глава 3

Тара вышла из города с первыми лучами солнца. Крон был защищён от внешнего мира горной цепью - путь через горы отнял много сил, но она не позволяла себе задерживаться.

Путь её лежал сквозь отравленные земли. Не самый безопасный маршрут - но с тех пор, как Лира закрыла границы, особого выбора не осталось.

Камень на шее будто придавал сил. Пройдя горными тропами, она вышла к подножию. Скользя между большими валунами, разбросанными тут и там, она, словно тень, отделившаяся от сумрака, стремительно продвигалась вперёд.

Земля под ногами напоминала пепел - рыхлая, безжизненная, с редкими проплешинами бурой травы, чьи листья были покрыты едкой пылью. Каждый шаг поднимал в воздух облачка этой пыли; Тара не замедляла хода, лишь плотнее запахнула капюшон и не снимала маску, прикрывающую рот и нос, - плотная ткань уже не раз спасала её от ожогов.

Воздух стоял неподвижный, тяжёлый. Ни птичьих трелей, ни стрекотания насекомых - только далёкий стон ветра, пробирающегося сквозь каменные клыки скал. Тара не раз бывала здесь и знала: тишина здесь вовсе не признак безопасности. Настоящий ужас подкрадывается беззвучно. Поэтому она всегда была начеку.

После полудня Тара наконец покинула горную цепь, и впереди раскинулась огромная долина - бескрайняя, словно море, с колышущейся ядовито-зелёной травой. На горизонте темнела полоса леса.

Девушка достала чёрный камень. Сейчас он не был таким активным, как в руках королевы, но едва заметно пульсировал, а крохотный отросток извивался и показывал направление, противоположное тому, куда ей следовало направляться. Эларион говорила, что такова его природа: камень всегда стремится быть как можно дальше от цели её задания. Чем ближе она подходила, тем сильнее он сопротивлялся. Неудобный проводник, но точный. Камень работал как компас, для человека который шёл на юг, а стрелка упрямо тянула на север. Сейчас Тара знала: её путь лежит через лес.

Девушка замерла перед огромным валуном. В гуще зарослей что-то мелькнуло. Солнце скрылось за свинцовыми тучами. Снова движение - так и есть. Олени - не обычные, не как раньше: шерсть полосато-зелёная, сливающаяся с травой, рога заострились как кинжалы, а из разинутых пастей капала слюна, прожигая пепел дымящимися следами. И только кроваво-красные глаза выдавали их на фоне этого буйства зелени.

Стадо спокойно паслось, и Тара знала: если их не трогать, есть шанс избежать неприятностей. Но едва она сделала шаг, из чащи вырвался бронированный кабан - массивная туша примерно двух метров в холке.

- Твою ж мать! Тебя здесь не хватало, - в сердцах выругалась воровка.

Вепрь, покрытый костяными наростами, врезался в стаю, разметав оленей, как кукол. Один взмах клыков - и шея оленя лопнула, хлынула тёмно-алая, почти чёрная кровь. Запах смерти ударил в ноздри: резкий, металлический.

Тара вжалась в валун и судорожно соображала. До появления кабана она надеялась просто пропустить оленей мимо себя.Теперь же свежая кровь, разбудит в оленях хищников и привлечёт всех, кто поблизости. Нужно уходить - немедленно. Она выбрала точку в стороне от схватки - там, где трава казалась реже, - и рванула вперёд.

Она бежала что было сил, ломая стебли. За спиной - бешеный топот, рёв вепря, пронзительные вскрики раненых оленей.

Сбоку кто-то бежал параллельно ей. Вдруг этот кто-то вильнул резко в сторону, уходя от невидимой опасности. С другой стороны в Тару врезался раненый олень. Девушка едва успела оттолкнуться от скользкого от крови тела - острые рога мелькнули в сантиметрах от лица. Она упала, перекатилась, вскочила, но оленя уже не было, бег продолжался.

Слева - яростный топот, треск ломаемых стеблей. Тара взяла чуть правее. Высокая трава будто играла свою игру: она не хватала, не душила, но липла к ногам, опутывала щиколотки, замедляя каждый шаг. Тара знала эту дрянь - в прежние времена трава была обычной, но годы под ядовитыми небесами изменили и её. Она не убьёт, но задержит ровно настолько, чтобы хищники нагнали жертву. А потом, когда всё кончится, напитается кровью - и люди, и звери станут для неё пищей. Круг, где все жрут друг друга.

Где-то далеко, на грани слышимости, раздался волчий вой. Низкий, протяжный. Тара стиснула зубы. Если сюда придут волки... они намного хуже оленей и кабана. Сейчас главное - не встретиться с ними.

Впереди - небольшой валун. Тара на секунду взлетела на него, огляделась. Лес был близко, чуть левее. Но позади - вепрь. Он гонит оленей? Или они его? Кабан, кажется, ранен: бег неровный, в движениях заметная хромота. Поле превратилось в живую шевелящуюся массу.

Олени двигались странно - не разбегались, а смыкали кольцо. Их становилось всё больше и больше. Глаза, кроваво-красные, светились в такт пульсации травы. Один из них замер, уставившись на Тару, и вдруг резко бросился вперёд - не как испуганное животное, а как хищник, выбравший цель.

Тара была предельно сосредоточена, мысли неслись с бешеной скоростью: в лоб нельзя - там твёрдая кость. В глаз? Слишком вертлявый, не выцелить. И даже если попасть - всё равно собьёт с ног.

Но тело сработало раньше, чем разум успел принять решение. Тара ушла вбок и вниз, пропуская зверя над собой, и полоснула кинжалом - коротким, с узким лезвием, который всегда висел у неё на поясе слева, - по передней ноге, туда, где сухожилия. Крови немного - ровно столько, чтобы олень запнулся, а не истёк. Зверь проехался боком по земле, взметнув облако едкой пыли. Тара не стала ждать - она уже мчалась дальше, оставляя раненого оленя позади.

Лес приближался. Тёмная стена деревьев манила спасительной тенью.

Но сзади - бешеный топот. Олени и вепрь повернули в её сторону. Вряд ли они заметили её, поэтому стоит убраться с их пути. Вепрь, раненый, всё ещё управлял бегом стада - массой, направлением, яростью. А олени следовали за ним, окружая со всех сторон. Они нагоняли. Тара слышала скрежет рогов, хриплое сопение зверя и почти чувствовала их горячее дыхание на спине.

Стадо неслось прямо на неё. Тара не стала бежать - бежать было поздно. Она бросилась на землю, вжалась в пыль, закрыла голову руками. Копыта пронеслись рядом - ближе, чем хотелось бы. Один рог чиркнул по спине, распорол плащ. Тара не пошевелилась. Ещё волна, ещё... Она ждала, вслушиваясь в удаляющийся грохот.

Вскочила. Побежала.

Когда она наконец достигла леса, то оглянулась. Позади, на поле, олени стояли вокруг кабана - тот ещё бился, пытался встать, но рогов было слишком много. Они были заняты. Им было не до неё.

Тара скользнула в тень между деревьями - медленно, шаг за шагом, не поворачиваясь к ним спиной.

Она привалилась к стволу дерева, тяжело дыша. В ушах всё ещё стоял гул погони, перед глазами - мелькание рогов и клыков. Она провела рукой по лицу - на пальцах осталась смесь пота и крови. Жива.

Лес обступал её молчанием. Здесь, среди древних деревьев, даже воздух казался иным - густым, прохладным, пропитанным запахом мха и прелой листвы. Тара сделала шаг вглубь чащи, потом ещё один. Она знала: опасность не миновала. Но сейчас - хотя бы короткая передышка.

Выбрав вяз с толстым суком, Тара взобралась на высоту двух человеческих ростов. Здесь она остановилась: достала моток крепкой верёвки, обвязала себя и ствол, но узел завязала хитро - так, чтобы одним рывком освободиться. Из-за пояса вытащила сухарь, запила водой из фляги, куда заранее добавила антидот.
Вокруг царила мнимая тишина.

Тара достала камень. И горько усмехнулась - камень указывал назад, как будто убеждая её вернуться.

- Сама знаю, что это только цветочки, - сказала она. - А ты всё назад тянешь. Как компас, который только на север показывает. Только у тебя свой север, да?

Камень не ответил. Он никогда не отвечал.

- Ну извиняй, каменюка, - вздохнула Тара. - Придётся тебе идти со мной. Туда, куда ты идти не хочешь. Я и сама не пошла бы. Но это единственная возможность вернуть то самое дорогое, что я потеряла.

Она спрятала камень и прикрыла глаза. Утро вечера мудренее.