Глава 7: Вместе

В ушах стоял глухой звон; голова и тело ощущались тяжелее обычного. Гарри лежал на твердом полу — ему было так жарко. Слишком жарко. И снова мучила жажда. Он попробовал открыть глаза, но понял, что не может разомкнуть веки.

— Вот, — донесся низкий голос откуда-то сверху. — Пей.

Голову мягко приподняли, придерживая за затылок, губ знакомо коснулся прохладный металл, и в рот полилась живительная влага. Инстинкты тут же взяли верх. Гарри пил, наслаждаясь вкусной водой: с каждым глотком ему становилось все легче — разум прояснялся. Сев, он неосознанно потянулся к чаше и продолжил пить.

Смех, раздавшийся в тишине, заставил его опустить кубок. Он поднял голову на звук.

— Какая сильная жажда, Гарри, — протянул Риддл.

Риддл.

Элегантная зеленая мантия, расшитая серебром, придавала ему царственный вид. Гарри узнал одеяние, которое видел здесь раньше. Похоже, оно хранилось в сейфе не один век: Риддл выглядел как принц из средневековой сказки.

Как долго Гарри лежал в отключке?

Он с трудом отвел взгляд от Риддла: намного сложнее оказалось не думать о произошедшем между ними. Гарри надеялся, что с тех пор прошло немного времени. Он быстро огляделся по сторонам, ожидая увидеть парящие ключи и похожий на собор зал, но воспоминание исчезло, словно его и не было. Сердце сковал ужас. Гарри осознал, что они снова находятся в сейфе. Вместе.

Только он, Риддл и кубок.

Гарри старался не поддаваться панике, пусть все это и наводило на жуткие мысли.

— Нет, — решительно сказал он, отставляя кубок и поднимаясь на ноги. — Нет, нас не должно быть здесь! Риддл, наше время на исходе, ты и сам это знаешь — верни меня обратно в воспоминание, там у нас будет больше времени…

— Я не хочу, — прервал его Риддл пугающе спокойным тоном. Он вытянул перед собой руки, любуясь длинными бледными пальцами. — Это было… так давно.

— Мы должны идти! — прикрикнул Гарри, хватая его за руку. Он был и рад, и озадачен тем, какой реальной та ощущалась. — Открой дверь, дай нам хотя бы шанс сбежать!

Удивительно, но Риддл не разозлился на такую бесцеремонность — вместо этого он завороженно разглядывал руку Гарри на своем предплечье, а затем медленно поднял глаза. Их взгляды встретились.

— Нет, — мягко возразил он.

— Почему нет?

— Я никогда не покину это место, Гарри Поттер. И ты тоже.

Сердце оборвалось на этих словах — Гарри отпустил чужую руку.

— Нет, — покачал он головой. — Нет, это не… Мы не можем остаться в сейфе. Я здесь не умру.

— Никто и не говорит о смерти.

Гарри похолодел от ужаса. Даже царящая в сейфе жара полностью отступила на второй план.

— Ч… Что? — прохрипел он в непонимании.

Он коснулся предплечья в том месте, где еще недавно его схватил Гарри, — взгляд был прикован к собственной руке, когда Риддл заговорил:

— Разве тебе не кажется любопытным, — голос его звучал до странности монотонно, — что ты вообще можешь двигаться? Ты же видел, что стало с Джинни Уизли, пока ты не уничтожил дневник и не убил моего василиска. Она практически умерла, отдав силы, чтобы крестраж обрел материальное тело. Но ты в сознании, можешь ходить и говорить. Необычно, не правда ли?

Пальцы сами собой сжались в кулаки, мышцы напряглись, сердце учащенно забилось — чертов шрам снова начал покалывать. Гарри лихорадочно соображал. Нет, с ним точно не происходило того же, что с Джинни: он чувствовал себя живым, как никогда. Возможно, из-за адреналина.

— Почему? — спросил он — любопытство на мгновение победило панику.

Риддл снова перевел на него взгляд.

— Из-за меня, — ответил он. — Из-за меня и кубка Хельги Хаффлпафф. Я уже говорил тебе, что я необыкновенный магический артефакт. Ты в курсе, из чего сделан кубок, Гарри?

Гарри покачал головой.

Откуда ему было знать?

— Угадай.

Ему хотелось закричать, что у них нет времени, но вместо этого он сказал:

— Без понятия — из золота?

— Да, — ответил Риддл. — Но какого золота?

— Я не знаю! — не выдержал Гарри. — Не знаю, и это не имеет значения! Нам нужно…

— Кубок сделан из очень мощных магических компонентов, и все они имеют крайне важное значение, — перебил его Риддл.

Говорил он неторопливо, словно у них в запасе была куча времени.

— Первый — то самое золото, о котором ты сказал. Но это не обычный металл. Оно было создано при помощи вещи, хорошо тебе знакомой. Мы оба знаем, что у тебя когда-то был камень.

Все мысли вылетели из головы.

— Философский камень? — бесцветным голосом спросил он.

— Именно так, — Риддл кивнул. — Более того, золото переплавили и соединили с другими ингредиентами. Многие из них, несомненно, представляют интерес, но тот, что имеет отношение к сути нашего разговора, — не что иное, как кровь единорога. Кровь, отданная добровольно. Пусть и сложно в это поверить.

— Э-э, что?

— Нам с тобой не получить ее таким способом, верно? Но Хельга Хаффлпафф — женщина. Женщина с чистым сердцем. Оказалось, проклятием это становится, только если взять кровь против воли — через убийство. Я бы никогда не подумал, что единорог может отдать кровь добровольно, но, видимо, это возможно. Тогда проклятие оборачивается благословением.

Риддл расхохотался. От этого звука и от сказанных слов кожа Гарри покрылась мурашками.

— Вряд ли Волдеморт смог бы поймать единорога, не говоря уже о том, чтобы тот по своей воле пролил для него кровь. Нет, мы с ним, берем, что захотим, не спрашивая других. Но только не Хельга Хаффлпафф. Какая же гениальная идея — добавить в заколдованное золото столь благословенную кровь, а потом превратить в сосуд, из которого можно пить. Ты знаешь, что за драгоценный камень в глазу барсука?

Гарри больше не мог говорить и просто покачал головой. Шрам болезненно запульсировал.

— Зачарованный шунгит, — сам же и ответил Риддл. — Верно подобранная цепь исцеляющих заклинаний наделяет минерал способностью излечивать даже самые тяжелые раны. В дополнение к золоту из философского камня, шунгит имеет свойство очищать. Понимаешь, Гарри? На воду в кубке действуют заклинания, наложенные на шунгит, и та становится целебной: превращается в живую.

На последних словах глаза Риддла засияли: прямо как у барсука на чаше.

— Видишь? Теперь ты понимаешь, насколько я исключителен? Кубок Хельги Хаффлпафф так хорошо известен, что фигурирует в легендах и волшебного, и магловского фольклора. Испивший из чаши обретет вечную жизнь.

Сначала на лице крестража появилась ухмылка, а затем тот начал смеяться, запрокинув голову назад. Смех заполнил хранилище. Гарри казалось, что его душит эхо этого звука.

— Как только я нашел у себя эти свойства, у меня возникла нелепая мысль о том, что я более ценный, в отличие от остальных крестражей. Мне казалось, что Волдеморт, узнав о чаше, непременно бы вызволил меня из этой тюрьмы. Но нет… Нет. Его заботили более важные вещи, чем осколки души, которые и так были надежно спрятаны. Скорее всего, он не стал бы ничего менять. Разве что спрятал меня еще надежнее, потому что и так бессмертен. Я ему без надобности. Волдеморту лишь нужно знать, что никто меня не использует.

Риддл перевел на него взгляд:

— За исключением тебя.

Это безумное заявление вернуло Гарри дар речи.

— О чем ты, мать твою, говоришь? — спросил он. — Ты как смотрел мои воспоминания? Должен был заметить, что дела обстоят иначе. Больше всего на свете он хочет меня убить. Он…

От резкой боли во лбу на миг перехватило дыхание. Гарри отмахнулся от нее и заставил себя говорить дальше.

— Волдеморт уже идет сюда с желанием меня убить, и тогда ты навсегда останешься один.

— Нет, — отрезал Риддл. — Тут ты ошибаешься, Гарри Поттер. Он захочет сохранить тебе жизнь так же, как мне. Навсегда.

— Нет, он точно этого не захочет, я…

— Крестраж.

Слова застряли у Гарри в горле. Риддл смотрел на него не отрываясь.

— …что ты сейчас сказал? — выдохнул Гарри, не желая принимать услышанное.

— Ты крестраж, — повторил тот. — Такой же, как я.

— Нет, — тут же возразил он. — Я не вещь.

— Ты прекрасно знаешь, что крестражем не обязательно должен быть предмет, — сказал Риддл. — В одном из твоих самых ярких воспоминаний я видел змею. Нагини. Интересный, хоть и предсказуемый выбор. У меня была похожая идея с василиском, но тогда я был молод и неопытен. Не использовать этот вариант оказалось верным решением, ведь ты убил его, но создать крестраж из живого существа вполне возможно. Ты — наглядное тому доказательство.

— Ложь, — категорично заявил Гарри.

— Вовсе нет, — парировал Риддл, чей голос теперь звучал пугающе непринужденно. — Если ты хоть минуту хорошенько поразмыслишь, то поймешь, что я прав.

Тот снова рассмеялся — на этот раз тише. Голова Гарри шла кругом от ужаса.

Невозможно. Это не могло быть правдой. И все же, если отбросить сомнения, к его огорчению, в словах Риддла и правда имелся смысл.

Чуждые ему вспышки эмоций. Связь между ним и Волдемортом, которую даже Дамблдор не мог объяснить. Однажды тот туманно выразился про некий «магический след». Но ведь директор знал о Волдеморте и крестражах больше, чем кто бы то ни было. Вдруг он все-таки понимал, что Гарри такое?..

Не потому ли Дамблдор поручил ему миссию убить Волдеморта? Гарри все равно бы пришлось умереть ради выполнения этой задачи.

Сердце замерло — а потом ухнуло куда-то вниз, так глубоко, что он словно перестал что-либо чувствовать.

— Вижу, ты все-таки веришь мне, — продолжил Риддл. — Но, очевидно, ты стал ошибкой: непонятным образом Волдеморт вложил в младенца частицу своей души — незапланированный крестраж. Он и сейчас не догадывается, кто ты такой. Но стоит только ему понять… Осмелюсь сказать, что точно знаю, какая судьба тебя ждет, Гарри Поттер.

Риддл приглашающе развел руки в стороны — блеснула серебром нить на рукавах зеленой мантии. Повсюду сверкало золото и переливались драгоценные камни и сокровища. Гарри ошеломленно оглядел зал, в котором еще витало удушливое тепло, и ощутил, что вот-вот потеряет сознание.

— Что?.. — спросил он. Это было единственное слово, которое удалось произнести.

Шрам запульсировал болью. Вместе с этим к нему пришло короткое видение, от которого душа ушла в пятки: вестибюль Гринготтса.

Картинка быстро исчезла, но болезненная пульсация в шраме так и осталась.

— Нет! — закричал Гарри. Паника, охватившая его, граничила с безумием.

Он ринулся вперед и схватил Риддла за ворот мантии — в мозолистых потных ладонях та ощущалась мягкой как бархат.

— Пожалуйста, открой дверь! Прошу тебя, мы еще можем сбежать, можем выбраться. Я сделаю все, что захочешь…

Он летел вниз подобно молнии, погружаясь во тьму подземелий Гринготтса, и ни тележка, ни сопровождение гоблинов не понадобились Волдеморту…

Моргнув, он снова увидел Риддла. Никогда за всю свою жизнь Гарри не испытывал такого безумного отчаяния. Он упал на колени — его история просто не могла закончиться так.

— Пожалуйста! — взмолился Гарри, цепляясь за штанины чужих брюк, — Риддл наблюдал за его унижением с холодной отстраненностью. — Умоляю тебя, нам нужно уходить прямо сейчас!

Риддл склонил голову набок, выглядя слегка задумчивым.

— Как трогательно, — протянул он, а затем поднял руку и щелкнул пальцами.

Сзади раздался скрежет, за которым последовала серия металлических ударов. Когда Гарри обернулся на звук, то увидел перед собой рыцарские доспехи — теперь те будто ожили по-настоящему. Через мгновение они, точно неумолимый страж, схватили его и начали тащить назад — их тяжелые руки были горячими и до ужаса сильными.

— Риддл! — закричал Гарри, пытаясь вырваться.

Пересохшее горло саднило, а в теле вспыхивала боль всякий раз, как доспехи его касались. Но все это было бесполезно — те с лёгкостью удерживали Гарри в железной хватке.

— Риддл, прекрати это, позволь мне уйти!

Волдеморт мягко приземлился на каменный пол. Неистовый гнев охватил его, когда он увидел, что те идиоты нисколько не преувеличивали. Примыкающий к хранилищу коридор был осквернен: рельсы, где обычно ездили тележки, оказались сломаны, а древний дракон, некогда охранявший его сейф — исчез. Неподалеку валялись покореженные оковы. Так Гарри Поттер снова от него сбежал…

Гарри успел ощутить секундное облегчение — похоже, Гермионе и Рону удалось сбежать! Неужели верхом на драконе? — как сердце затопил ледяной гнев. Яркие эмоции Волдеморта сразу затмили его собственные, и он почти поддался им, как вдруг на границе сознания мелькнуло что-то еще.

— Нет, — прозвучал голос Риддла — Гарри услышал его в своих мыслях. — Он не сбежал.

Пожалуй, Гарри сейчас испытывал самое необычное ощущение в своей жизни: стоило крестражу заговорить, как перед глазами возникли Риддл… и он сам. Только вот на происходящее Гарри смотрел чужими глазами. Это было странно до тошноты — даже болезненно. И жутко дезориентировало. Он видел и руины в коридоре, и изможденного себя в руках волшебных доспехов.

Гарри понял, что смотрит глазами Риддла так же, как когда-то видел мистера Уизли через Нагини. В то же время он наблюдал глазами Волдеморта. И причина этому могла быть только одна…

Гарри стало дурно.

— НЕТ! — завопил он, отбиваясь от доспехов.

В ответ железная рука зажала ему рот. На него обрушился шквал эмоций: сначала смятение, следом безумная радость, гнев и снова смятение.

— Ты… пробудился, — в глубине сознания раздалось шипение Волдеморта.

Судя по тону, он не был доволен. И говорил не с Гарри.

— Да, — ответил Риддл, чей голос был гораздо ниже и мелодичнее: более человечный, чем у Волдеморта, что сейчас находился за дверью хранилища.

Смог бы тот войти, если бы захотел? Гарри не был уверен.

— Я пробудился. И все благодаря восхитительной душе Гарри Джеймса Поттера, проникшего в сейф, чтобы украсть чашу. Ему явно не удалось проделать со мной то, что он сделал с остальными крестражами и… с тобой.

Несмотря на жгучую боль в голове и ужас, захлестнувший разум, Гарри был заинтригован разговором, связанным с ним напрямую: Волдеморт общался с одним из драгоценных крестражей, а тот явно подначивал его.

— Надеюсь, ты насладился своим красноречием, — ответил Волдеморт, закипая от раздражения, — Гарри видел, как тот подходит все ближе к двери сейфа. — Ты оказал большую услугу, задержав мальчишку. Но ему пришла пора умереть.

Волдеморт поднял руку — в паучьих пальцах мелькнула длинная палочка из темного дерева.

— Прежде чем бесповоротно уничтожить барьер, защищающий два твоих крестража, может, ты захочешь услышать то, что я скажу?

Волдеморт замер. Гарри снова пытался кричать, умоляя Риддла остановиться, но доспехи держали его крепко. Было мучительно больно наблюдать за своими же жалкими попытками вырваться.

— Что ты сказал? — прошипел Волдеморт.

— Два крестража. Да, ты не ослышался. Один из них — я, непревзойденный кубок Хельги Хаффлпафф, который ты так и не оценил по достоинству. Второй — тот, кого ты пытался убить столько раз, но не смог — Гарри Поттер, который, полагаю, оказался случайностью?

Ответа не последовало. Хотя он смог уловить, как Волдеморт вначале буквально оцепенел от шока, но этот приятный для Гарри миг длился недолго.

Секунда, и он уже кричал в металлическую перчатку. Огненная змея обвилась вокруг него кольцами, душа в смертоносных объятиях. Ее жар разлился под кожей, жег глаза, полыхал в душе — весь мир застелила красная пелена.

Ещё через мгновение эта ужасная, но столь знакомая боль исчезла. Пришло понимание, что Волдеморт снова пытался им овладеть. Тело обмякло, и Гарри тяжело привалился к доспехам. Сил на борьбу не осталось. Несмотря на тепло, источаемое доспехом, по спине прошла ледяная дрожь.

Риддл рассмеялся. По тому, как неестественно звучал его голос, Гарри понял, что крестраж тоже ощутил воздействие магии. Все они ощутили.

— Думаю, сложно овладеть чьей-то душой, когда она полностью осознает вторжение и вовсе не желает, чтобы ею обладали, — хмыкнул тот. — Гарри Поттер — не твоя ручная змея и не несчастная одиннадцатилетняя девочка.

Волдеморт издал разочарованное шипение.

— Он не мой крестраж. Это невозможно, — сказал он.

— Но это так, — ответил Риддл. — Я почувствовал это. Увидел в нем частицу, так сильно похожую на меня, переплетенную с его чистой цельной душой.

Гарри Поттер — крестраж. Поэтому он может говорить на змеином языке нашего предка. И, честно говоря, меня шокирует, что ты до сих пор этого не понял. Он — часть тебя, один из нас… Если, конечно, ты сумел защитить свои остальные крестражи.

— Конечно, они в сохранности, — прорычал Волдеморт.

Гарри заметил, что ответ прозвучал скорее как упрек учителя строптивому студенту, и не более того.

— Я приложил немало усилий, чтобы спрятать крестражи.

— Тогда тебе стоит в ближайшее время проверить медальон, — холодно сказал Риддл.

На лице Волдеморта мелькнули удивление и страх, но он быстро справился с собой.

— Гарри Джеймс Поттер… Мальчик, который выжил, — задумчиво протянул тот.

Нутро скрутило от ужаса. Он чувствовал, что Волдеморт мысленно переваривает этот неожиданный факт так же, как и сам Гарри всего несколько минут назад.

— Крестраж. Мой крестраж.

Затем наступила гнетущая тишина.

«Убей меня», — пронеслась в голове безумная мысль.

Гарри чувствовал себя побежденным. Его захлестнуло отчаяние. Было интересно, слышат ли его мысли Риддл и Волдеморт. Он надеялся, что да.

«Пора положить этому конец. Неважно, что я крестраж. Пророчество должно исполниться. Убей меня или умрешь сам».

Гнев и страх нахлынули удушливой волной. Гарри понял, что его слышат. Словно в замедленной съёмке, он наблюдал, как Волдеморт с той стороны поднимает руку, готовясь наложить заклинание, чтобы одним махом снести дверь.

— Позволь предложить другой вариант, — сказал Риддл, не став ждать, пока Волдеморт согласится выслушать его. — Конечно, ты можешь войти и убить Гарри Поттера, тем самым снова превратив меня в безмолвный артефакт, но тогда придется перепрятать кубок. Я знаю, какое заклинание может отпереть эту дверь. Оно настолько мощное, что после него защита сейфа будет разрушена и для сокровищ понадобится новое безопасное место. Вряд ли для тебя это проблема, но все же возникнут определенные… неудобства.

Выдержав паузу, Риддл продолжил:

— Предлагаю оставить нас обоих здесь. Поттер — твой крестраж, как и я. Кубок много лет надежно хранился в сейфе. Более безопасного места для сосуда Волдеморта не существует. Оставь Гарри Поттера здесь: со мной.

Жестокий смех Волдеморта разрезал воздух.

— Он человек, — ответил тот. — Если я сделаю, как ты просишь, он умрет от голода и жажды за считаные дни, или ты высосешь его досуха, чтобы обрести полноценное тело. Как бы ни забавно было знать, что в сейфе живёт ещё одна версия меня, я предпочел бы не беспокоиться о таких вещах. Ты был создан не для этого.

— Беспокоиться? — переспросил Риддл. — Мы оба знаем, что ты легко можешь наложить на дверь заклинание, которое навсегда запечатает этот сейф — никто больше не сможет ни войти, ни выйти. И ты ошибаешься, полагая, что он умрет. Я могу поддерживать его жизнь вечно. Я не зря говорил, что ты сильно недооценил уникальность кубка, то есть меня. Я могу создавать бесконечный запас жизненного эликсира… живую воду, если угодно. Хельга Хаффлпафф была создательницей легендарной чаши Грааля — Святого Грааля. Я — источник бессмертия.

Риддл снова засмеялся, а на Гарри обрушился новый поток чувств Волдеморта: шок, благоговение и нескрываемое раздражение.

— Это даже слишком идеально, — заметил крестраж. — Мы гарантируем тебе бессмертие, поддерживая жизнь друг друга в сейфе. Душа Гарри, в которой, так уж случилось, есть частица твоей, станет питать меня, а он будет пить живую воду снова и снова.

И вновь наступила зловещая тишина, пока Волдеморт лихорадочно обдумывал альтернативу убийству, которое он так долго желал совершить. Неприятие росло в душе Гарри с каждой секундой.

«Нет, — умоляюще подумал он. — Прошу, Волдеморт, не делай этого. Пожалуйста. Лучше умереть — убей меня».

В мгновение Гарри озарило понимание: Волдеморт наслаждается его мольбами о смерти. Тем не менее тот ему не ответил, обратившись к крестражу:

— И что ты будешь с ним делать? — тихо спросил Волдеморт, игнорируя Гарри.

— Все что захочу, — беззастенчиво ответил Риддл. — Он мой. Оставь Гарри Поттера мне. Навсегда закрой дверь хранилища и никогда больше не вспоминай о нем.

Гарри не сомневался в том, что Волдеморт не согласится на подобное. Он сам слышал, как тот твердил, что собственноручно должен убить его — и что Гарри принадлежит лишь ему и никому другому.

И тогда Гарри накрыло страстное, чуждое ему желание, переходящее в яростное намерение сломать дверь и ворваться в сейф, чтобы поставить на место дерзкий крестраж, а после и добраться до него, Гарри Поттера, своей немезиды, которого он так отчаянно желал уничтожить и так жаждал увидеть, как погаснет свет в его глазах…

Волдеморт поднял руку, и Гарри задержал дыхание — это был конец. Он собирался снести дверь и убить его. Все было кончено.

Вспышка магии озарила хранилище, чуть не ослепив Гарри. Он был уверен, что если бы стоял по ту сторону двери, то наверняка бы ослеп. Послышалось низкое шипение. Когда свет померк, потрясенный Гарри увидел не разрушенный вход, а совершенно целую дверь — только теперь с гравировкой в виде огромной, извивающейся змеи.

Он сразу почувствовал раздражение Риддла, который тоже ее увидел.

— Оставляешь себе возможность передумать? — насмешливо спросил тот. — Это равносильно тому, чтобы открыть дверь собственной гибели, мой Лорд.

Волдеморт не ответил. Воздух завибрировал от магии, и мучительная связь, соединявшая их всех, разорвалась. Гарри снова вернулся в своё сознание.

Доспехи вдруг отпустили его. Он неловко упал на пол и приподнялся на коленях, чтобы взглянуть на Риддла.

— Подожди, что сейчас произошло? — спросил Гарри. — Волдеморт ушел? Он действительно нас здесь оставил?

— Да, — тихо сказал Риддл. — Ушел. Мудрое решение.

Гарри с трудом мог в это поверить.

— Что… что он сделал с дверью?

— Зачаровал ее так, что лишь владеющий парселтангом сможет войти в хранилище, — ответил тот раздраженно и слегка скучающе. — Раньше я часто использовал это заклинание. Можно было подумать, что с годами я стану более изобретательным. Но нет. Весьма неразумный шаг с его стороны — оставить себе лазейку. Думаю, в один прекрасный день любопытство возьмет над ним верх.

Риддл посмотрел на Гарри — его темные глаза блестели, как два драгоценных камня:

— Возможно, однажды ему захочется с тобой поиграть.

Гарри не хотел представлять, как могла бы выглядеть такая «игра».

— Мы можем сбежать сейчас, — предложил он. — Просто подождем, когда он уйдёт, а потом…

— Ты вообще слушаешь? Он запечатал дверь снаружи, Гарри. Хотя для нас с тобой это не имеет большого значения, мы и так бы не вышли отсюда. Теперь нас просто заперли надежнее.

Гарри неверяще покачал головой, начиная злиться.

— Нет, — возразил он. — Это ведь ты запер нас здесь, именно ты закрыл дверь, и ты же мог бы ее открыть и выпустить нас. Ты…

Он осекся, наткнувшись на самодовольный взгляд Риддла.

— Да, я действительно закрыл дверь. Здесь ты прав, — признал тот с лукавой улыбкой, — но это все, на что мне хватило сил. Мы в Гринготтсе, Гарри. Я, конечно, имею власть над многими вещами в сейфе, но древнюю магию этого места контролировать не могу. Когда такое старое хранилище закрывают, оно остается запертым навсегда. Открыть дверь способен только гоблин, либо можно применить очень мощную магию, разрушив сейф без возможности восстановления, — улыбка Риддла превратилась в широкую ухмылку. — Но было весело позволить тебе думать, что я обладаю силой, способной открывать сейф, когда мне заблагорассудится. Ты так забавно пытался торговаться со мной. Знаешь, это было почти мило.

Он подмигнул.

На несколько мгновений Гарри просто опешил, переваривая услышанное, а потом вскочил на ноги, позабыв об усталости.

— Ты ублюдок! — закричал он, охваченный неведомой доселе яростью.

Это был гнев человека, лишившегося последней надежды; человека, которому уже нечего было терять. Ярость сжигала его изнутри, и в следующий миг Гарри бросился на Риддла.

— Я убью тебя! Клянусь, убью!

Он попытался ударить того, но Риддл, казалось, без особых усилий увернулся, шагнув в сторону. Гарри по инерции пролетел вперед, едва не завалившись в обжигающую груду золота, но сумел устоять на ногах. Он резко обернулся, чтобы снова встретиться лицом к лицу с Риддлом.

— Серьезно, Гарри? — холодно спросил он. — Магловская дуэль? Полагаю, у нас мало вариантов, учитывая размер сейфа. Но можешь воспользоваться фальшивым мечом Гриффиндора и поиграть в рыцаря, — его глаза внезапно вспыхнули гневом. — Может, покажешь мне, как убил василиска? Воссоздашь один из ярких моментов своей жизни хотя бы здесь. Ведь теперь, когда тебе вынесен пожизненный приговор, у тебя больше не будет возможности проявить храбрость. Никогда.

Гарри решил доказать его неправоту прямо здесь и сейчас: подняв с земли кубок, он с силой метнул его прямо в голову Риддла. Тот, как и ожидалось, поймал посудину, и в этот момент Гарри бросился вперед, застигнув крестраж врасплох. Он пихнул его плечом в живот и обхватил за талию. Сильный удар выбил из Риддла дух, вырвав болезненный стон, отчего Гарри почувствовал удовлетворение.

«Спасибо Дадли за уроки магловских драк», — подумал он в полубреду, толкнув Риддла в пышущую жаром груду золота.

Риддл быстро оправился от атаки. Однако Гарри с удовольствием заметил, что жар галеонов подействовал и на него, и на его великолепную мантию: в местах прикосновения с золотом ткань обуглилась и потемнела, а кожа на теле мгновенно стала красной от ожогов. Риддл издал яростный крик, и внезапно голову Гарри пронзила острая боль. Он отшатнулся, выпустив его, и потер ноющий череп, по которому пришелся удар.

— Ты что, ударил меня гребаным кубком?! — заорал Гарри.

Риддл проигнорировал вопрос. Судя по тому, как он сжимал в руках чашу, все было очевидно. Быстро поднявшись, Риддл отошёл от проклятой кучи золота и подбросил кубок вверх. Пролетев по воздуху, тот опустился на самую высокую полку хранилища с явным расчетом на то, чтобы Гарри не мог до него добраться.

— Ты дикарь, — прошипел Риддл, злобно сверкая глазами и стряхивая обугленные ошметки ткани со своей некогда красивой мантии.

Гарри вновь решил броситься на него, желая показать, что на этот раз Риддл очень даже прав. Но теперь тот был готов к нападению.

Он щелкнул пальцами, и все светильники разом погасли — хранилище мгновенно погрузилось во тьму. Гарри растерянно замер.

— Что за херня! — крикнул он, продолжая стоять на месте: не хотелось случайно врезаться в доспехи или что-нибудь похуже. — Ты просто трус, ты…

Под коленки внезапно ударило что-то твердое. Гарри потерял равновесие. Риддл молниеносно схватил его руку и умело завел её за спину — слишком умело для того, кто презирает магловские драки. С губ Гарри сорвался хрип, но Риддл не ослабил хватку, а лишь потянул сильнее. Послышался отвратительный хруст. Гарри ощутил, как его плечо выскочило из сустава.

Один из светильников вспыхнул, когда Гарри упал вперед. Он кричал, и глаза его слезились за стёклами очков, которые лишь чудом не разбились, а Риддл стоял над ним, равнодушно слушая его вопли и наблюдая за тем, как он корчится на земле в агонии.

— Наверное, это очень больно, — бесцветным тоном сказал тот.

Гарри не мог ответить. Его хватило только на то, чтобы перевернуться на бок в попытке хоть немного умерить боль и сдержать очередной крик. Раненая рука лежала плетью, а плечо адски горело.

— Я, естественно, мог бы тебя исцелить, — добавил Риддл. — Но для начала ты должен извиниться за свое варварское нападение.

— Пошел ты, — выплюнул Гарри. От невыносимой боли хотелось кричать, но ему было без разницы. — Иди к черту ублюдок, иди к черту!

Мгновение Риддл смотрел на него, все с тем же выражением безразличия на лице.

— Отлично, — заключил он, развернувшись и направившись вглубь сейфа, где стояло безвкусное, украшенное драгоценными камнями кресло. Несмотря на обгоревшую мантию, Риддл уселся в него с неземным величием.

Он походил на злого Прекрасного Принца, красивого и жестокого.

— Дай знать, когда будешь готов умолять, Гарри, — мягко сказал Риддл, его темные глаза блестели. — В конце концов…

Он сцепил руки на коленях и улыбнулся.

— …у нас нет ничего, кроме времени.