Глава 39

«Я люблю тебя не за то, кто ты, а за то, кто я, когда я с тобой».
(с) Габриэль Гарсиа Маркес

Дин

Во время позднего ужина, я всё пытался добиться от Мелиссы хоть что-нибудь из прошлой ночи. Сдерживая себя, я расспрашивал её, какому идиоту она доверилась, а главное, какого чёрта она закинулась химической дрянью. Уверен, Мелисса сама бы никогда не стала этого делать. Тот ублюдок, с которым она была в баре, явно спровоцировал или же подсыпал.

Она молча ковыряла вилкой ризотто в тарелке, и смотрела на меня как будто я готовил ей смертный приговор. Разумеется, потому что я очень переживал за это беззащитное, доверчивое создание. Но иногда Мел бывала просто невыносима, что порой хотелось закатать её в бетон.

Гробовое молчание постепенно начинало выводить меня из себя, и я не сдержался...

— Ты долго будешь молчать, твою мать? С кем ты была в баре, я тебя спрашиваю? — вспыльчиво произнёс я, понимая, что по-другому здесь никак.

— Я мало что помню! — её взгляд сменился на виноватый.

— Так расскажи хотя бы, что помнишь!

— Послушай, я не жрала добровольно эту дрянь, тот парень, уверена, он сам подсыпал, и он же наверняка запихал мне наркотики в карман. Не стала бы я красть, тем более это дерьмо. Где ты их вообще у меня нашел, если на платье нет карманов?

— Я нашел их в твоём декольте, когда раздел тебя! Между твоих сисек ютился пакетик с наркотой!

— Боже... Дин, прошу, оттого, что ты кричишь, лучше всё равно не станет, — откинувшись на спинку стула, Мелисса прижала руки к вискам. — Знаю, я не отдавала отчёт своим действиям этой ночью, но всё, что помню только имя — Крис. И то, что он ранее работал в том баре. На тебя кстати похож: такой же идиот только чуточку повеселее. Больше ничего не помню.

После услышанного я мгновенно поменялся в лице, и сразу кинул подозрения на своего недоделанного брата, но всё же надеялся, что он по-прежнему проходит курс лечения в клинике Лос-Анджелеса.

«Я должен позвонить в клинику и заглянуть в этот бар. Мне это совсем не нравится.»

И тотчас же я вспомнил, что Крис упорно наводил справки о Джордже Уэсли. Я сидел не шевелясь, ощущая, как горло сдавливает в тугую петлю, полностью перекрывая кислород. Всё слишком плохо.

Мои отношения с братом уже много лет оставляли желать лучшего. И зная, кто отец Мелиссы, я испугался за неё, понимая, что она с лёгкостью может стать мишенью для Кристофера. Он одержим местью за прошлое. Он ненавидит меня, и узнай с кем я, то мой брат теперь ни за что не остановится перед местью...

Этот отморозок способен на многое, и он не успокоится. Семья Уэсли для Кристофера — враги на всю жизнь.

— Мел, прости, я не хотел на тебя кричать. Ты молчала, а я не сдержался, потому что только так можно вытянуть из тебя хоть слово. Прости, милая, слышишь?.. — я подошёл к ней, и крепко обвил руками.

— Нет, это ты меня прости. Я такая дура, и мне иногда кажется, что я не заслуживаю уже ни тебя, ни твоей любви, — в ответ Мелисса вцепилась в мои руки.

— Не говори ерунды, ты заслуживаешь даже большего. А то, что ты дура, здесь я, пожалуй, соглашусь... — любя прошептал я ей, и поцеловал в висок. — Моя любимая дура. Моя...

— Я хочу прилечь отдохнуть, иначе синяки под глазами будут неизбежны... — прижалась она ко мне.

— Конечно, детка, идём.

Я не стал её больше ни о чём спрашивать, а просто взял на руки, и понёс в спальню.

Накрыв Мел одеялом, я лёг рядом и, убавив звук на телевизоре, стал щёлкать по каналам в поисках какого-нибудь фильма. Мелисса, положив мне голову на грудь, стала сладко засыпать. Время от времени она вздрагивала во сне и тяжело дышала. Я нежно поглаживал её плечо и прижимал к себе. Когда дыхание Мелиссы пришло в норму, я обнял её крепче, и вырубился так, будто не спал уже сто лет.

Что если этой ночью с ней был Кристофер?

* * *

Мелисса

— Дин, ну скорее! Опаздываем же, что ты там всё ищешь? — нервно вопила я, стоя у входной двери.

— Мы успеваем проводить твою маму! У нас ещё целых три часа в запасе.

— Три часа в запасе для Нью-Йорка это считай ничего. Тем более, чтобы добраться до Кеннеди.

— Я сказал успеем, значит успеем. Всё, Мел, идём, я просто искал свой бумажник.

Мы сели в машину и отправились на Парк авеню, чтобы забрать мою маму и отвезти в аэропорт.

***

— Мел, я должен тебе кое-что сказать... Это очень важно, но я не знаю, как ты отреагируешь... — его голос прозвучал странно и даже напряжённо.

— Что?..

— Знаешь, я тут подумал, и понял, что...

Пауза длилась в машине уже несколько секунд. Тишина была настолько невыносимой, что я стала отчётливо слышать каждый удар своего сердца.

— Я люблю тебя, Мел! Я так сильно люблю тебя, что готов взлететь выше Эвереста от своей любви к тебе! — выкрикнул он, как сумасшедший.

— Господи, скажи, ты совсем ненормальный? — взволнованно обратилась я, слыша, как бешено стучит сердце, от того, как он только что создал несколько секундное напряжение.

— А ты что не видишь?

— Иди ты! Я была уже готова услышать всё, что угодно. Не смей больше никогда так делать! — Дин бросил на меня быстрый взгляд. а затем он лениво улыбнулся.

— Детка, твоя злоба меня чертовски заводит, ты знаешь это?

— Ты спровоцировал меня, чтобы возбудиться? — пыталась я подавить в себе смех.

— Ну... может быть...

— Ты за рулём.

— Ну ты то нет... окна тонированные, никто ничего не увидит...

Когда он бросил взгляд на свою ширинку, я закатила глаза, прекрасно понимая, на что Дин намекал.

— Тебе ночи со мной было мало? — застенчиво хмыкнула я.

— Мне всегда тебя мало. Давай детка, младший Армстронг уже ждёт твоего визита в гости, — он кинул на меня игривый взгляд и вскинул бровями.

— Ну уж нет. Я не хочу, чтобы мы попали из-за этого в аварию, это будет очень нелепо. Только представь, какой позор будет показан по всем новостям...

— Зато какой горячий репортаж! Парочка молодых влюблённых решила предаться сладким утехам в машине. Водитель, испытывая оргазм, потерял управление и вылетел на встречную полосу, — протараторил он словно прирождённый диктор и рассмеялся. — Хотя, да, ты знаешь, я бы не очень хотел оказаться зажатым в машине со спущенными штанами.

— А я с твоим откушенным членом во рту. Господи Иисусе, Армстронг, ты невыносим!

— Да, детка, и я тебя люблю. Давай остановимся вон за тем поворотом... — он снова кинул на меня игривый взгляд.

— Я не буду это делать ни за тем, ни за этим поворотом! — хлопнула его в плечо. — Мы и так опаздываем!

— Ну раз причина кроется только в этом... то вечером нам уже опаздывать будет некуда. Да, Мел? — Дин положил мне руку на бедро, и начал соблазнительно скользить по нему ладонью.

— Разве что мне сходить на вечерний сеанс в СПА-салон, который я могу продлевать столько, сколько мне захочется, — хихикнула я, и стала наблюдать, как он нервно покусывает губу.

— Смейся, смейся. Посмотрим, как ты будешь смеяться ночью, когда окажешься подо мной, — Дин закуривая сигарету, окинул меня прищуренным взглядом и, сильнее стал давить на газ, обгоняя машины в шахматном порядке.

Когда мы подъехали к моему дому, мама с чемоданами уже ждала нас на улице.

— Здравствуйте, миссис Уэсли, — Дин поцеловал мамину руку, и, она, улыбнувшись, протянула ему блокнотный лист.

— Здравствуй, Дин.

— Что это? — спросил он, взяв в руки небольшой листок.

— Это мой адрес. Я знаю, что ты из Лос-Анджелеса, поэтому, подумала, может ты что-то знаешь об этом месте? — дружелюбно спросила мама, потирая руки, облачённые в шёлковые белые перчатки.

Дин быстро пробежал глазами по написанному и воскликнул:

— Бульвар Уилшир 1100, конечно знаю, это отличный район для проживания, миссис Уэсли. А если Вам доведётся жить на последнем этаже, то будете наслаждаться отличным видом на город.

— О, спасибо, Дин, спасибо за такую неожиданную новость, ты просто душка. Новый город, новое местожительства. Немного волнуюсь,

— Не стоит. Это престижный район и волноваться Вам будет не о чем.

Мама кивнула, и перевела взгляд на меня.

— Милая моя, я буду по вам скучать, — обнимая, она поцеловала меня в висок. — Который уже час? — взглянула она на часы, и взволнованно выкрикнула: — Ребята нам пора! Не хочу опоздать на самолёт!

Дин уместил в своей машине два маминых чемодана, и мы рванули с места. Доехав до аэропорта к нам тут же подбежал работник, громко выкрикивая:

— Багаж для пассажиров первого класса сюда, пожалуйста.

Мы погрузили ему на тележку все чемоданы, и работник аэропорта ушёл.

— Ну, что же не буду вас больше задерживать. Очень жаль, что мы не проведём Рождество вместе, дорогая, я буду скучать, — тихо сказала мама и я заметила, что в её глазах выступили слёзы, от чего мне тут же стало очень грустно.

— Мам, перестань, ты же знаешь, как я ненавижу этот праздник... Я тоже буду скучать по тебе... — обняв её изо всех сил, чувствовалось, как нарастающий комок отчаяния стал подкатывать к моему горлу.

— Как я не люблю эти трогательные моменты, они портят только макияж, — смахнув слезу, мама заулыбалась, затем перевела взгляд на Дина. — Береги её, она самое дорогое, что есть в моей жизни.

— Разумеется, миссис Уэсли. Вам не о чем беспокоиться, Вы же знаете, что со мной она в надёжных руках. — Дин искренне улыбнулся, и мама на прощание обхватила нас обоих.

— Знаю, Дин, спасибо, ты чудесный парень. Ну всё, хватит этих телячьих нежностей, мне пора на регистрацию. Мелисса, я позвоню тебе, как только приземлюсь. Знай, вы всегда можете прилететь ко мне в гости.

— Хорошо, мам! Я буду ждать твоего звонка! Люблю тебя! — не в силах больше сдерживать свои эмоции я расплакалась, понимая, как мне будет матери очень не хватать.

— Боже, Мелисса, у тебя такой вид, будто ты её на войну проводила, а не в чудесный город... Иди сюда... — сказал Дин, нежно поглаживая меня по макушке.

— Просто я привыкла, что она всегда рядом...

— Мы всегда можем слетать к ней, это не проблема. А я тем временем как раз навещу свою маму и друзей, и тебя познакомлю с ними. Потом проведу тебя по лучшим местам и пляжам Лос-Анджелеса. Ну же, Мел, где твоя улыбка от которой я таю?

— Да, мы обязательно слетаем туда вместе.

— Тогда почему я до сих пор не вижу радости в твоих глазах? — он взял меня за подбородок. Смахнув слёзы, я улыбнулась ему. — Вот, так-то лучше, детка, — он нежно коснулся моих губ, — Я люблю тебя. Давай заедем куда-нибудь по дороге перекусим?

— Давай, я с удовольствием выпью бокал шампанского, мне нужно снять напряжение.

— Начинается, я сниму тебе его ночью.