Глава 3: Лицом к лицу
Ощущение было знакомым. Гарри казалось, что он парит и падает одновременно, мягко опускаясь на какой-то иной план бытия, который не был полностью отделен от привычного ему мира, а возможно, примыкал к нему. Он соскальзывал в эхо воспоминаний.
То же самое он чувствовал, погружаясь в прошлое дневника.
Ноги Гарри коснулись пола такого привычного и дорогого его сердцу места: Большого зала Хогвартса. Мгновенно нахлынуло почти сокрушительное чувство тоски по дому. Ракурс переменился, и в поле зрения появились звезды, яркими точками рассыпавшиеся над ним по зачарованному потолку замка - они были отражением реального звездного неба. Гораздо ближе он видел парящие свечи. Их крошечные языки пламени освещали зал, который, как вскоре понял Гарри, был далеко не пуст.
По мере того, как воспоминание обретало чёткость, Гарри смог увидеть их: сотни студентов в форме Хогвартса, чьи маленькие лица сияли в свете свечей, как множество фонарей. Для такой толпы в Зале было необычайно тихо - студенты говорили украдкой, негромко перешептываясь. Призраки выглядели странно оцепеневшими, паря возле своих факультетов, и Гарри они показались гораздо более жуткими, чем обычно. Ему потребовалось всего лишь мгновение, чтобы понять причину. Перед учениками стояли золотые тарелки и кубки, но никакой еды не было. Около столов каждого факультета зияло пустое пространство, и весь зал гудел от предвкушения.
«Это церемония распределения», - сообразил Гарри.
Распределения Риддла...
Как раз в тот момент, когда у него в голове промелькнула эта мысль, входные двери распахнулись, и внутрь Большого зала, шаркая ногами, вошла шеренга первокурсников.
Боже, неужто они и правда были такими малышами?
Гарри подошел ближе и стал протискиваться между столами двух факультетов, ища глазами темную макушку Риддла. Гарри знал, что тот был довольно высок для своего возраста, поэтому его можно легко заметить...
Гарри остановился в замешательстве, когда увидел первую девочку в очереди. Она была очень похожа на Ханну Аббот.
Очень сильно похожа на Ханну Аббот.
Гарри помчался вдоль шеренги и был глубоко потрясен, обнаружив там не одиннадцатилетнего Тома Риддла... а самого себя.
Гарри Джеймс Поттер, неуклюжий и нервный, стоял в очереди за Салли-Энн Перкс. Впереди была Гермиона с густыми каштановыми волосами и выпирающими зубами. За ним стоял Рон, на лице которого было написано тревожное облегчение, ведь он думал, что распределение будет включать в себя поединок с троллем - вспомнил Гарри, - и явно был приятно удивлён, что нужно будет всего лишь примерить шляпу.
Гарри развернулся и вдруг увидел повсюду знакомые лица: близнецы Уизли и Перси, как всегда, были за Гриффиндорским столом. Юная Чжоу Чанг сидела за столом Рейвенкло, а Седрик Диггори - Хаффлпаффа. За длинным преподавательским столом Гарри заметил Снейпа и Квиррелла, у которого торчал из затылка Волдеморт, а в центре, являя собой воплощение могущественного волшебства, восседал Дамблдор.
- Когда я назову ваше имя, вы наденете шляпу, сядете на табурет и будете распределены, - раздался властный голос МакГонагалл. Она кашлянула и, развернув перед собой свиток, назвала имя: - Аббот, Ханна!
Началось распределение, и мысли Гарри закрутились по спирали. Как получилось, что он оказался здесь: в своей памяти? Дневник мог показать ему только собственные воспоминания. Тот никогда не выведывал ничего у Гарри сверх того, что он сам писал на его страницах.
- Я не соглашался на это, - громко заявил Гарри.
Крутанувшись на месте, он зашагал к столу Слизерина и прошел сквозь него, словно призрак. Милисента Булстроуд заняла место в первом ряду, выглядя крайне довольной собой.
- Ты не можешь просто так смотреть мои воспоминания. Эй!
Гарри, не видя в зале никакой версии Риддла, на которую можно было бы наорать, обратил свой гнев на заколдованный потолок.
- Ты слышишь меня? Убирайся из моей головы! Верни меня обратно!
Иллюзорные звезды замерцали ему в ответ. Гарри уставился в фальшивое небо и принялся яростно расхаживать туда-сюда.
«Может быть, я сам смогу выбраться отсюда», - подумал он. Гарри закрыл глаза, вышагивая взад-вперед по залу, проходя сквозь столы и студентов и совершенно ничего при этом не чувствуя. Он представил себе хранилище, как будто увидев его перед внутренним взором и проигнорировав воспоминание, он сможет вернуться в реальность.
- Грейнджер, Гермиона!.. ГРИФФИНДОР!
Не смотри, не обращай внимания, думай о хранилище...
- Лонгботтом, Невилл!.. ГРИФФИНДОР!
Не вовлекайся, представь себе эти дурацкие доспехи...
- Малфой, Драко! СЛИЗЕРИН!
Ла-ла-ла, я вас не слышу...
Любопытство Гарри взяло над ним верх, когда прозвучало «Перкс, Салли-Энн». Девочка с песочными волосами села на табурет, и уже через мгновение шляпа крикнула: ХАФФЛПАФФ! Что означало...
- Поттер, Гарри!
Сейчас Гарри испытывал ощущения, схожие с прошлым разом, когда назвали его имя. Тревожное волнение, передающееся от других студентов, зародилось у него в животе, когда по залу шипящими огоньками вспыхнули шепотки:
- Она сказала «Поттер»?
- Тот самый Гарри Поттер?
«Отлично», - мрачно подумал он.
Вот тебе и крестраж, не знающий, кто Гарри такой. Из этого воспоминания было совершенно ясно, что он, Гарри Поттер, личность известная. А уж если наблюдать со стороны, то это становилось еще очевиднее.
«Но крестраж пока не знает, почему я знаменит», - успокоил себя Гарри.
Он шёл рядом со своим воспоминанием, жалея, что не может поделиться уверенностью, которой у него никогда не было в том возрасте, с его одиннадцатилетним «я». Маленький Гарри сел на табурет и натянул шляпу на голову так, что лицо почти полностью скрылось за широкими полями.
- Хм... Сложно, очень сложно...
Гарри был поражен, услышав этот голос. Он принадлежал распределяющей шляпе, и когда-то их разговор был очень личным.
«Только не Слизерин», - подумал он и почувствовал эхо тех же намерений в своей голове. Его детское «я» вцепилось в табурет так сильно, что побелели костяшки пальцев.
Не Слизерин, только не Слизерин...
- Только не Слизерин, да? - спросила шляпа. - Ты уверен? Ты мог бы стать великим...
Он заткнул уши и отошел от табурета, в который раз пытаясь отгородиться от воспоминаний. Гарри уж точно было не нужно, чтобы Риддл знал, что шляпа хотела отправить его на Слизерин.
Да и вообще хоть что-нибудь о нем.
Это было бесполезно.
- Слизерин поможет тебе на пути к величию, это несомненно... Нет? Ну, если ты так уверен... Что ж, тогда ...ГРИФФИНДОР!
Крик шляпы разнесся по залу, и отовсюду раздались аплодисменты - ему хлопали намного громче, чем остальным первокурсникам. Маленький Гарри встал и на нетвердых ногах прошел к столу своего нового факультета, где Перси Уизли вскочил и крепко пожал ему руку, а близнецы принялись скандировать:
- С нами Поттер! С нами Поттер!
Но даже среди шума и радостных возгласов Гарри совершенно отчетливо услышал на задворках сознания чужой шепот:
- Интересно.
Он резко обернулся, прекрасно понимая, что заговорила не Распределяющая Шляпа, а крестраж. Гарри огляделся по сторонам, гнев и страх боролись в его сердце между собой.
- Убирайся из моих воспоминаний! - взревел он. - Прекрати все это!
Гарри застыл, когда взгляд упал на кого-то, выбивающегося из толпы учеников. Там, в самом конце зала, за столом Слизерина сидел студент и, казалось, вместе со всеми наблюдал за распределением. Только вот лицо его скрывала мутная тень, но он был необычен и в другом отношении: вся фигура имела странные, неясные очертания. И трудно было сказать, была ли тень на его лице из-за надвинутого капюшона, шляпы или темных волос.
Гарри осторожно подошел ближе, и внимание незнакомца вдруг переключилось в его сторону. Сердце Гарри пропустило удар, когда пара чужих глаз, ярких и до контраста ясных в сравнении с остальной частью размытого облика, уставилась на него.
Глаза эти были темными, словно тлеющие угли. Свет свечей крошечными искрами мерцал в их глубине.
Гарри даже охнуть не успел, как выронил из рук кубок и повалился на пол, приземлившись на задницу не в Большом зале Хогвартса, а все в том же хранилище.
Чаша с грохотом упала рядом на каменный пол, заставив Гарри вскрикнуть и спешно отпрянуть в сторону. Он встал на ноги и попятился, пока едва не уткнулся спиной в гору источающего тепло золота. Взяв себя в руки, Гарри вытер вспотевший лоб и поправил съехавшие очки, не отрывая взгляда от неподвижной чаши.
«Какого черта», - подумал он в очередной раз со времени своего заточения.
Он несколько раз глубоко вздохнул, чтобы сердцебиение пришло в норму. Гарри заметил, что кубок, похоже, не собирался двигаться, пока он не сводил с него глаз. Поэтому медленно опустился на пол и сел, скрестив ноги, сохраняя зрительный контакт с барсуком на чаше, чей гладкий черный глаз, казалось, насмешливо блеснул.
- Что это за херня сейчас была? - помрачнев, спросил он.
Кубок молчал. Гарри это привело в бешенство: он ведь знал, что крестраж мог ему ответить, а значит... не захотел.
- Ты сказал о равном обмене, - продолжил Гарри, чувствуя себя глупо, однако, все равно решив идти до конца.
- Ну хорошо. Ты дал мне воду. И после моего первого глотка... Хм, что же ты получил от меня взамен...
«Сознание», - понял Гарри.
Или не совсем оно, ведь и до этого крестраж уже в какой-то мере имел разум, но никак не мог этого показать. Раньше чаша не разговаривала. Но после первого глотка Гарри, крестраж смог прошептать ему одно слово...
- Я дал тебе голос, - заключил Гарри. - Это и был наш первый... обмен. Вода для меня, способность говорить для тебя. Итак, почему ты не отвечаешь?
Чаша по-прежнему молчала.
- Пожалуйста? - без особой уверенности добавил Гарри.
Вежливость, похоже, не играла никакой роли: кубок хранил безмолвие.
- Ну ладно. Хорошо, - скрипя зубами, продолжил он, - я сам разберусь с этим. Равноценный обмен... И что же, черт возьми, потом произошло? Ты дал мне еще воды и... получил доступ к моей памяти? Это и есть сделка? Вода взамен воспоминаний?
- Пока да, - прошептал голос, а затем полным самодовольства тоном протянул, - Гарри Поттер.
Гарри резко обернулся. Каждый раз, когда он слышал этот голос, ему казалось, что тот раздается за его спиной - он мог поклясться, что чувствует чужое дыхание у себя над ухом. Но, оглянувшись, он не увидел позади ничего, кроме все тех же груд золота и древних сокровищ.
- Как ты... Ох, да ладно!
Как только Гарри повернулся обратно к кубку, то обнаружил, что тот уже снова стоит в центре сейфа, ярко сверкая золотыми боками.
Полный прекрасной соблазнительной воды.
- Сейчас же прекрати перемещаться каждый раз, стоит мне отвести взгляд! Это... это...
Чертовски меня пугает, вот что собирался сказать Гарри, а потом вспомнил о том, какова сейчас была его цель.
- Это настораживает... Такая ужасная и непредсказуемая сила.
Чаша ничего не ответила, но Гарри показалось, что темный глаз барсука засиял чуть ярче.
- Что ж... теперь ты знаешь, как меня зовут, - произнес Гарри как можно более непринужденно. - И я знаю твое имя, крестраж. Или мне следует сказать Том Марволо Риддл, - Гарри усмехнулся. - Как тебе такой равноценный обмен?
Чаша не заговорила, но тут же отозвалась на его слова. Все лампы, освещавшие сейф, разом замерцали, и по хранилищу пронесся сверхъестественный порыв ветра, отчего кожа Гарри, несмотря на невыносимую жару, покрылась мурашками. Серебряные доспехи зловеще заскрипели, будто могли ожить в любой момент; простыня на картине в дальнем углу сейфа всколыхнулась, на мгновение обнажив черноту пустого холста. Фальшивый меч Гриффиндора заскользил по полке - острый металл издал жуткий пронзительный скрежет, резанувший Гарри по ушам.
- Ладно, ладно! - вскричал он. - Извини меня! Я больше не буду так говорить!
Сверхъестественный ветер прекратился.
Но шлем доспеха внезапно пришел в движение, поворачиваясь в его сторону, и теперь пустые темные глазницы смотрели прямо на Гарри. Он вздрогнул и перевел взгляд на чашу.
Наступил долгий момент безмолвия, отчего мысли в голове заметались стайкой потревоженных птиц. Гарри с усилием сконцентрировался, надеясь, возможно, получить хоть какое-то представление о том, чем сейчас занят Волдеморт. Но совершенно ничего не увидел и не почувствовал. Он убеждал себя, что это хороший знак. Ведь, если бы Волдеморт узнал, что он в хранилище, или поймай он Рона с Гермионой, Гарри бы определенно ощутил... что-нибудь.
«Маниакальную радость, наверное, - мрачно подумал он. - Я здесь чертовски легкая добыча... Его тупорылой ручной змее даже обездвиживать меня не надо, пока я заперт в сейфе».
Именно поэтому надо было найти способ выбраться отсюда и поскорее. Гарри нахмурился. Язык во рту опять ощущался так, будто его поджарили на солнце, а взъерошенные волосы стали мокрыми от пота. Он нашел свою рубашку и поднял её с пола, чтобы снова вытереть лицо.
- Обязательно создавать здесь такую невыносимую жару? - пробормотал он, одарив кубок сердитым взглядом.
Крестраж, естественно, не проронил ни слова - в том и не было нужды.
У Гарри мелькнула мысль, а не швырнуть ли в него своей мокрой от пота рубашкой, но он разумно решил отказаться от этой затеи.
Он опять начал расхаживать вокруг кубка.
Ощущалось это весьма странно и смахивало на то, как мелкая рыбешка кружит вокруг акулы. Гарри не сводил с крестража глаз, в очередной раз обдумывая способы побега. Вода в чаше маняще сверкала, дразня его своим неестественным блеском.
Гарри знал, что продолжать пить из кубка - чистое безумие, но в то же время это единственное, что поможет ему здесь выжить. Питье из него было неизбежностью, особенно из-за этой гребаной жары. Гарри не мог не признать, что крестраж действительно был невероятно могущественным и умным. Хотя это как раз-таки не удивительно. Меньшего от Тома Риддла он и не ожидал.
Но если он не перестанет пить, то чаша так и будет тянуть из него воспоминания, а Гарри даже не мог предположить, какие из них увидит Риддл. Ведь именно крестраж здесь дергал за ниточки, выбирая воспоминание, по его мнению, равноценное... глотку воды?
Гарри задумался о том, как можно измерить этот равноценный обмен, что неожиданно оказалось очень сложной задачей.
От размышлений у него разболелась голова, и Гарри стал ощущать легкое головокружение. Он потер виски и прикрыл глаза, стараясь отвлечься от саднящего чувства сухости в горле.
- Пей, - шепнул голос.
Гарри вперился взглядом в чашу.
- Отвали, - огрызнулся он и тут же пожалел об этом.
Что ж, вот тебе и попытки втереться в доверие...
Гарри снова закрыл глаза, пытаясь ещё раз уловить мысли Волдеморта... Волдеморт...
Волдеморт...
Глаза Гарри распахнулись. Импульс внезапного озарения - а может, он уже сходил с ума от обезвоживания, - поразил его. Без палочки Гарри не мог открыть дверь хранилища самостоятельно - крики тоже оказались бесполезны, но что, если он мог связаться с внешним миром иным способом?
Табу.
Гарри кивнул сам себе, начиная наворачивать круги вокруг чаши в два раза быстрее.
Да, если бы он произнес вслух имя Темного Лорда, то однозначно сработало бы табу и Егерям поступил бы сигнал. И те сразу бы аппарировали сюда... Или все-таки нет? Смогут ли Егеря аппарировать в сейф Гринготтса по следу табу? Да и услышат ли они его вообще? Вдруг древние стены хранилища заколдованы и заклятие просто не сработает?
Гарри обдумывал различные сценарии развития событий, хотя в голове у него неприятно пульсировало, и сосредоточиться было тяжело. Вариант первый: табу не сработает, и ничего не произойдет. Вариант второй: заклятие сработает, но Егеря не смогут отследить его или аппарировать в сейф, потому что Гарри находится в Гринготтсе. Вариант третий: табу сработает, им удастся сюда аппарировать, и тогда... Гарри оказался бы в хранилище один на один с вооруженными Егерями.
«Но я мог бы устроить им сюрприз», - подумал Гарри, без сомнений находясь уже в шаге от помешательства.
Он поднял взгляд на фальшивый меч Гриффиндора.
Нет, палочки у него не было... но зато имелось оружие.
Гарри залез на крышку сундука и ухватился за рукоять меча, лежащего на полке - та была ощутимо теплой. Гарри несколько раз взмахнул им для верности, а затем спрыгнул и, отойдя, присел за большим шкафом, в котором было полно старинных безвкусных мантий. Вытерев вспотевшие ладони о джинсы, он крепче сжал в руке меч.
Тяжело сглотнув, он ощутил, как горло обожгло болью. Перед тем, как осуществить задуманное, Гарри бросил на чашу последний взгляд. Да, он собирался рискнуть, чем бы ужасным этот риск не обернулся, пусть даже встречей с отрядом Егерей, лишь бы ни секундой дольше не оставаться в хранилище вместе с крестражем. Если Гарри суждено умереть, а ему суждено; если он здесь застрянет, то лучше он вступит в бой.
Не тратя больше времени на раздумья, Гарри поднял меч Гриффиндора, готовясь нанести удар из засады, и произнес запретное слово.
- Волдеморт.
На мгновение воцарилась тишина. Затаив дыхание, Гарри ждал их появления, надеялся услышать хлопки аппарации, готовясь атаковать с решимостью безумца.
Меч внезапно раскалился до бела, обжигая ладони, и разорвался на части. Гарри закричал от боли и выронил его, глядя, как не один, а целых три меча падают на каменный пол - звон металла гулким эхом отдался в ушах.
Отшатнувшись назад, он увидел, что на руках начали появляться волдыри, пока вся кожа дрожащих ладоней не покрылась ими.
Егеря не пришли.
Гарри выругался, рассерженный, но нисколько не удивленный. У него изначально было предчувствие, что табу здесь не сработает: хранилища Гринготтса защищала гораздо более древняя и могущественная магия, чем не так давно наложенный запрет. Гарри был в этом уверен.
Он ровным счетом ничего не добился - только снова разозлил крестраж.
Дрожь в руках нарастала по мере того, как на коже вздувались волдыри. Боль была адской. Голова Гарри раскалывалась, а мир помутнел за стеклами очков, которые к тому же криво сидели на его лице. Он даже не пытался выпрямить пальцы, так сильно те болели - казалось, что кожа на них горит огнем.
- Пей.
В этот раз голос и отдаленно не был похож на шепот. Он прозвучал резко и холодно, как приказ. Гарри посмотрел на кубок затуманенным взглядом, и хотя пространство вокруг расплывалось, он видел его очень ясно: вода в чаше сверкала бриллиантовым блеском, излучая неземное сияние.
Гарри ничего не мог с этим поделать - первобытная потребность в воде взяла верх. Он и глазом не успел моргнуть, как оказался стоящим на коленях перед чашей. Жуткая боль прошлась по обожженной коже, стоило ухватиться за металлические ручки, но он едва обратил на это внимание, когда сладкая прохладная влага коснулась губ.
Гарри пил жадно, большими глотками - дикая жажда буквально сводила его с ума, но вода закончилась слишком быстро.
- Еще, - прохрипел он, и к его радости чаша наполнилась снова.
Гарри пил, пил и пил.
Он не знал, сколько прошло времени - он пил, пока не насытился полностью, пока не ощутил, что обжигающая горло жажда наконец утолена. Теперь Гарри чувствовал себя совершенно иначе: в голове прояснилось, а руки перестали гореть.
Ошеломленный, он опустил кубок и с благоговением уставился на свои ладони - кожа на них была чистой и гладкой. Недавние ожоги полностью исцелились.
Что, черт возьми, он пил?
Мягкий смех раздался в его голове - сейчас тот звучал намного живее, чем раньше.
Гарри взглянул на опустевший кубок, и желудок его скрутило.
Сколько же воды он выпил в приступе безумия? Какие долги перед крестражем только что накопил?
Долго раздумывать над этим не пришлось. Веки Гарри затрепетали, закрываясь против воли, тело стало легким, как перышко, и вскоре он уже где-то парил - назад, в сторону, а потом вниз...
Мир, возникший вокруг Гарри, на этот раз представлял собой небольшой зал, залитый зловещим потусторонним светом. Стены его были сделаны из камня - одна часть комнаты освещалась фиолетовым, в то время как другая источала странный мерцающий полумрак. Источником света был зачарованный огонь: фиолетовые и черные языки пламени перекрывали два арочных входа, расположенные напротив друг друга. И там, в центре небольшого зала, стояла намного более юная версия его «я».
Гарри точно знал где и в каком отрезке времени он находился.
Ему было одиннадцать, и они с Гермионой прошли через вход в одном из последних коридоров подземелья. Семь сосудов стояли на столе перед Гарри-воспоминанием, чья школьная мантия была порвана после борьбы с дьявольскими силками.
Он находился в зале один, значит Гермиона, должно быть, только что ушла, выпив жидкость из круглой бутыли, перед тем как шагнуть сквозь фиолетовое пламя, чтобы послать весточку за помощью.
В тот раз Гарри впервые встретился лицом к лицу с Лордом Волдемортом.
Он закрыл глаза, от всей души желая, чтобы воспоминание развеялось и его вернуло обратно в хранилище, но это было бесполезно.
- Нет! - крикнул он, мотая головой.
Но его протест тоже был безнадежен. Гарри знал это.
Одиннадцатилетний он взял со стола самый маленький бутылек - жидкости в нем едва хватало на глоток.
- Я иду, - произнес он и выпил содержимое пузырька.
В ужасе, но не способный ничего сделать, Гарри последовал сквозь черное пламя за своим воспоминанием.
- Вы! - удивленно воскликнула его юная версия.
Квиррелл улыбнулся.
- Я, - спокойно ответил тот.
Невольно очарованный, Гарри с широко распахнутыми глазами наблюдал, как его младшее «я» беседует с Квирреллом, который вполне охотно объяснял, что это вовсе не Снейп целый год пытался убить Гарри.
- Какая напрасная трата времени, - произнес Квиррелл после того, как раскрыл, что все это время Снейп каждый раз пытался спасти Гарри, а не убить его.
- Ведь я все равно убью тебя сегодня ночью.
Квиррелл щелкнул пальцами, и юного Гарри мгновенно опутали веревки, выросшие прямо из-под земли.
- Ты слишком любопытен, чтобы оставаться в живых, Поттер.
Гарри оглядел каждый угол, пока Квиррелл продолжал говорить, но нигде не заметил и смутной тени Тома Риддла. Здесь были только младшая версия Гарри и криво улыбающийся Квиррелл в своем нелепом тюрбане.
- Зеркало - это ключ к поиску камня.
Квиррелл отвернулся от связанного мальчика, внимательным взглядом изучая зеркало.
- Я видел вас со Снейпом в лесу, - выпалил одиннадцатилетний он.
- Да, - согласно кивнул Квиррелл, обходя зеркало кругом, чтобы посмотреть, что за ним находится. - В то время он уже следил за мной, пытаясь выяснить, как далеко я зашел. Он подозревал меня с самого начала. Пытался запугать - как будто ему это было под силу, ведь на моей стороне сам Лорд Волдеморт...
Квиррелл вышел из-за зеркала и жадно уставился в серебристую гладь отражения.
- Я вижу камень, я преподношу его своему хозяину... но где же он?
Гарри наблюдал, как его юная версия безуспешно пытается освободиться от пут.
- Но мне всегда казалось, что Снейп жутко ненавидит меня.
- О да, - произнес Квиррелл. - Небо тому свидетель. Он учился в Хогвартсе вместе с твоим отцом, ты разве не знал? Они на дух не переносили друг друга. Но Снейп никогда не желал тебе смерти.
- Но я слышал, как вы плакали несколько дней назад, и подумал, что Снейп угрожал вам.
- Дело не в Снейпе. Иногда... - сказал Квиррелл, и в его глазах впервые мелькнул страх. - Иногда мне бывает нелегко следовать приказам моего хозяина. Он великий волшебник, а я слаб...
- Вы хотите сказать, что он был в том классе вместе с вами? - ахнул юный Гарри.
- Он со мной, где бы я ни был, - ответил Квиррелл. - Я встретил его, когда путешествовал по миру. В те времена я был глупым юношей, полным нелепых представлений о добре и зле. Лорд Волдеморт показал мне, как сильно я ошибался. Добра и зла не существует - есть только сила и есть те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ней...
Гарри вздрогнул, когда воспоминание при этих словах вдруг зловеще замерцало. Он повернулся и оглядел комнату, но так ничего и не заметил.
Квиррелл негромко выругался, привлекая к себе внимание.
- Не могу понять... Может, камень находится внутри зеркала? Должен ли я разбить его?
Одиннадцатилетний Гарри споткнулся и упал, в неудачной попытке подобраться ближе к зеркалу. Квиррелл продолжал говорить сам с собой, не обратив на него ни малейшего внимания.
- Что показывает это зеркало? Как оно работает? Помогите мне, повелитель! - воскликнул он.
- Используй мальчишку... - ответил высокий холодный голос. - Используй мальчишку...
Квиррелл обернулся к Гарри.
- Давай, Поттер, подойди-ка сюда.
Квиррелл хлопнул в ладоши - Гарри не мог не оценить театральность, с которой тот творил беспалочковую магию, - и веревки, связывающие его младшее «я» упали на пол. Ребенок медленно поднялся на ноги.
- Иди сюда, - повторил Квиррелл. - Посмотри в зеркало и скажи мне, что ты видишь.
Гарри из воспоминания подошел к зеркалу, и Квиррелл тут же встал за его спиной.
С любопытством наблюдая за своим отражением, Гарри гадал, увидит ли он сейчас то же, что и в прошлый раз. И вовсе не удивился, когда оказался прав, но ощутил разочарование.
Его охватила мрачная догадка: если он мог видеть происходящее в зеркале, то и крестраж скорее всего тоже.
Сначала ребенок в зеркале выглядел бледным и испуганным. Но через мгновение отражение улыбнулось. Оно сунуло руку в карман и вытащило оттуда кроваво-красный камень, а затем подмигнуло ему и спрятало камень обратно. Гарри знал, что в этот момент, Философский камень оказался в кармане его младшего «я».
- Ну? - рявкнул Квиррелл. - Что ты там видишь?
- Я вижу, как пожимаю руку профессору Дамблдору, - сказал одиннадцатилетний он. - Гриффиндор выиграл кубок школы благодаря мне!
Квиррелл снова выругался.
- Уйди отсюда! - рыкнул он.
Юный Гарри отпрянул в сторону, а потом тот самый холодный голос заговорил вновь.
- Он врет... Он врет... Дай мне поговорить с ним лицом к лицу...
- Но, мой господин, вы ещё недостаточно сильны!
- У меня достаточно сил... - возразил голос. - Для этого вполне достаточно...
Гарри наблюдал за Квирреллом, как и в прошлый раз оцепенев от ужаса - рука профессора потянулась к тюрбану, начиная его разворачивать. Ткань упала, и Квиррелл медленно повернулся к Гарри спиной. И тогда он увидел ужасное лицо Лорда Волдеморта.
Мертвенно-бледное, с тонкими черными венами, которые, словно длинные паучьи лапы, оплетали неестественно скошенный череп. Вместо носа - узкие щели, как у змеи. Но самым жутким в этом лице были сверкающие ярко-красные глаза.
- Гарри Поттер. Видишь, во что я превратился? - прошептало лицо. - Я стал лишь дымкой... химерой, бледной тенью прежнего себя... Я обретаю форму, только когда вселяюсь в чужое тело... Всегда находились те, кто готов был впустить меня в свой разум и сердце. Кровь единорога придала мне сил - ты видел, как верный Квиррелл пил ее для меня в лесу... и как только я заполучу эликсир жизни, то наконец смогу создать свое собственное тело. Итак, почему бы тебе не отдать мне камень, который лежит у тебя в кармане?
Маленький Гарри отшатнулся назад.
- Не будь глупцом, - сказал Волдеморт. - Лучше присоединяйся ко мне и спаси свою жизнь... Или тебя ждет тот же конец, что и твоих родителей. Они умерли, моля меня о пощаде.
- Лжец! - вскричал Гарри из воспоминания, и настоящего Гарри наполнила та же ярость.
- Ты был лжецом, - добавил Гарри. Он пристально смотрел на безобразное лицо Волдеморта, на котором играла сардоническая ухмылка, но обращался к подглядывающему крестражу, который, без сомнений, внимательно слушал.
Квирелл шел спиной к Гарри-воспоминанию - так, чтобы Волдеморт продолжал видеть его.
- Как трогательно, - прошипел Волдеморт. - Я всегда ценил храбрость. Да, мальчик, твои родители были храбрыми людьми. Сначала я убил твоего отца, хотя он отважно сражался... А вот твоей матери не обязательно было умирать, но она отчаянно пыталась тебя защитить... А теперь отдай мне камень, если не хочешь, чтобы ее жертва была напрасной.
- Никогда!
Гарри-воспоминание бросился ко входу с волшебным пламенем, но по залу пронесся яростный крик Волдеморта: «Лови его!», и в следующее мгновение рука Квиррелла сомкнулась на его запястье. Юный Гарри закричал, и Квиррелл вдруг отпустил его, словно обжегшись. А ведь так оно и было - теперь Гарри знал это. Пальцы профессора стали покрываться волдырями, как и пальцы Гарри совсем недавно, когда он обжегся о тот проклятый меч.
- Хватай его! ХВАТАЙ ЕГО! - снова заорал Волдеморт.
Квиррелл кинулся на Гарри, сбивая с ног и прижимая к земле, пальцы профессора обхватили его шею. И тут Квиррелл взвыл от боли.
- Хозяин, я не могу удержать его... Мои руки... Мои руки!
Сжав тело Гарри коленями, Квиррелл отпустил его горло и недоуменно уставился на свои ладони - они были обожжены едва ли не до мяса.
- Так убей его, идиот, и дело с концом! - приказал Волдеморт.
Квиррелл поднял палочку, чтобы наложить заклятие, но Гарри протянул руку и схватил того за лицо.
- А-А-А-А-А!
Квиррелл скатился с Гарри - лицо его, как и руки до этого, покрылись ожогами.
Настоящий Гарри с гордостью смотрел как его юное «я» вскочило и поймало Квиррелла за руку, повиснув на нем. Тот дико закричал, пытаясь сбросить с себя Гарри, но ребенок вцепился в него на удивление сильно. Страшные крики Квиррелла и разъяренные вопли Волдеморта наполнили зал.
- УБЕЙ ЕГО! УБЕЙ ЕГО! УБЕЙ ЕГО!
Маленькое тело Гарри обмякло, но для Квиррелла было уже слишком поздно. Бывший профессор Защиты от тёмных искусств рассыпался на глазах, обращаясь в пепел и прах. И вскоре от него не осталось ничего - на каменном полу валялись лишь мантия да распущенный тюрбан. Гарри услышал поистине нечеловеческий крик и серебристая неприкаянная тень, которая была Лордом Волдемортом, взмыла в воздух и исчезла из виду.
Гарри собрался с духом, готовясь к тому, что воспоминание сейчас резко оборвется, ведь дальше он ничего не мог вспомнить.
Но этого не произошло.
Окружающее пространство внезапно застыло. Замерли и частицы праха, которые всего мгновение назад кружили в воздухе. Юный Гарри теперь лежал так неподвижно, что казалось, вовсе не дышал. Даже языки волшебного черного пламени больше не лизали выход, ведущий назад: в комнату с бутылками. Словно кто-то нажал на паузу при просмотре кино, и в нем Гарри оказался в ловушке.
Он медленно пошел через зал, в котором теперь было до ужаса тихо. Тишина оглушала, будто усиливая звуки его сбившегося дыхания и колотящегося в груди сердца. Гарри перешагнул через тело своего воспоминания и осторожно обошел упавшую мантию Квиррелла. Ему казалось, что за каждым его движением пристально наблюдают.
- ...Эй? - нерешительно окликнул он, не зная как обратиться к крестражу, который явно за ним следил. - Покажись, - произнес Гарри, стараясь говорить с уверенностью, которой на самом деле не испытывал.
Ответа не последовало. Гарри нахмурился, оглядываясь по сторонам и понятия не имея, что ему делать дальше.
В итоге он оказался перед зеркалом Еиналеж - наверное, это было неизбежно.
Гарри не был уверен, что увидит в отражении: может быть, себя в детстве, как в том воспоминании? Или своих родителей, которых он много раз видел в зеркале раньше?
Он шагал все ближе, подходя к зеркалу сбоку и поэтому еще не видел отражения. Наконец Гарри остановился - прямо перед зеркальной гладью. От увиденного у него кровь застыла в жилах.
Серебристая поверхность, что на его памяти безупречно отражала сокровенные желания и окружающий мир, теперь казалась пустой.
В ней не отображалось совсем ничего, даже комнаты.
Там была... темнота.
По позвоночнику Гарри прошла дрожь. Он сразу отвернулся и направился к застывшему черному пламени на другом конце зала, где располагался выход. Может, так у него получится покинуть это воспоминание?
Едва Гарри приблизился к выходу, как волшебный огонь ярко вспыхнул, оживая. Он вовремя отпрыгнул в сторону, поэтому не успел снова обжечься.
- О нет, - раздался голос позади него. - Не сейчас.
Гарри обернулся, устремив взгляд в ту сторону, откуда прозвучали слова. Голос не был похож на шипение Волдеморта или непринужденный тон Квиррелла...
Это был крестраж.
- Где ты? - спросил Гарри вернувшись в зал.
Волшебное пламя снова застыло, стоило ему отойти.
- Подойди ближе.
Гарри все понял даже без подсказки крестража. Ответ был очевиден.
Сжав ладони в кулаки, он медленно приблизился к зеркалу.
Он встретился взглядом с собственным отражением, одиноко стоящим в эфемерном мире тьмы. Гарри Поттер такой же как сейчас: без рубашки, худой и бледный, с черными растрепанными волосами, которые за время скитаний
отросли так сильно, что теперь достигали плеч.
Шрам в виде молнии выделялся на лбу особенно ярко, а глаза, насыщенно-зеленые и пронзительные, смотрели на него из-под стекол очков.
Но сразу стало ясно, что с ним было что-то не так.
Двойник улыбнулся Гарри, как это сделало минутами ранее его юное отражение в воспоминании. Но это была другая улыбка: коварная и зловещая. Отражение по собственной воле наклонило голову, взгляд его пронзал насквозь, и Гарри казалось будто оно смотрит ему прямо в душу.
Кривая улыбка стала еще шире.
- Ну, здравствуй, Гарри Поттер. - сказало оно.
Гарри сжал челюсти, призвав все свое мужество. Ему было плевать, что он обещал больше этого не делать. Если крестраж собирался звать его по имени, то Гарри должен ответить ему тем же.
- Здравствуй, Том Риддл.