глава 2

Амелия проснулась рано. Лежала, глядя в небесно-голубой шёлк балдахина, и пыталась припомнить ускользающий сон.

Детали были уже потеряны. Осталось только чувство: край, пропасть. Она стояла на самом краю - и знала, что шаг вперёд - это свобода. Только шаг сделай. Но было опасно и боязно.

И вдруг - как будто толкнул кто-то.

Она полетела. Вниз, в темноту, где гаснет любой свет.

Всё тело покрылось мурашками. Она вздрогнула и открыла глаза. Сердце колотилось. Рука сама нашла подвеску на груди - камень на тонкой серебряной цепочке, тёплый, как всегда. Тепло разлилось по телу, и дыхание выровнялось. Амелия вздохнула с облегчением - и улыбнулась.

Сбросила одеяло и, прихватив с соседней подушки книгу - «Путешествие принца Элиота», - босиком прошлёпала к письменному столу у окна.

На столе - развёрнутая карта. На карте - отметки, сделанные её рукой: далёкие города, реки, горные перевалы. Рядом - три книги, все с заложенными страницами. «Путешествие принца Элиота» легло сверху - вчера она читала её до полуночи и, кажется, уснула прямо на ней.

Амелия пыталась представить, где именно странствовал её любимый герой. Она вела пальцем по карте - по городам и перевалам, которые принц Элиот проходил в книге. А потом - сама не заметив как - повела дальше. От Лиры к Тёмному Крону.

И фантазия упёрлась в тонкую красную линию - границу. Тонкая линия на карте казалась принцессе невыносимо широкой. Эта полоска отделяла её от многого.

От прошлого, в котором остались мама и сестра - о судьбе которых известно так мало. Летописи говорят, что мать - предательница. Но Амелия помнила: тёплые руки, голос, колыбельная. А про сестру воспоминаний ещё меньше - две колыбели рядом, два ребёнка, одно лицо. Потом - ничего. Отец говорил только: «Эларион погубила её». И замолкал. Амелия так и не знала, что с ней стало. И это было хуже всего.

И от будущего, в котором она - королева, ведущая мирные переговоры со многими странами.

Нынешнее положение вещей совсем не устраивало юную мечтательницу. Её отец, король Кален, в страхе перед Кроном закрыл все границы королевства. Самозаточение казалось ей безумным - но устраивало всех, кроме неё. Конечно, Лира богата и изобилует всем необходимым, но свобода... Свободы принцессе, живущей почти безвылазно в замке, не хватало. Как воздуха.

Амелия отдёрнула руку и отвернулась.

В дверях появился Теодор. Он всегда появлялся так - тихо, будто вырастал из тени, - и всегда чуть раньше, чем его ждали. Невысокий, в аккуратном синем камзоле, который сидел на нём слишком правильно для парня, выглядящего на пятнадцать. В руках - поднос с чайником, одной чашкой и парой пирожных.

- О, прекраснейшая из принцесс Лиры! - Теодор замер в дверях и приложил руку к сердцу. - Да озарит ваше утро свет тысячи звёзд, да будет ваш завтрак слаще мёда из садов Ардена...

Амелия фыркнула - и сама не заметила, как уголки губ поползли вверх.

- Ты перепутал, Тедди. Ты смешал цитаты из «Короны и меча», глава двенадцатая. Там рыцарь так приветствует королеву перед битвой. А обед слаще садов Ардена - это из «Пути смелых сердец».

- Простите, ваше высочество. - Он поклонился ещё ниже. - Я всего лишь скромный паж, а не учёный.

- Врёшь ты всё, - усмехнулась Амелия. - Ты помнишь все книги наизусть.

Теодор смущённо раскраснелся, но взял себя в руки, поклонился и, подойдя к принцессе, поставил поднос на стол, рядом с картой.

- Как вам спалось?

- Доброе утро, Теодор. - Амелия вздрогнула, вспомнив отголоски сна. - А какие у нас на сегодня дела?

Она поспешила перевести тему, не желая возвращаться к тревожному сну. Врать она не умела - а говорить правду не хотела.

Теодор заметил перемену настроения и хотел было спросить, но не посмел - этикет не позволял.

- На сегодня - шесть дел, требующих вашего внимания, - сказал он ровно. - Если позволите, я зачитаю. - Паж достал сложенный листок.

Амелия кивнула и села за стол. Она любила этот момент - когда он раскрывал лист и она становилась не просто принцессой, а правителем, той, кто вершит судьбы людей. Так ей казалось.

- Первое. Караван из Мерна просит разрешения пройти через наши земли. Пошлину предлагают обычную.

- Пропустить, - сказала Амелия небрежно. - Но пусть задержатся у нас на три дня - на их товары посмотрят наши купцы. Если что приглянется - пусть торгуются.

Теодор записал и уже хотел перейти к следующему вопросу, но принцесса прервала его.

- Мерн? - Амелия нахмурилась, будто припоминая. - Это ведь город, который был столицей объединённого государства Лира и Крона, так?

- Верно, ваше высочество.

- Хм... Я давно хотела спросить... Я думала, это пограничный город? Разве нет? Кому он сейчас принадлежит - нам?

Теодор на миг замер. Потом отступил на шаг - будто дальше говорить было тяжело.

- Этому городу досталось больше других, - сказал он тихо. - Восемнадцать лет назад там было очень неспокойно. Народ волновали распри. Когда королева... - он запнулся. - Королева пропала. А король был очень опечален. Благо рыцарь Валериан и его Серебряные стражи навели в городе порядок. Крону, кажется, этот город не особенно был нужен - поэтому он остался на нашей стороне границы. Вот здесь видите? - Он склонился над картой и, чуть отодвинув поднос с чаем, указал на линию границы, которая огибала Мерн вокруг, выбиваясь из ровной линии.

- Понятно, - кивнула Амелия.

Теодор, решив, что с Мерном всё решилось, продолжил.

- Второе. Младший сын барона Лерна просит место при дворе.

Амелия приподняла бровь.

- Это не тот, что соблазнил замужнюю графиню Марлен, а после бился на дуэли с её мужем? - спросила Амелия, откусывая пирожное.

- Тот самый, ваше высочество.

- Отказать! - Амелия всплеснула рукой с пирожным, будто жезлом власти. - Он молод и горяч. Пусть сначала послужит в провинции. Если покажет себя - вернёмся к разговору через год.

- Третье. Жалоба от деревни Сосновки. Волки задрали шесть овец, просят стрелков.

Амелия нахмурилась.

- Сосновки... - повторила она, запивая пирожное чаем. - Это не у границы?

- У самой, ваше высочество, - Теодор снова склонился над картой и провёл пальцем по левой окраине. - Вот здесь. Две сотни дворов.

Пальцы его на миг задержались - рядом, у края стола, лежали книги. Четыре. Три - с закладками. Одна - без. «Путешествие принца Элиота».

Теодор чуть улыбнулся.

- Дочитали, ваше высочество?

- Вчера, - отозвалась Амелия, не отрываясь от пирожного. - Ты был прав насчёт финала.

Теодор чуть склонил голову.

- Рад, что угадал.

- Не зазнавайся, Тедди.

- И не думал, ваше высочество. - Он отступил на шаг и снова взял листок. - Дать пятерых из городской стражи в Сосновку?

- Да, - кивнула Амелия. - На неделю. И пусть заодно проверят дороги на наличие разбойников.

- Четвёртое. Во дворец прибудут ткачи с образцами тканей для новых штор.

Амелия замерла. Недоеденное пирожное застыло в руке.

- Новых штор? - переспросила она.

- Да, ваше высочество. Пару дней назад гонец привёз весть о приезде принца Элрика - и вы тогда же приказали заменить все шторы в замке.

- О! - Амелия положила пирожное обратно на поднос - и вскочила. - Приезд принца! Конечно! Ещё столько дел не сделано!

Она принялась ходить по комнате, загибая пальцы. Щёки её порозовели, глаза загорелись.

- Шторы - раз. Гостевые покои - тёплые одеяла, свежие цветы. Парадный зал - гобелены проверить, свечи заменить. Охрана по периметру - усилить. Конюшни - чтобы для его лошадей всё было готово. И стол - передай повару, пусть приготовит мой любимый салат - хочу, чтобы принц попробовал.

Она остановилась. Взгляд её упал на карту - ту самую, развёрнутую на столе. Тонкая линия, отделяющая Лиру от Тёмного Крона. Там, за этой линией, где-то там...

- Тедди... - тихо сказала она. - Думаешь, он её видел?

- Королеву Эларион? - Теодор задумался.

- Принц Элрик... - начал он осторожно, и вдруг перешёл на официальный тон, будто кто-то мог услышать. - Он из Тёмного Крона, ваше высочество. Насколько я знаю, он троюродный племянник королевы. Он мог видеть её. Но то, насколько они близки, я не могу сказать.

- Вот и я о том, - прошептала Амелия и отвернулась к окну. - Отец говорит, он едет говорить о мире. И о браке. Сам, без королевы. Странно, правда? Как будто он что-то задумал против неё.

Теодор промолчал.

За окном просыпался Белый дворец. Слуги сновали по двору, кто-то чистил лошадей, кто-то тащил корзины с рынка. Кухарка вышла на крыльцо вытряхнуть скатерть - и помахала кому-то рукой. Мальчишка-подмастерье пробежал мимо с охапкой дров, чуть не уронил, засмеялся.

Амелия смотрела на них - и сердце её сжималось чем-то тёплым, большим, чему она не знала имени. Эти люди жили под её защитой. Их утро было её утром, их покой - её покоем. Она не могла уехать - не потому что нельзя, а потому что не могла их бросить. Кто-то должен был смотреть за ними. Смотреть отсюда, из этого окна. И она была этим кем-то.

Но где-то там, за горизонтом, была другая жизнь. Та, о которой она мечтала. И иногда - вот как сейчас - ей становилось страшно. Не от того, что снаружи опасно. А от того, что однажды она может выбрать дорогу - и бросить их. Этих людей. Это утро. Этот двор.

Две силы тянули её сердце в разные стороны. И она не знала, какая из них сильнее. И боялась узнать.

Она молчала - и смотрела на горизонт. Слишком долго.

Теодор перевёл взгляд на поднос. Пирожные остались почти нетронутыми. Одно надкушено, второе брошено на середине. Принцесса, которая обычно сметала всё за утренним разговором, сегодня не доела.

Ему стало не по себе. Он не мог видеть её такой - застывшей у окна, с глазами, устремлёнными куда-то за горизонт, куда ей нельзя.

И тогда он выпрямился. Принял вид - торжественный, почти театральный, как на страницах их любимых книг. Приложил руку к груди.

- Ваше высочество! - произнёс он звонко, с неподдельным жаром. - Клянусь честью истинного рыцаря, я исполню ваши приказы так, что даже менестрели сложат об этом балладу! И пусть тот, кто усомнится в вашей мудрости, выйдет против меня на честный бой!

Амелия вздрогнула - и обернулась. Уголки губ дрогнули. А потом она рассмеялась - звонко, так, что сама испугалась неожиданной смене настроения.

- Ваши слова - отрада для меня, мой дорогой рыцарь! - отозвалась она, и голос её чуть окреп. - Я с нетерпением буду ждать вас с победой!

Теодор поклонился - чуть ниже, чем требовал этикет, - и вышел. Дверь закрылась беззвучно.

Амелия подошла к окну. Внизу, во дворе, Теодор появился через несколько минут - быстрым шагом, к конюшням. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Потом перевела взгляд на горизонт.

Отец говорил: «За порогом опасно, Амелия. На тебе держится королевство». Он не запрещал. Он просто смотрел на неё - устало, виновато, - и она оставалась. Каждый раз. Даже когда очень хотелось уйти.

Она коснулась камня на груди. Белый, тёплый - как всегда. Как будто кто-то невидимый держал её за руку.

- Ох, мама... - прошептала она в стекло. - Что же с тобой произошло...

Камень потеплел чуть сильнее. Амелия не отвела взгляда от горизонта. И вдруг - сама не замечая как - замурлыкала под нос старую колыбельную. Про луну и девочку, которая не боится темноты. Про сестру, которая зажжёт свет.

Спи, моя лунная, спи, моя ясная,
Ночь за окном - она не опасная.
Месяц за тучей, а ты - не одна,
Две колыбели - одна тишина.

Ты - мой свет, ты - моя луна,
Ты - моя доченька, нам ночь не страшна.
Спи, моя девочка, спи, не бойся,
Тьма не посмеет напасть - успокойся.

А если и тьма подкрадётся в ночи,
Сестра принесёт золотые лучи.

Мама пела эту колыбельную. Это было то немногое, что осталось у Амелии от мамы и сестры.

Камень потеплел чуть сильнее. И на миг - только на миг - Амелии показалось, что она видит: далеко, за лесами и реками, по горной гряде идёт девушка. Быстрая, как тень. С чёрным камнем на шее.

Амелия моргнула. Видение исчезло. Но камень ещё долго был тёплым.