17. Окно

***

Тем временем. Хан Юна

— Вы уверены, что хотите продлить пребывание ещё на две недели? — уточнила девушка на стойке регистрации.

Юна улыбнулась.

— Да. Если это возможно.

— Конечно. Я подготовлю документы.

— Спасибо.

Она забрала карточку от номера и направилась к лифту. В зеркальных стенах отражалась девушка в светлом костюме, с аккуратно уложенными волосами и лёгкой улыбкой. Со стороны можно было подумать, что она приехала сюда на обычный отдых.

Именно так Юна и хотела, чтобы думали.

После скандала в Сеуле её имя слишком часто звучало в чужих разговорах. Одни осуждали её, другие ждали продолжения, а третьи делали вид, будто всегда знали, какая она на самом деле. Даже её извинения перед Т/и не принесли того результата, на который она рассчитывала.

Люди простили её быстрее, чем она ожидала. Или просто решили, что теперь можно перестать обсуждать эту историю.

Юну устраивали оба варианта.

В номере она оставила сумку на кресле и сняла пиджак. На телефоне было несколько пропущенных звонков от матери и сообщение от Чивона.

«Ты как? Надеюсь, тебе удалось немного отдохнуть».

Юна ответила почти сразу:

«Да. Здесь замечательно. Мне давно стоило уехать».

Она перечитала сообщение и удовлетворённо отложила телефон. Ничего лишнего. Никаких жалоб, никаких намёков на то, что происходило у неё в голове.

Через несколько минут позвонила Минджи.

— Ну наконец-то! — раздался её голос.

— Я думала, ты решила сменить номер и исчезнуть.

— Не драматизируй. Я всего лишь не отвечала пару часов.

— Ты сейчас где?

— В отеле.

— Одна?

— А с кем мне здесь быть?

— Не знаю. Может, ты уже с кем-нибудь познакомилась?

Юна рассмеялась.

— Минджи, я приехала отдыхать, а не искать себе компанию.

— Ладно, ладно. Слушай, тут кое-что произошло.

Юна подошла к окну.

— Что именно?

— В школе снова обсуждали тебя. Кто-то сказал, что ты вернёшься совсем другим человеком.

— И кто это сказал?

— Не помню. Какая разница?

— Никакой, — легко ответила Юна.
— Просто интересно., разве нет?

Минджи ещё немного поговорила о школе, общих знакомых и предстоящих мероприятиях. Юна слушала, иногда задавая вопросы, но к имени Сонджэ разговор не подводила. Она не хотела, чтобы Минджи заметила, какие темы её по-настоящему интересуют.

Когда они попрощались, Юна открыла фотографии в телефоне. Несколько секунд смотрела на снимок, сделанный ещё до всех неприятностей, затем погасила экран.

В дверь постучали. Принесли заказанный обед.

— Приятного дня, — пожелал сотрудник отеля.

— И вам.

Юна закрыла дверь и вернулась к столу.

Она действительно собиралась начать новую жизнь. По крайней мере, внешне. Хотела увидеть другие города, познакомиться с новыми людьми, заняться тем, на что раньше не хватало времени. Здесь никто не знал подробностей её школьной жизни. Никто не смотрел на неё с подозрением при встрече.

Это было удобно.

А когда она вернётся, люди увидят ту Юну, которую она сама решит им показать.

Она больше не собиралась оправдываться за прошлое. Не собиралась просить, чтобы ей поверили. И уж точно не собиралась торопить события.

Юна взяла телефон и открыла календарь. До возвращения оставалось достаточно времени.

Она внесла несколько изменений в планы на ближайшую неделю, забронировала поездку в другой город и улыбнулась собственному отражению в тёмном экране.

Сеул мог подождать.

На этот раз Юна сама решит, когда вернуться.

Телефон снова завибрировал. На экране появилось имя Хан Джихуна.

Юна несколько секунд смотрела на него, прежде чем ответить.

— Наконец-то, племянница. Ты что, совсем забыла обо мне?

— Конечно нет, дядя. Просто отдыхаю.

— Отдыхаешь? А я помню, ты хотела кое-что мне рассказать. Излить душу, кажется, так ты выразилась.

Юна улыбнулась, хотя он не мог её видеть.

— Я помню. Просто пока не знаю, с чего начать.

— Вот и поговорим, когда вернёшься. Или ты решила задержаться за границей?

— Возможно. Здесь мне нравится.

— Как пожелаешь, дорогая. Ты же знаешь, я всегда готов тебе помочь.

— Знаю, дядя. Спасибо.

Они попрощались. Юна медленно опустила телефон и стёрла улыбку с лица.

Помочь?

От одной мысли о том, что ей придётся снова оказаться рядом с ним, к горлу подступало отвращение. Она слишком хорошо знала, что скрывается за его безупречными манерами и мягким голосом.

Но сейчас Джихун мог ей пригодиться.

Юна взяла телефон и открыла переписку с ним. Её пальцы замерли над клавиатурой, а затем она написала:

«Дядя, когда я вернусь, мне действительно нужно будет с тобой поговорить. Есть кое-что, с чем ты мог бы мне помочь».

Ответ пришёл почти сразу.

«Для тебя — что угодно».

Юна посмотрела на экран.

— Посмотрим, — тихо произнесла она.

Месяц спустя. Сеул

Юна вернулась в Сеул ранним вечером.

За месяц за границей она успела сменить обстановку, отдохнуть и восстановить привычное спокойствие. По крайней мере, так казалось окружающим. Она снова улыбалась знакомым, отвечала на сообщения и без труда поддерживала разговоры о своей поездке.

Через несколько дней она отправилась в одно из самых дорогих заведений Сеула — место, где по вечерам собирались наследники крупных компаний, дети влиятельных семей и те, чьи фамилии открывали любые двери.

Юна бывала здесь раньше. Когда-то это место напоминало ей о привычной жизни, в которой всё казалось простым и предсказуемым.

Она вошла в зал, поздоровалась с несколькими знакомыми и направилась к свободному столику.

— Юна?

Услышав своё имя, она обернулась.

Перед ней стоял Хан Джихун.

— Дядя? — удивилась она. — Не ожидала тебя здесь увидеть.

— Взаимно. Ты ведь недавно вернулась?

— Несколько дней назад.

— И даже не сообщила мне?

— Я ещё не успела со всеми встретиться.

Джихун усмехнулся.

— Значит, мне придётся считать себя одним из тех, кого ты забыла.

— Не начинай, — улыбнулась Юна. — Я просто не думала, что мы пересечёмся здесь.

— Раз уж встретились, присоединяйся. Я как раз собирался заказать что-нибудь выпить.

Юна согласилась.

Они заняли столик в дальней части зала. Сначала разговор шёл о её поездке, знакомых и делах семьи. Джихун расспрашивал о загранице, а Юна рассказывала лишь то, что считала нужным.

— А как твои дела? — спросила она.

— Как обычно. Ничего интересного.

— У тебя и не бывает ничего интересного, правда?

— Ошибаешься. Иногда встречаются люди, которые способны удивить.

— Например?

Джихун усмехнулся и внимательно посмотрел на племянницу.

— Что, бывший парень достал?

Юна опустила глаза и тяжело вздохнула.

— Да... — Она взяла его бокал, сделала глоток и поморщилась.
— Хотя не парень даже. Какая-то... мышь. Обычная школьница.

— Школьница? — переспросил Джихун. — И что она тебе сделала?

— Дело не в ней. Дело в нём. Он на неё запал. Представляешь? Говорит, она «чистая», «особенная», «настоящая». А меня выбросил, как старую игрушку.

Юна отвернулась, позволяя слезе скатиться по щеке. Она умела изображать обиду так убедительно, что даже близкие порой не замечали обмана.

Джихун, однако, не спешил её утешать. Его заинтересовало совсем другое.

— Чистая? Настоящая? — переспросил он. В его глазах появился знакомый Юне хищный интерес.
— И что же в ней такого?

— А я знаю? — Юна махнула рукой, будто пыталась стереть слёзы.

— Фотку хочешь? У меня в телефоне есть, подруга скинула. Говорит, все теперь на неё молятся.
Она листала галерею, якобы в поисках письма, и «случайно» вывела на экран ту самую, лучшую фотографию Т/и, сделанную в школьном дворе, когда та смеялась, запрокинув голову.
Солнце, свет, искренняя улыбка - полная противоположность всему, что окружало Джихуна.
Он взял телефон из её рук. Замер. Смотрел на фото долго, не отрываясь.
— Интересно... — пробормотал он.
— Очень... интересно. Совсем другая фактура.

— Отдай, — фальшиво хныкнула Юна, вырывая телефон.
— Всё равно тебе она не по зубам. Она же святая. Ее все берегут. Особенно он.

Это была наживка. Фраза «не по зубам» и «все берегут».
Джихун медленно отпил свой виски. Уголок его рта дрогнул.

— Ну,знаешь... иногда самые охраняемые цветы — самые желанные. Интересный был бы... проект.

— Ой, брось, — отмахнулась Юна, уже вставая.
— Забей. У меня своих проблем хватает. Спасибо за компанию, оппа.

Она ушла, оставив его с этой мыслью. Семя было брошено в благодатную почву.
Джихун был тем, кто не мог устоять перед вызовом, особенно если этот вызов был упакован в красивую, хрупкую оболочку.
Она больше ничего не делала. Она знала его болезнь. Он сам всё додумает.

Теперь нужно было только отстранить всех, кто мог помешать. И подтолкнуть обстоятельства.

Цель номер один — Ким Тэён. Его нужно было нейтрализовать. Сделать неспособным прийти на помощь.

Юна использовала остатки школьных связей и деньги. Через пару дней в университете, где учился Тэён, начал циркулировать слух, подкреплённый «утечкой» из якобы взломанных чатов: Ким Тэён подозревается в покупке поддельных сертификатов для своих проектов.

Формально — ерунда. Но в его престижном вузе, где ценилась академическая честь, это запустило тихую бюрократическую машину. Его вызвали к руководству. Временно отстранили от доступа к лабораториям и защите текущего проекта. Он оказался опутан паутиной разбирательств, справок, встреч с адвокатом семьи.

Он был выведен из игры. На время. Но этого времени должно было хватить.

А чудо, которое физически и безоговорочно уберёт Сонджэ на пару дней, оказалось совсем рядом.

Не интриги. Не подкинутые документы. Просто старик, который держал всю семью в ежовых рукавицах, внезапно попал в реанимацию. Обширный, но не смертельный инфаркт.

Телефон зазвонил, когда Сонджэ уже собирался уходить.

— Ты где? — голос Тхэджо был ниже обычного.

— В школе. Что случилось?

Короткая пауза.

— Деду стало плохо.

— В смысле «плохо»? — Сонджэ сразу напрягся. — Что именно?

— Инфаркт, — ответил брат прямо.

— На утреннем совете ему резко стало плохо, он потерял сознание. Его увезли в частную клинику. Сейчас в реанимации. Врачи говорят что следующие сорок восемь часов критичны.

Сонджэ на секунду закрыл глаза.

— Он... жив?

— Да. Пока да. Когда пришёл в сознание, первым делом приказал собрать всю семью. Все должны приехать и оставаться здесь, пока он сам не разрешит разойтись.

— Надолго?

— День. Два. Сколько понадобится. Или пока дед не решит, что достаточно нас всех помучил.

В голосе Тхэджо не было ни капли веселья.

— Оставь телефон Кану. И никаких звонков, пока ты в больнице. Понял? Машина уже выехала за тобой.

— Понял. Я спускаюсь.

Он сбросил вызов. Достал телефон, Его пальцы на секунду замерли над клавиатурой. Он отправил одно-единственное сообщение, короткое и неясное, даже для себя самого не до конца понятное, кому оно адресовано — ей или скорее самому себе, как заклинание:

«Не исчезай».

Для семьи Гым это было ЧП вселенского масштаба.

Частная клиника находилась за пределами Сеула. Туда съехалась вся семья Гым — от старшего Тхэджо до младших родственников. Коридоры заполнили охранники, помощники и люди, чьи лица Сонджэ привык видеть лишь на семейных собраниях.

Пока глава семьи оставался между жизнью и смертью, никто не смел покинуть клинику без разрешения.

Даже Сонджэ.

Он мог сколько угодно злиться на деда, спорить с его решениями или ненавидеть установленные им правила. Но сейчас речь шла не только о семейных отношениях. На кону стояли репутация семьи, наследство и расстановка сил внутри клана.

У него попросту не было выбора.

Больничная палата, запах антисептика, мерное пищание кардиомонитора и напряжённые лица родственников — вот и весь его мир на ближайшие сорок восемь часов.

Школа,Т/и, её проблемы и всё, что происходило за пределами клиники, отступили на второй план.

Он даже не подозревал, насколько удачно это совпало с чужими планами.

В машине по дороге в клинику Сонджэ долго смотрел в тёмное окно.

— Если за эти дни что-нибудь случится... — тихо произнёс он, словно обращаясь к собственному отражению.
— Я сожгу всё дотла.

Тхэджо, сидевший рядом, ничего не ответил.

В ту же ночь Юне позвонила одна из её многочисленных доброжелательниц — дочь главного лечащего врача клиники.

— Юна, ты только представь! У старика Гыма случился инфаркт. У них там сейчас всё вверх дном. Всю семью согнали в клинику, и, говорят, твоего Сонджэ тоже держат под замком. Никому не разрешают уезжать, пока состояние деда не стабилизируется.

Юна стояла у окна своей спальни, глядя на огни ночного города.

— Боже мой, это так ужасно, спасибо, что сказала мне — спокойно ответила она.

— Да, ужасная история, конечно. Но ты ведь ничего не слышала от меня, хорошо? Так как ты его девушка я сказала тебе, на самом деле это все должно было быть конфиденциально.

— Разумеется, не волнуйся я понимаю про такие ситуации. Я никому ни слово об этом не расскажу, любимка удачи на работе...

Юна завершила звонок и достала второй телефон — простой аппарат, купленный за наличные в отдалённом районе. Никаких сохранённых контактов, никаких лишних следов.

Нужный номер она помнила наизусть.

На втором гудке ответили.

— Оппа, — произнесла Юна без предисловий. — Окно открылось.

На другом конце провода воцарилась тишина.

— Тот человек, о котором мы говорили, уехал из города. По семейным обстоятельствам. И, похоже, вернётся нескоро.

— Интересно, — наконец отозвался мужчина. — А та юная леди? Теперь она одна?

Продолжение следует...