Пролог

Мальчику не спалось.

Он лежал в каморке при людской, слушал, как на соседней кровати похрапывает отец, и считал трещины в потолочной балке. Сон не шёл. Тогда он поднялся, натянул башмаки и бесшумно выскользнул в коридор. Замок он знал хорошо - коридоры, лестницы, большие залы и маленькие комнатушки для слуг, - и ночью бродить по нему было почти привычкой. Просто так, без цели.

Ночной замок казался другим: тени гуще, тишина глубже, каждый скрип половицы отдавался в ушах.

У поворота в восточное крыло он заметил свет факела. Кто-то шёл по коридору - быстро, решительно. Мальчик прижался к стене и узнал короля. Тот был в дорожном костюме - лёгкий камзол, рубашка, плащ в пыли. Видимо, только что вернулся и даже не переоделся. Но направлялся он не в свои покои, а в сторону старого крыла - туда, куда месяц назад перенесли спальню одной из принцесс.

Король шёл, глядя перед собой, и не видел ничего вокруг. Любопытство пересилило страх. Мальчик двинулся следом.

Он знал это крыло. Здесь было холодно даже летом, а слуги шёпотом говорили, что от новых покоев принцессы «веет жутью». Трое из тех, кто работал в этом коридоре, уже слегли с неизвестной болезнью. Мальчик сам слышал, как повариха жаловалась: «Не к добру это. Не к добру». Но сейчас, крадясь за королём, он ничего особенного не чувствовал. Обычный тёмный коридор. Обычные тени.

Король остановился у двери. Приоткрыл её. Узкая полоска света упала в коридор.

- Мой король, вы вернулись, - послышался из комнаты женский голос. Тёплый, усталый, с лёгким удивлением.

мальчик подкрался ближе и заглянул в щель между дверью и косяком.

Королева сидела у детской кроватки. Она была в ночной сорочке, плечи укрыты шалью - видимо, прибежала на плач дочери. Лицо осунувшееся, под глазами тени. Король стоял рядом, положив руку ей на плечо. В кроватке ворочалась малышка - принцесса. Бормотала что-то во сне.

- Почему вы здесь, Эла? - спросил король, и в голосе слышалась не только нежность, но и лёгкая тревога. - Это же старое крыло. Я думал, вы вернулись в свои покои.

Королева повела плечом - движение вышло вялым, будто она сама не знала ответа.

- Здесь тише, - сказала она. - Эльна лучше спит.

- Но...

- Расскажи о поездке, - перебила она мягко. - Как поживает наше королевство? Я так ждала новостей.

Король оживился. Он пододвинул кресло, сел рядом.

- Замечательно. Честное слово, Эла, я давно не видел королевство таким... цветущим. Поля в долине полны пшеницы - колосья тяжёлые, гнутся к земле. Виноградники дали вдвое больше, чем обычно. В реке старик-рыбак поймал форель размером с локоть - я сам видел! - он усмехнулся. - Дети в деревнях бегают босиком, румяные, крепкие. Ни одной жалобы. Ни одного голодного дома.

Королева улыбнулась - устало, но искренне.

- Это и вправду хорошие новости. Я рада.

- Это не просто удача, Эла. Я смотрю на наши земли и думаю: вот оно. Вот каким должно быть наше королевство. Мы столько лет...

Он осёкся. Взгляд его упёрся во что-то у кроватки - мальчику не было видно, что именно, угол обзора не позволял. За высокой спинкой кровати, на тумбе в изголовье, что-то стояло - но отсюда, из щели, разглядеть было нельзя.

Улыбка короля погасла.

- Почему эта штука опять здесь? - голос изменился. Появилась брезгливость. - Я же просил убрать её куда подальше. С глаз долой.

Королева вздохнула.

- Когда она рядом, Эльна спит. Без неё - кричит до хрипоты, не может уснуть.

- Мне не по себе рядом с этой вещью, я же говорил. От неё... тянет чем-то гнилым, мёртвым. Ты не чувствуешь?

- Я чувствую только то, что Эльне становится легче.

Король потёр виски. Было видно, что ему физически тяжело находиться в комнате.

- Послушай. В замке люди болеют. Трое слуг слегли с неизвестной хворью - и это только за последние недели. В деревнях находят изуродованных овец. В лесу видели тварей, которых никто раньше не встречал. Я не могу закрывать глаза. Это началось, когда это появилось в замке.

- Это сплетни. Люди всегда болеют. Овцы всегда дохнут. Ты ищешь причину - и находишь то, что хочешь найти.

- А ещё я хочу, чтобы ты вспомнила, что у тебя две дочери, - голос короля стал твёрже. - Ты всё время здесь, с Эльной. А Амелия... няньки говорят, что ей снятся кошмары, Эла. Она плачет по ночам. Лекарь говорит - это началось, когда рядом с кроваткой Эльны появилась эта... гадость. Она спрашивает, где мама. Я не знаю, что ей отвечать.

Лицо королевы дрогнуло. она подняла взгляд, в глазах читалось сожаление и обида

- Я знаю. Я сожалею. Правда. Но...- женщина запнулась.

- А ты, мой король? - спросила она тихо. - Когда ты в последний раз просто сидел с ней? Не заходил на минуту перед сном, не спрашивал лекаря, не дарил куклу уходя. А сидел. Слушал. Держал за руку.

Король промолчал.

- Ты разъезжаешь по королевству и возвращаешься с рассказами о пшенице, - продолжила она. - Это хорошо. Это нужно. Но Амелии нужен отец.

- Я правлю королевством, - сказал он, закипая, а ты занята этой...- король указывал на то, что лежало на тумбочке.

- этой мерзостью!

Король вдруг обернулся к двери.

Мальчик отшатнулся. Сердце заколотилось где-то в горле. Он вжался в стену, затаил дыхание. Внутри продолжали говорить, но слов было не разобрать. Он ждал. Считал удары сердца. Досчитал до двадцати. Никто не вышел. Никто не позвал стражу.

Он снова прильнул к щели.

Что-то изменилось. Королева стояла на коленях, прижимая руку к груди - будто её оттолкнули. Король возвышался над ней, и лицо его было другим: жёстким, чужим.

- Я не желаю, чтобы в моём замке, в моём королевстве взращивалось зло, - прозвучал его голос. - Хватит.

Он протянул руку - туда, куда мальчик не мог заглянуть, - и схватил что-то.

И закричал.

Мальчик видел, как король отдёрнул руку и уставился на неё с ужасом. Кожа на ладони менялась - серела, покрывалась чем-то вроде струпьев, и вены проступили чёрными нитями. Это длилось лишь миг. Но король видел.

- Что это?! Что со мной?!

Он выхватил кинжал из ножен на поясе.

- Пора это закончить.

- Нет! - королева бросилась к нему. - Ты не понимаешь!

- Прочь!

В этот миг кроватка содрогнулась. Шёлковая занавеска рванулась в сторону, и из неё выпрыгнула маленькая принцесса.

Мальчик потом не мог вспомнить точно, как это выглядело. В памяти остались только разрозненные картины, яркие до дрожи: вот девочка с оскаленным ртом и рядом острых, как иглы, зубов вцепляется в руку короля. Вот её зубы погружаются в плоть. Вот кровь течёт по предплечью, капает на пол. Король кричит, пытается отбросить её, но она держится - маленькое тело, но хватка звериная, не детская. Королева бросается к ним, пытается оторвать дочь от мужа. Девочка визжит, цепляется, не отпускает.

Король замахивается кинжалом - на дочь. Королева с воплем врезается в него, вбивает в стену, выбивает оружие. Кинжал со звоном катится по полу. Женщина отрывает девочку - вместе с куском плоти, зажатым в зубах ребёнка.

Мальчик в ужасе отскочил от двери и побежал что было сил.

- Ты погубишь нас всех! - кричал король где-то позади, но мальчик уже не хотел ничего этого знать, спотыкаясь о ровные плиты, оглядываясь, - ему казалось, что какая-то тень мелькает позади него и вот-вот настигнет, а искажённое лицо принцессы стояло у него перед глазами, и с губ по подбородку текла алая кровь.

Он не помнил, как оказался в другом крыле. Ноги сами несли его прочь от той двери, от крика, от вида крови на каменном полу. Он нашёл какую-то нишу за старым гобеленом - тесную, пыльную - и забился туда, свернувшись в комок.

Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь замок. Он зажал рот ладонью. Ждал. Молился, чтобы никто не пришёл.

В коридоре было тихо.

Потом - шаги.

Медленные. Тяжёлые. Они приближались.

Мальчик замер. Шаги стихли прямо перед гобеленом.

Ткань дрогнула.

И тень накрыла его.

---