса лениво свисала тишина. Люди расходились, двери захлопывались, свет в коридоре выключался секциями — и всё это словно говорило: «Хватит на сегодня, Эйден».

Я закрыл ноутбук и откинулся на спинку кресла. Плечи гудели, глаза резало. День выдался не самым продуктивным — слишком много документации, слишком мало зацепок.

Дом встретил меня тишиной и мягким светом лампы у дивана. Я разулся, сбросил куртку на вешалку и, не включая верхний свет, прошёл на кухню.

Пока чайник нагревал воду, я стоял, прислонившись к дверному косяку, с закрытыми глазами. Голова слегка гудела от перегрузки, но внутри было странное спокойствие. Как будто тело знало: сейчас будет что-то простое. Что-то хорошее.

Заварил ромашковый чай — без сахара, как всегда на ночь. Устроился с кружкой в руках на краю кровати. Кукожился, укутался в плед, сделал медленный глоток. Тёплая горечь касалась горла, как заботливая рука.

Спустя пару минут чашка опустела. Я поставил её на тумбочку, зевнул и завалился набок, обняв вторую подушку, лежавшую рядом.

Постель была прохладной, свежей — и словно созданной для того, чтобы в ней исчезнуть.

Я закрыл глаза. Тело почти сразу отключилось. Ни мыслей, ни тревог. Только мягкая тяжесть сна, стекающая по мышцам.

Завтра будет непростой день. Но это уже завтра.

Сегодня — тишина. И покой.

              * 7 день работы с ФБР *

Утро началось с мерзкой, пронзительной трели. Не будильник. Звонок.
Я вслепую потянулся к телефону на прикроватной тумбочке, прищурился сквозь сон и прочитал имя на экране: входящий вызов — Джон.

– Эйден, – голос в трубке прозвучал четко, без предисловий. – У нас вызов. Новое тело. Я скинул адрес. Выезжай.

– Принято, – ответил я, уже поднимаясь с постели.

Быстро заправил кровать, почистил зубы, оделся — и почти бегом выскочил из дома. На парковке меня встретил утренний холод. Я сел в машину, завёл мотор и надавил на газ, глядя на маршрут в навигаторе.

***

Спустя двадцать минут я уже парковался у входа в городской парк. Вдали, за ограждением, мелькали знакомые лица — агенты ФБР, охрана, криминалисты.
Я заметил Уилла с Ниной, они стояли чуть поодаль. А Джон разговаривал с каким-то мужчиной — высоким, темноволосым, явно латиноамериканского происхождения. Судя по лицу Джона, разговор не задался.

Я подошёл ближе:

– Доброе утро. Что у нас?

– Иммигрант, – буркнул Джон, раздражённо глянув на меня. – По-английски ни слова. Видимо, он и нашёл тело. Я его не понимаю. Бесит.

Джон терпеть не мог ситуации, в которых что-то выходило из-под контроля — особенно когда дело касалось убийств.

– Я разберусь, – кивнул я и шагнул к мужчине.

На вид ему было около тридцати. Аккуратно подстриженные тёмные волосы, тонкие усы, строгий костюм, в глазах — тревога и напряжение.

– Buenas tardes. Soy el agente Aiden Reed, del FBI.
(Добрый день. Я агент Эйден Рид. ФБР.)

– Creo que ha oído hablar del caso del “Limpiador”.
(Полагаю, вы слышали о деле “Очистителя”.)

Мужчина мгновенно выдохнул с облегчением. В его глазах мелькнула благодарность, словно я протянул спасительную руку.

– ¡Buenas tardes, agente! ¡Por fin alguien me entiende! Qué alivio.
(Добрый день, агент! Наконец-то кто-то меня понимает! Такое облегчение.)

– He oído sobre ese caso. Todo Michigan ya está hablando de ello.
(Я слышал об этом деле. О нём уже весь Мичиган говорит.)

Я кивнул и уточнил:

– ¿Está bien. Usted llamó a la policía? ¿Encontró el cuerpo?
(Хорошо. Это вы вызвали полицию? Вы нашли тело?)

– Sí. Iba camino al trabajo. Siempre paso por el parque. Vi a un hombre. Pensé que necesitaba ayuda.
(Да. Я шёл на работу, как обычно, через парк. Увидел мужчину. Подумал, что ему нужна помощь.)

– Pero luego vi que estaba cubierto de sangre, con los labios morados.
(Но потом заметил, что он был весь в крови, с посиневшими губами.)

– Entendí que estaba muerto y llamé al 9-1-1.
(Я понял, что он мёртв, и позвонил в 911.)

– Hizo lo correcto. Más tarde le haremos algunas preguntas.
(Вы всё сделали правильно. Позже мы зададим вам ещё несколько вопросов.)

– Puede acercarse a los vehículos. Le darán un poco de agua. ¿Necesita un tranquilizante?
(Можете подойти к нашим машинам. Там вам дадут воды. Нужно что-то успокоительное?)

– No, gracias. No necesito. Estoy bien. Solo agua.
(Нет, спасибо. Я в порядке. Только воды.)

– Por favor, acompáñeme con este hombre.
(Пожалуйста, пройдите с этим человеком.)

Я жестом подозвал одного из охранников, и мужчина последовал за ним, всё ещё поглядывая на меня с благодарностью.
Я вернулся к своим — Уилл, Нина и Джон стояли в молчаливом полукруге, не сводя с меня глаз.

– Он нашёл тело по пути на работу, – сказал я, делая пометки в блокноте. – Сначала подумал, что человек нуждается в помощи. А потом заметил, что он мёртв. Позвонил в 911.

Я поднял взгляд — и увидел, что они продолжают пристально смотреть на меня. Джон даже слегка приоткрыл рот.

– Что?!
Я закатил глаза и поднял бровь, встретившись взглядом сразу с тремя парами глаз.

– Ты когда, черт возьми, выучил испанский? — спросил Уилл, прищурившись.
– Ага, — добавила Нина. — И почему ты об этом никогда не говорил?

Я пожал плечами, убирая блокнот обратно во внутренний карман пальто.

– Работал с миграционными делами пару лет, пока служил. Пришлось выучить, чтобы понимать, что вообще происходит. Это Мичиган, ребят. Тут половина звонков в дежурку — на испанском.

Джон кивнул, будто соглашаясь, но всё равно смотрел с каким-то новым, немного изучающим выражением.
– Надо будет тебя почаще использовать, как переводчика.

Я только усмехнулся, и мы вместе направились к месту, которое уже начали оцеплять.

***

Я медленно обошёл периметр, всматриваясь в каждый угол, в каждый след на мокром асфальте.
Тишина была вязкой. Даже сирены уже отгремели, уступив место рутинному шуму двигателей и скупым переговорам по рации. Тело всё ещё лежало на том же месте — вытянутое, обездвиженное, будто кто-то аккуратно положил его на холодный бетон и ушёл.

Я искал что угодно: упавшую пуговицу, следы шин, остатки волокон на ветру…
Ничего. Ни зацепок, ни случайных улик. Чисто. Слишком чисто.
Как будто убийца точно знал, что делает — и знал, сколько у него времени.

Спустя пару минут к сцене подъехал фургон — белый, с логотипом лаборатории. Из него вышли криминалисты, без лишних слов разложив кейсы, треноги, лампы. Следом подъехали фотографы и судмедэксперты. Вся команда слаженно, молча, как часовой механизм, приступила к работе. Щелчки камер стали единственным постоянным звуком. Кто-то тихо выругался, встав на колено рядом с телом. Кровь начала темнеть, впитываясь в щели тротуара.

Я оставил их и отошёл к мужчине, которого заметил чуть раньше.
Он стоял в сторонке, переминаясь с ноги на ногу, сжимающий в руках потрёпанный рюкзак.

– Мигель Суарес? – уточнил я. Он кивнул.
– Inglés… poquito, – добавил с виноватой улыбкой.

Я перешёл на испанский. Он немного оживился. Рассказал всё просто, без лишних слов.
– Caminaba al trabajo… – сказал он. – Vi a un hombre… Pensé que estaba enfermo, caído. Pero había sangre. Y sus labios… azules…
Он вызвал полицию сразу, как понял, что тот мёртв. Говорил сбивчиво, но глаза были честные — испуганные, уставшие. Ворчать в таком состоянии невозможно. Я уже сталкивался с такими. Он просто оказался не в то время и не в том месте.

Я кивнул.
– Puedes irte. Gracias por quedarte.
Он поблагодарил, выдохнул с облегчением и пошёл прочь быстрым шагом, почти бегом.

К этому моменту тело уже подняли.
Судмедэксперты, облачённые в синие бахилы и перчатки, аккуратно переложили его на носилки. Мешок был чёрный, плотный, с тяжёлой молнией, которую они застегнули молча. Один из них взглянул на меня мимолётом — взгляд "ещё один".
Фургон морга развернулся, подняв тонкий пар от влажного асфальта, и медленно укатил прочь, оставив за собой только пятно пустоты.

Джон, стоявший у ленты, окинул всех быстрым взглядом и коротко бросил:
– Здесь всё, ребята. Остальное в офисе.

Я поправил воротник пальто и пошёл за ним.
Работа только начиналась.

***

В кабинете стоял запах кофе, бумаги и накопившегося между нами напряжения. Оно висело в воздухе, как густой смог — ощутимое, но неосязаемое. Я сидел за компьютером, глаза щурились от усталости. Нина склонилась рядом, глядя в экран. Джон молча листал бумаги, а Уилл стоял у окна, попивая свой любимый пережаренный кофе.

— Итак... — я подал голос. Он прозвучал хрипло, но достаточно ясно, чтобы все повернулись ко мне.

— Джесси Рамирес. 27 лет. В прошлом обвинялся в насилии над несовершеннолетними мальчиками — от двенадцати до шестнадцати. Был суд. Его оправдали. Недостаточно доказательств.

Я сделал паузу, взглянув на их лица.

— «Очиститель» снова постарался. Ни следа. Ни ошибки.

Сказал тише, почти себе под нос, но они услышали.

В кабинете повисла глухая тишина. Джон продолжил вяло копаться в бумагах. Нина вздохнула, взяла меня за руку, вытянула из-за стола и села на моё место, быстро начав пролистывать снимки тела от криминалистов.

— Кажется, я кое-что понял про «Очистителя», — подал голос Уилл.

Мы почти синхронно обернулись. Он всё так же стоял у окна, чуть прищурившись, с ленивой ухмылкой.

— Он явно был мясником с дипломом по изобразительному искусству.

Я фыркнул. Джон скривился в полуулыбке. Нина, не моргнув, выдернула у Джона ручку и метнула её в Уилла — прямо в затылок.

— Спасибо, дорогая, — не оборачиваясь, буркнул он и наконец отошёл от окна.

***

Мы засели в кабинете. Джон продолжал рыться в старых делах, перебирая похожие случаи: что-то про самосуд, мёртвых «карателей», тех, кого давно упекли. Ни один из них не совпадал. Ни одного живого следа.

Я сидел на диване, сжимая в руках третью чашку кофе. На часах было около одиннадцати утра. В комнате было тихо. Только дождь за окном разбивался о стекло, как пульс города.

Нина зависла рядом с Джоном, делая пометки. Уилл лежал рядом со мной, раскинувшись на диване — кажется, он уже почти спал. Очки съехали к губам, ресницы подрагивали. Через пару минут он действительно вырубился.

Я сам начал клевать носом. Голова откинулась назад, и я провалился в какое-то странное межсостояние — между дремой и реальностью.

***

Я вздрогнул. Рядом что-то дёрнулось. Уилл, проснувшись, непроизвольно дёрнул ногой — задел меня в бедро.

— Извини, — пробормотал он, садясь и потирая глаза.

— Всё нормально, — так же сонно буркнул я, снова потягиваясь.

— Доброе утро, красавчики. Выглядите чертовски мило вместе.

Джон подал голос с ухмылкой, не отрываясь от монитора. Нина тихо смеялась, сидя рядом.

— Спасибо, но я всё-таки по девушкам. А вот ты, Джон, неплохо смотришься с Ниной. Может, наконец пригласишь её на свидание?

Уилл зевнул, натягивая ботинки. Я рассмеялся, глядя, как Джон закатывает глаза, а Нина будто телепатически посылает нам «замолчи, пока жив».

***

12:08 РМ. Мы наконец выбрались на обед. Взял мясо с картошкой, салат и бутылку воды. Остальные выбрали что-то своё и молча уткнулись в еду. Утро высосало из нас всё.

Я только начал жевать, как ко мне подошёл мужчина в пиджаке.

— Агент Рид, это вам. Всё, что накопали на Джесси Рамиреса, — он положил на стол папку.

— Спасибо, — устало кивнул я. Он ушёл, я открыл папку, просматривая фотографии.

— А можно не за обедом, извращенец?! — возмутился Уилл, уставившись на меня.

— Да убери ты эту... дрянь... — пробормотал Джон, даже не глядя.

— Простите, — я тихо извинился и убрал папку в сумку, продолжив есть.

Никто не заговорил. Мы просто ели. И переваривали не только еду.

***

Мы вернулись в кабинет, каждый с той же тишиной, с какой и вышли на обед. Дождь за окном все еще не собирался прекращаться — стекла были запотевшими, серыми, будто мир за ними стал акварельным и размыт. Уилл первым плюхнулся на диванчик, Нина устроилась за столом, Джон включил свой монитор, а я, устроившись с папкой, начал вслух зачитывать то, что накопали на Джесси Рамиреса.

— Родился в Нью-Мексико, — начал я, пролистывая бумаги. — Мать — наркозависимая, отец — неизвестен. В детстве воспитывался в приюте, был пойман на мелких кражах. Первый раз сел в 18. Через два года вышел, спустя год снова сел. Повторяющиеся обвинения — жестокое обращение, сексуальное насилие, но почти все дела разваливались на стадии следствия. Отсутствие прямых доказательств, испуганные свидетели...

Я перевернул страницу и на мгновение замолчал.

— Всё по схеме, — пробормотал я. — Грязь, следов не осталось. Очиститель снова не дал ни шанса.

Тишина повисла в воздухе плотной пеленой. Джон откинулся на спинку стула и потер виски. Уилл молча жевал карандаш, а Нина снова просматривала фотки с места.

— Мы даже не за что зацепиться не можем… — выдохнул Джон.

Я не стал спорить. Всё было именно так. Слишком чисто. Слишком точно. Слишком... профессионально.

***

Ближе к четырем вечера мы начали расходиться. Первым ушел Уилл, попрощавшись лёгким кивком. За ним Нина — усталая, но всё ещё собранная. Джон вышел последним, хлопнув по моему плечу.

— Отдохни. Завтра с новыми мозгами посмотрим снова.

— Ага. Спокойной ночи, Джон.

Я остался в кабинете еще на пару минут. Просто сидел. Потом выключил лампу, забрал пальто и папку и вышел в сырой, промозглый вечер.

***

Дома я почти волочил ноги. Разулся едва не падая, повесил пальто и направился в душ. Горячая вода будто стерла с кожи остатки чужой боли, пропитавшей этот день. Я стоял, уткнувшись лбом в прохладную плитку, и просто дышал.

Переоделся в теплые спортивные штаны и кофту. Никакого ужина — не было сил даже разогреть что-то. Я машинально заварил себе чашку ромашкового чая, допил до дна, не ощущая вкуса, и рухнул на кровать, даже не притронувшись к телефону.

***

Сон пришёл почти мгновенно. Полутемнота комнаты, шелест дождя, тишина, обнимающая до самого сердца. Я уже почти провалился в беспамятство, когда вдруг — тонкое ощущение.

Кто-то... кто-то провёл пальцами по моим волосам и коснулся кожи головы. Мягко, почти ласково. Будто ветер. Будто прикосновение, которого мне давно не хватало. Не было страха, не было удивления — только эта тяжёлая, сладкая усталость и тёплая мысль:

приятно…

И всё. Темнота.

                 * 8 день работы с ФБР *

Я проснулся медленно. В горле першило, тело казалось ватным, как будто вовсе не отдыхало. За окном было всё то же октябрьское утро — промозглое, пасмурное, пахнущее мокрой листвой и затхлой влагой, просачивающейся сквозь бетонные стены. Я уставился в потолок, пытаясь понять, что меня так выбило.

Пальцы…
Мягкое, почти неощутимое прикосновение в волосы. Будто кто-то сидел рядом на кровати и медленно провёл рукой по моей голове. Это не было пугающим — наоборот, в том касании было что-то странно утешающее, человеческое.
И мозг вдруг кинул обрывок мысли, будто вставив его в мой сон:
приятно…

Я задержал дыхание. Потом выдохнул.
— Это был сон. Просто сон, — пробормотал я, откидывая одеяло.

Пол в спальне был прохладным — я натянул толстые носки и пошёл в душ. Горячая вода стекала по плечам, возвращая к жизни, а в голове всё ещё вертелся этот фрагмент ночи, словно застрял между сном и явью. Может, действительно просто переутомился — в последнее время работа душила плотнее, чем собственное пальто.

На кухне было прохладно. Я включил чайник, достал зерновой кофе и начал молоть. Запах — крепкий, терпкий, родной — немного рассеял утренний туман в голове. Я поджарил два ломтика хлеба, намазал их арахисовым маслом и заставил себя позавтракать. Аппетита особо не было, но организм требовал хотя бы минимального топлива.

За окном висела плотная облачность. Октябрь в этом году выдался особенно сырой и мрачный. Опавшие листья слипались под ногами, и казалось, что город постепенно утопает в грязной, вязкой серости.
Надел рубашку, тёмный кардиган и пальто, захватил папку с заметками и вышел.

В офисе было непривычно тихо. Я открыл дверь, снял пальто и сел за стол. Бумаги по делу Рамиреса всё ещё лежали неразобранными — аккуратной стопкой, как и вчера. Я вздохнул и открыл первую папку, но не успел дочитать и двух строк, как дверь распахнулась.

— Утро, Эйд. — Джон, как всегда, появился без стука. На нём был серый пиджак, немного влажный от утренней сырости. Он встряхнул капли с волос. — Морг прислал отчёт. Только что.
Он замолчал на секунду, глядя на меня с прищуром.
— Судмедэксперт просил подъехать. Говорит, есть кое-что необычное. Нина с Уиллом уже в машине.

Я молча потянулся за пальто, натягивая рукава.
— Как же рано вы сегодня. Даже кофе нормально не допил.

— Добро пожаловать в клуб. — Джон коротко усмехнулся и повернулся к выходу. — Поехали.

Мы вышли вместе. Воздух был сырой и холодный, не бодрящий, а липкий — тот, от которого хочется поскорее забраться обратно под одеяло. Нина сидела за рулём тёмного «Форда», на ней была кожаная куртка и вязаная шапка, из-под которой выбивались тёмные пряди. Уилл расположился на заднем сиденье и лениво прокручивал ленту новостей в телефоне.

— Опять в морг… — буркнул он, когда я сел рядом. — Обожаю запах формалина по утрам.

— Ну хоть не кофе с тыквенным вкусом, — пробормотал я.

Нина хмыкнула и завела мотор. Машина мягко тронулась, растворяясь в октябрьском утре.

Морг ждал.

***

Морг, как обычно, встречал нас тишиной и температурой чуть выше нуля. В воздухе висел тонкий запах формалина, перемешанный с чем-то железным. Я машинально застегнул куртку повыше — будто ткань могла защитить от ощущений, которые вызывало это место.

Мы с Уиллом, Ниной и Джоном прошли через длинный коридор, миновали две стеклянные двери, и вот — знакомый кабинет, где встреч с мёртвыми всегда было больше, чем хотелось бы.

На столе, под ярким светом ламп, лежало тело Джесси Рамиреса. Лицо спокойное, как у человека, которого смерть застала внезапно.
Патологоанатом встретил нас с дежурным кивком и, не теряя времени, подошёл к подносу, на котором уже лежал маленький прозрачный пакетик.

— Нашёл это во рту, — пояснил он, поднимая пакет на уровень глаз. — Бумага была плотно прижата к нёбу. Сомневаюсь, что он положил её туда сам. Особенно — в последние секунды жизни.

Я сделал шаг ближе. Внутри пакета — тонкая бумажка, почти полупрозрачная, с чётким напечатанным текстом. Но пока его невозможно было разобрать — пластик бликовал.

— Это вскрытие или Форт Боярд? — хмыкнул Уилл, скрестив руки на груди.

— Блядь, Уилл, — выдохнула Нина, всё ещё прикрывая рот рукой, сдерживая смех.

Даже Джон, всегда спокойный, шумно выдохнул и отвёл взгляд. Патологоанатом вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

— Один раз кто-то сравнил с квестом по фильму “Пила”, — сказал он сухо. — Так что вы не первый.

Я усмехнулся.
— Спасибо, что не сказал “не последний”.

— Не зарекайся, — отозвался Уилл.

Мы переглянулись — и, несмотря на тяжесть момента, напряжение немного спало. А потом я вытащил телефон и набрал номер.

— Нам нужен криминалист. Срочно.

***

Спустя двадцать минут они уже были на месте. Один из техников — молодой, с растрёпанными волосами и привычно вялой манерой — аккуратно взял пакетик пинцетом и начал распечатывать.

— Бумага обычная, но тонкая. Не промокла, не свернулась — возможно, специально обработана, — пробормотал он, поднося её ближе к свету. — Печатный текст. Без отпечатков, но это не точно — проверим.

Он развернул бумажку.

На ней, ровными черными буквами было напечатано:

“Зло таится даже там, где никто не ждёт.
Будьте бдительны, ФБР.”

Тишина повисла в кабинете, словно кто-то убавил звук до нуля.

Я почувствовал, как что-то холодное шевельнулось в животе.
Предупреждение? Насмешка? Или игра?
А может, всё сразу.

— Отлично, — пробормотал я. — Мы, кажется, открыли не просто дело. Мы только что получили приглашение.

Уилл хмыкнул:

— Надеюсь, в комплекте будет карта и чёртов компас.

***

Анализ бумажки не дал вообще ничего.
Ни отпечатков, ни следов чернил, ни ДНК. Чисто, как будто кто-то специально прошёлся по ней стерильными руками в перчатках, да ещё и обработал так, чтобы насолить. Прямо в лицо.

— Какого чёрта… — пробормотал я, когда техник в очередной раз только покачал головой. — Ни одной зацепки?

Он пожал плечами.
— Такое чувство, что кто-то просто оставил послание и сдул за собой пыль.

Пока криминалисты собирали оборудование, мы вернулись в машину. На улице всё ещё моросило, октябрь сыпал на город свои хмурые подарки — листья, дождь и стылый ветер, от которого зубы сводило. Я закутался в куртку, сел на заднее сиденье и устало прикрыл глаза.

Спереди, на водительском, была Нина. Рядом с ней Уилл, и это уже предвещало бурю.

— Ну, допустим, мы имеем дело с психом, который любит загадки, — начал он, повернувшись к нам. — Осталось только, чтобы он прятал улики в кроссвордах. Или под сиденьями автобусов. Или, чёрт возьми, прислал нам флешку в голубе.

— Не начинай, — пробормотал Джон сзади, уже доставая блокнот.

— А что? Я просто подогреваю атмосферу! — с невинной улыбкой сказал Уилл. — Знаешь, вдруг этот парень — фанат “Пилы”, и дальше будет весело.

Я только усмехнулся.
— Если ты скажешь ещё одно слово про "игру начато", я лично вышвырну тебя из машины.

— О, так ты тоже в игре, агент? — Уилл прищурился. — Тогда предлагаю девиз: “Без улик, без следов, без шансов”. Ну или…

СКРИП.

Нина резко нажала на тормоз, и Уилл с глухим бух приложился лбом о бардачок.

— Ай, блядь! — выдохнул он, хватаясь за голову.

— Это, чтобы ты заткнулся, — процедила Нина, даже не глядя в его сторону. Её пальцы всё ещё сжимали руль слишком сильно.

Повисла пауза. Я посмотрел на Уилла, который, поморщившись, поднялся обратно.

— Спасибо, дорогая, — сказал он с притворной нежностью, потирая лоб.

Я не удержался и рассмеялся.
Джон усмехнулся, прикрыв рот. Даже Нина, хоть и злилась, слегка скривила губы.

— Ну, теперь у тебя будет синяк в форме совести, — сказал я, откинувшись назад. — Может, поможет.

— О, так это была совесть? А я думал, Нина наконец призналась в любви, — театрально вздохнул Уилл.

— Можешь не мечтать, — бросила она, заводя машину снова.

— Так и знал, — пожал он плечами. — Это уже не “Форт Боярд”. Это “Пила 2: Четвёрка на грани”.

Мы ехали дальше, но тень тревоги не уходила.
Кто-то явно играл с нами.
Вопрос в том — насколько хорошо он знал правила этой игры.
И кто будет следующим.

***

Когда я вернулся домой, было уже далеко за полночь. Дождь всё ещё барабанил по окнам, отражаясь в тёмном стекле, как будто кто-то тихо стучался изнутри. В квартире было прохладно и тихо — почти слишком тихо после напряжённого дня. Я перекинул куртку через спинку стула, обувь оставил у порога, а одежду молча закинул в стиральную машину. Гул воды и щелчки барабана стали фоновым шумом.

В душ я зашёл без лишних мыслей. Горячая вода стекала по спине, размывая усталость, но внутри всё оставалось так же сжато, как и в морге. Перед глазами всё ещё стоял тот пакетик, шутка Уилла, взгляд патологоанатома.
И эта проклятая записка.
Кто-то знал, кому она предназначалась. Знал, как её оставить. И знал, что мы её найдём.

Я вытерся наспех, накинул домашнюю кофту и пошёл на кухню. Подогрел ужин из контейнера — что-то простое, рис с овощами и курицей. Ел медленно, в тишине, как будто это был не приём пищи, а способ доказать самому себе, что я живой.
Потом заварил ромашковый чай. Он был горячий, немного горьковатый, но привычный. Как якорь.

Когда лёг в постель, в голове ещё крутились обрывки разговоров, образы с фотографий, досадное чувство тупика. Но усталость была сильнее.

Я уснул почти сразу.

***

Проснулся резко, не понимая — от чего.
Комната была тёмной, за окном всё ещё моросил дождь, но что-то изменилось.
Что-то… не так.

Вдруг я почувствовал...

Чужое дыхание — тёплое, медленное, слишком близкое.
Потом — поцелуй.
Мягкий, влажный, неторопливо осмысленный, словно тот, кто его дарил, действительно испытывал ко мне нежность.
Губы коснулись кожи между шеей и плечом — туда, где особенно чувствительно.
Горячий язык скользнул по коже, оставляя влажный след, будто жадно пробовал вкус.
Сначала один лёгкий каскад, потом ещё один.
Медленно, почти с любовью.

По спине тут же пробежала дрожь.
Мурашки обдали плечи, руки, спину. Я весь напрягся, тело будто среагировало раньше, чем сознание.
Пусто.

Никаких теней, ни малейшего шороха, даже скрипа.
Я сел, прислушался.
Только дождь и еле слышное тиканье часов в прихожей.

Сердце стучало слишком громко. Я провёл рукой по плечу — кожа казалась чуть влажной, как будто мне это не привиделось.

— Прекрасно, — пробормотал я, ложась обратно. — Уже и глюки пошли.

Усталость перетянула страх.
Я закрыл глаза.

И снова уснул.