18. Искусство...

***

Трубку взяли после второго гудка.

— Оппа, сказала она без предисловий.
— Окно открылось... Тот человек, о котором мы говорили, исчез из города. Надолго. По семейным обстоятельствам.

На другом конце провода секунду царила тишина, а затем раздался тихий, заинтересованный звук, похожий на вдох.

— Надолго? Интересно. А та... юная леди? Она теперь одна гуляет?

— Можно сказать и так. Кажется, её график стал более свободным. Возможно, даже слишком свободным.

— Понятно. Надолго он будет отсутствовать?, ты мне не ответила

— Я подробностей не знаю. Может, чуть больше. Но 1 день его не будет в городе.
— Думаю, этого достаточно для... , — голос в трубке стал мягким, почти мечтательным.

— Для настоящего искусства нужно уединение — и время. Спасибо за информацию, племянница.

— ... Я тебе ничего не говорила, оппа. Удачи.

Она разъединилась. Разговор занял меньше минуты.

Юна не планировала болезнь старика Гыма. Не могла предвидеть ни инфаркта, ни вынужденного отъезда Сонджэ. Но обстоятельства сложились в её пользу, и она не собиралась упускать такую возможность.

Иногда для того, чтобы разрушить чужую жизнь, не нужно ничего создавать.

Достаточно дождаться, пока нужные двери откроются сами.

В пятницу вечером младшая сестра Т/и, Соён, должна была остаться на дополнительную репетицию перед выступлением.

Девочка занималась танцами и обычно задерживалась в центре искусств только по расписанию. Но на этот раз преподавательница получила анонимный перевод крупной суммы и просьбу провести внеплановое занятие. В сообщении говорилось, что родителям хотят устроить сюрприз, поэтому о дополнительной репетиции пока не следует рассказывать.

Деньги оказались убедительнее любых вопросов.

Т/и, которая обычно забирала сестру после занятий, пришло сообщение якобы от администрации кружка:

«Сегодня репетиция продлится до 21:30. Просим Соён остаться. Вы можете подождать в кафе неподалёку или приехать позже».

Т/и перечитала сообщение и нахмурилась.

Ей не нравилось, что о задержке предупредили так поздно. Но она решила не беспокоиться раньше времени. Сообщив матери, что вернётся позже, Т/и отправилась к центру искусств.

Она предпочла ждать у самого здания, а не в кафе. Так ей было спокойнее: как только репетиция закончится, они сразу смогут поехать домой.

Вечер выдался прохладным.

Улица постепенно пустела. За окнами соседних зданий гас свет, редкие автомобили проезжали мимо, а фонарь над тротуаром отбрасывал на асфальт бледный круг.

Я посмотрела на часы.

До окончания репетиции оставалось ещё несколько минут.

Именно тогда рядом с тротуаром остановилась элегантная серебристая машина.

Стекло пассажирской двери плавно опустилось.

За рулём сидел красивый мужчина.

Он выглядел как человек, которому незнакомцы привыкли доверять с первого взгляда: безупречно одетый, спокойный, с приятными манерами и мягкой улыбкой.

— Простите, — обратился он к Т/и.
— Не подскажете, как проехать к галерее «Модерн»? Навигатор почему-то сбросил маршрут.

Т/и вежливо улыбнулась.

— Кажется, это в другом районе. Вам нужно...

Она сделала шаг ближе, собираясь объяснить дорогу.

Она не закончила. Задняя дверь машины бесшумно открылась. Из неё вышел мужчина в чёрном.

В тот момент, Т/и поняла, что что-то не так, но было уже поздно. Ей аккуратно, но неотвратимо зажали рот салфеткой с резким, сладковатым запахом. Мир поплыл перед глазами, звуки исказились. Последнее, что она увидела, — это спокойное, заинтересованное лицо того человека, наблюдающего за процессом, как за интересной инсталляцией.

Её бережно уложили на заднее сиденье.
Машина тронулась и растворилась в вечернем потоке машин. Весь инцидент занял меньше пяти минут.

Джихун привёз её не на склад и не в подвал. Он доставил Т/и в свой «салон» — роскошную, стерильно-белую квартиру-лофт на верхнем этаже элитного жилого комплекса.

Здесь всё было произведением искусства. Каждая деталь интерьера занимала своё место, каждая вещь подчинялась единой эстетике. И теперь она, бессознательная, в простой школьной форме, лежала на белоснежном диване, словно стала центральным экспонатом его личной галереи.

Когда Т/и пришла в себя, голова кружилась от остатков препарата. Она обнаружила себя в огромной, непривычно тихой комнате. На ней по-прежнему была её одежда. Казалось, ничего не изменилось, но страх, острый и почти животный, мгновенно сковал её.

Через некоторое время дверь открылась.

В комнату вошёл Джихун. На нём были белая рубашка и чёрные брюки. В руках он держал не оружие, а фотоаппарат с массивным объективом.

— Не бойся, — произнёс он тихо, почти ласково.
— Я не причиню тебе боли. Ты слишком совершенна для этого. Я просто хочу... запечатлеть тебя. Твою чистоту, пока она ещё настоящая.

Он сделал несколько шагов навстречу.

Ти испуганно отползла к изголовью дивана, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Отстаньте от меня! Выпустите меня! Меня будут искать!

— Будут, — спокойно согласился Джихун, настраивая камеру.

Он говорил так, словно обсуждал не её похищение, а незначительную деталь предстоящей фотосессии.

— Но не найдут. Не сразу. А за это время... твоя чистота немного... изменится. Отразится в моей коллекции. И тогда я тебя отпущу. Обещаю.

Его спокойствие пугало сильнее открытых угроз.

Он смотрел на Ти не как на человека, а как на предмет искусства, на живой натюрморт, который можно сохранить в идеальном состоянии. В этом взгляде было что-то настолько неправильное, что у неё холодели пальцы.

Джихун поднял фотоаппарат.

Щёлкнул затвор.

Он фотографировал её испуганное лицо, сжатые пальцы, растрепавшиеся волосы на белой ткани дивана. Не прикасаясь к ней, он собирал отдельные мгновения её страха, словно именно в них скрывалась красота, которую он так отчаянно стремился запечатлеть.

— Почему я? — выдохнула Ти. Слёзы скатывались по её щекам.
— Что вам от меня нужно?

Джихун опустил камеру и на несколько секунд задумался.

— Красота... удивительно хрупкая вещь. Она существует лишь мгновение. Особенно такая, как твоя.

Он снова посмотрел на неё.

— Незамутнённая. Её хочется поймать. Сохранить. Потому что однажды она исчезнет.

— Я не понимаю, о чём вы...

— Мир всё испортит, — продолжил он, словно не слыша её.
— Кто-нибудь обязательно причинит тебе боль, сломает тебя, заставит измениться. Люди не умеют ценить то, что им достаётся.

Он медленно поднял фотоаппарат.

— Лучше уж я. По крайней мере, я сумею оценить тебя по достоинству.

Т/и прижалась к спинке дивана, отчаянно пытаясь найти хоть какой-то выход из комнаты.

Она больше не видела перед собой просто незнакомца. Перед ней был человек, который придумал собственное оправдание её плену и искренне считал, что имеет право удерживать её ради своих желаний.

И от этого осознания становилось по-настоящему страшно.

Тем временем за стенами белоснежного лофта начиналась паника.

В 21:40 Соён вышла с репетиции.

Т/и нигде не было.

Сначала девочка решила, что сестра задержалась в дороге. Она подождала несколько минут, затем достала телефон и позвонила ей.

Ответа не последовало.

Соён набрала номер ещё раз.

Телефон Т/и по-прежнему молчал.

Ти нигде не было. Её телефон не отвечал.

Сначала Соён решила, что сестра просто задержалась. Но когда прошло ещё несколько минут, а звонки по-прежнему оставались без ответа, она не выдержала и обратилась к преподавательнице.

Та заметно растерялась. После нескольких вопросов женщина наконец призналась, что дополнительная репетиция была организована по просьбе неизвестного человека, который перевёл ей деньги анонимно.

Этого оказалось достаточно, чтобы тревога превратилась в настоящий ужас.

Родители Ти, Ким Чжунхо и Миран, обзванивали знакомых, больницы и всех, кто мог хоть что-нибудь знать о её местонахождении. После обращения в полицию они позвонили Тэёну.

Он как раз вышел из кабинета декана после очередного унизительного разговора, связанного с обвинениями в подделке сертификатов.

Увидев имя Чжунхо на экране, Тэён сразу ответил.

— Алло?

— Тэён, ты знаешь, где Ти? — Голос мужчины дрожал.
— Она пропала. Должна была забрать Соён после репетиции, но так и не появилась. Телефон выключен, никто её не видел...

На несколько секунд Тэён перестал слышать всё, что происходило вокруг.

— Что вы сказали?

— Мы не знаем, где она. Полиция уже занимается поисками, но пока ничего...

Он не дослушал.

Тэён отключился, не попрощавшись.

За одну неделю его жизнь разрушилась во второй раз. Сначала его самого загнали в угол ложными обвинениями, лишив возможности заниматься проектом. Теперь исчезла Ти.

И в голове осталась только одна мысль.

Сонджэ.

Тэён не пытался рассуждать здраво. Он не искал доказательств и не допускал мысли, что может ошибаться. Ярость, страх и чувство вины смешались в один тяжёлый ком, не оставляя места сомнениям.

Он был уверен: за исчезновением Ти стоял Сонджэ.

Это был его почерк. Его способ решать проблемы — давить, устранять препятствия, заставлять людей исчезать из чужой жизни так, будто их никогда не существовало.

Тэён сорвался с места.

Он не поехал к родителям Ти. Не стал ждать новостей от полиции. Вместо этого направился туда, где, как ему казалось, мог найти ответы.

К клубу, в котором Сонджэ проводил большую часть свободного времени.

Мотор взревел, когда Тэён выехал на ночную улицу.

Он гнал, почти не замечая светофоров и машин вокруг. Пальцы до боли сжимали руль, а в голове снова и снова звучал голос Чжунхо.

Она пропала.

Он представлял Ти одну, напуганную, не понимающую, что происходит. Представлял, как она зовёт на помощь, а никто не приходит.

И с каждой такой мыслью ненависть к Сонджэ становилась сильнее.

Когда Тэён добрался до клуба, он даже не стал искать парковочное место. Бросил машину поперёк узкого проулка и направился к неприметной чёрной двери.

Внутри было шумно.

Густой табачный дым смешивался с запахом алкоголя и дешёвого парфюма. За столами сидели посетители, у стойки переговаривались мужчины, а где-то в глубине зала негромко играла музыка.

Тэён не обращал внимания ни на кого.

Он пересёк зал, по пути задев стул, который с грохотом опрокинулся на пол.

Несколько человек обернулись.

Тэён даже не посмотрел в их сторону.

Его взгляд остановился на Пэкку, который стоял у стойки и возился с бильярдным кием.

Тэён подошёл вплотную.

— Где он?

Голос прозвучал низко и хрипло. В нём едва угадывалась сдерживаемая паника.

Пэкку поднял голову.

— Чего?

— Выведи его. Сейчас же.

Пэкку отложил кий и внимательно посмотрел на незваного гостя. Перед ним стоял не просто разозлённый парень из обеспеченной семьи. Тэён выглядел так, словно держался из последних сил и ещё одно неверное слово могло стать последней каплей.

Пэкку медленно поднял ладони.

— Эй, парень, остынь. Кого ты ищешь?

— Сонджэ. Не притворяйся дураком. Я знаю, он где-то здесь. Он её забрал. Пусть выйдет и скажет, куда увёз Т/и.

— Т/и? Какую ещё Т/и?

Пэкку внимательно оглядел его. Перед ним стоял уже не избалованный наследник из богатой семьи, привыкший получать желаемое, а человек, загнанный в угол собственным страхом.

— Сонджэ здесь нет, — отчётливо произнёс он, глядя Тэёну прямо в глаза.
— И тебе лучше успокоиться. Мы сами не знаем, где он сейчас. Пытались дозвониться, но его телефон у какого-то управляющего. Тот сказал что-то про семейные дела.

Тэён стиснул зубы. Каждая мышца его тела была напряжена до предела.

— Врёшь. Он здесь. Он всегда здесь.

— Не в этот раз, — Пэкку покачал головой. В его голосе прозвучала скорее досада, чем раздражение.
— Я кое-что разузнал. Говорят, его дед при смерти. Всю семью согнали в больницу. Сонджэ там, под замком, и телефон действительно у управляющего.

— Не верю. Дай мне его номер, или я сам здесь всё переверну!

— Ты ничего не перевернёшь, — холодно отрезал Пэкку.
— Только себе хуже сделаешь. Если хочешь связаться с ним, вот номер Кана. Больше никто тебе не поможет.

Он достал из кармана смятый чек, быстро что-то написал на обороте и протянул Тэёну.

Тот выхватил бумажку. Пальцы заметно дрожали.

Несколько секунд он смотрел на номер, словно пытался решить, стоит ли вообще тратить на это время.

Затем, не сказав больше ни слова, развернулся и направился к выходу.

На улице холодный воздух обжёг лёгкие. Тэён остановился у стены, пытаясь отдышаться. В голове всё смешалось: исчезновение Ти, слова её родителей, внезапная новость о деде Сонджэ.

Он не знал, кому теперь верить.

Но терять время больше не мог.

Тэён достал телефон, набрал номер с чека и поднёс его к уху.

Трубку сняли быстро. Голос был спокойным, безличным, как у оператора кол-центра.

— Алло.

— Мне нужен Сонджэ. Срочное дело. Скажите, что это насчёт Ким Т/и.

— Господин Сонджэ недоступен. Он на закрытом семейном мероприятии. Я могу принять сообщение.

— Это не сообщение! — Тэён почти крикнул, прижав телефон к уху.

Продолжение следует...