12 глава

Ранним утром внедорожник медленно въехал на территорию белоснежного дворца, не иначе. Если ранее Таласса думала, что дом Далера был слишком вычурным, пусть и испоганенным внедрением талибанской символики, то сейчас об этом просто стоило забыть навсегда. Массивные резные ворота из тёмного дерева с железной ковкой закрылись за ними под контролем вооружённых боевиков, трое из которых окружили прибывших прежде, чем из салона вышел Далер. Бросив девушке короткий приказ «сиди», он лишь небрежно окинул мужчин взглядом, словно они и пальца его не стоили. Таласса мрачно осматривала территорию из тонированной машины, чувствуя себя так, словно попала в логово змей. Охрана здесь была куда серьёзнее, не пропуская даже муху без ведома.

Брюнет вернулся спустя три минуты, неся в руке чёрную ткань, которую было трудно распознать, пока он не открыл пассажирскую дверь и не швырнул блондинке в лицо никаб.

— Надевай и выходи.

— Сам носи это дерьмо, — резко реагирует Таласса, не собираясь его слушаться, но прежде чем успевает что-либо предпринять, Далер хватает её за волосы и со всей силы прикладывает о бардачок. Она глухо вскрикивает, чувствуя, как что-то горячее стекает по губам из носа, и перед глазами темнеет. Не церемонясь, талиб откидывает её назад, как безвольную куклу, наспех натягивает ей на голову ткань, скрывая от взора других мужчин, после чего берёт под руку и выволакивает наружу, таща по каменным, слишком белоснежным ступеням внутрь особняка.

— Ты женщина и будешь подчиняться своему мужу, хочешь ты того или нет. А если будет туго доходить — обрею налысо.

Держась за кровоточащий нос, Таласса ничего не отвечает, хотя ей уж слишком хочется, но её всё ещё шатает от столь неожиданного выпада, чтобы как можно лучше рассмотреть внутреннее убранство. Кажется, тут были золотые вазы и даже ручки на дверях, а пол состоял из чёрного мрамора, местами устланный афганскими коврами. Они передвигаются по первому этажу, пока не переходят в отдельное крыло, выделенное для единственного сына и его трёх жён, строго соблюдая иерархию. Первое, что видит Таласса при открытии тяжёлых деревянных дверей с искусной резьбой, — это проклятый павлин, вальяжно прошедший мимо них с гордым видом и вышедший в открытый двор, где таких было ещё штук... пять. Её глаза расширяются от недоумения, она забывает про боль.

— Вы бы ещё кенгуру тут заселили...

— Закрой рот, — толкая девушку к дивану из красного бархата, заваленному подушками, Далер уходит в обратном направлении, чтобы наконец встретиться с отцом, не представляя свою третью супругу, чему она рада. Она наконец осматривает приёмный зал в полной мере: наложенные друг на друга ковры, смягчающие шаги, белые колонны вместо стен, через которые открывается большой сад с фонтанами, гранатовыми деревьями, кустами роз, аккуратной лужайкой и выложенными камнем дорожками, ведущими в беседки, скрытые шифоновыми шторами. Все окна, имеющиеся здесь, с резными решётками, не дают забывать среди богатства, что это — тюрьма. Во всяком случае для блондинки.

— Как хорошо, что ты жива! — раздаётся радостный голос Марьям, вырывая девушку из размышлений, и она машинально оборачивается, видя, как к ней спешит брюнетка в свободной тунике и штанах на афганский лад, а рука покоится на животике. Что ж, битой она не выглядит и даже заставляет Талассу улыбнуться, прежде чем на горизонте не мелькает Фахрие, от которой сразу хочется блевать, и очевидно это взаимно.

— Если бы вы нас не бросили, не пришлось бы гадать, живы мы или нет. Хотя я бы предпочла сказать, что Далер сдох в пути, но нет: бегает как тварь.

— Аузу биллях! Не говори таких вещей о нашем супруге, — возмущённо вскидывает руки Марьям, садясь рядом с ней на диван и замечая капли крови на руке, помогает снять никаб, поморщившись от размазанной по лицу американки крови. — Не стоило его злить...

— У него явные проблемы с агрессией, — отмахиваясь с нарастающим раздражением, Таласса тянется к салфеткам на столе, вытираясь насколько это возможно.

— Мало тебе досталось, надо было как тогда, с ремнём, — весело добавляет Фахрие, наконец подавая голос, надеясь спровоцировать, но блондинка никак не реагирует, забирает с подноса гранат и начинает его чистить, чтобы успокоить нервы.

Позднее ей показывают личную комнату с отдельной ванной, гардеробом, но без замка с внутренней стороны — очевидно, чтобы мужчина мог зайти, когда ему заблагорассудится, а как иначе. Среди одежды... афганское дерьмо, полностью напоминающее мешки, лишающее женщину красоты и самовыражения. Лучше уж в кровавой одежде талиба ходить, чем надеть это добровольно. Но задерживаться здесь и тем более знакомиться со своим «свёкром» у Талассы в планах нет, и дальнейшее отсутствие Далера в течение пяти дней только даёт ей возможность исследовать весь корпус на наличие уязвимых мест, лазеек и способа сбежать. Ведь сейчас они в Кабуле, и остаётся надежда, что здесь ещё остались американцы, которые её вытащат. Усложняет всё постоянное присутствие Марьям, которая носится за ней как наседка, посчитав, что они подруги. Раздражает даже не это, а мысль, что девушка беременна. От Далера. Стоило бы уже признать себе эту проклятую ревность, но не больше. С одной стороны хочется его смерти, а с другой: какого черта он пихал свой член не туда? Ещё и начавшаяся тошнота не даёт свободно дышать — здешняя еда ей не подходит, и практически от всего выворачивает, отчего она становится более раздражительной. Но стоит отдать должное: наблюдая, как работают другие жёны, Талассу не загружают домашними обязанностями в эти дни, очевидно по приказу Далера. Днями, когда наблюдение приостанавливается, она сидит во дворе, плеская ноги в бассейне или кормя павлинов, которым открыт доступ ко всему дому, в отличие от женщин. Её ни с кем не знакомят, и жёны отца Далера избегают её, относясь как к грязной неверной, и за глаза называют белой вороной, считая белые волосы чем-то вроде знака ведьмы, потому она и привлекает мужчин. Невелика потеря, но становится напряжно, когда во всём доме с тобой говорит только одна беременная женщина.

В особняке стоит глубокая ночь и тишина, прерываемая лишь переговорами боевиков снаружи, которые охраняют территорию в особо усиленном режиме после нападения ИГИЛ. Таласса раскинулась посреди постели с шёлковыми простынями, погружённая в глубокий сон, и когда чья-то рука скользит по её руке, рефлексы срабатывают быстрее: она резко открывает глаза и видит перед собой тёмную фигуру. Крик едва успевает вырваться из уст, прежде чем рот закрывает мужская ладонь, и включается прикроватный светильник, освещая холодное лицо Далера, выглядящее немного лучше, чем в последнюю встречу по приезду сюда. Гнев поднимается где-то на уровне горла, и блондинка резко отталкивает его руку, садясь посреди кровати и притягивая одеяло к груди, поскольку имела неосторожность надеть тонкую сорочку вместо бронежилета и пояса верности.

— Соскучилась? — усмехнувшись, мужчина медленно выпрямляется, окидывая её тело внимательным взглядом, и засовывает руки в карманы камуфляжных штанов.

— Ты притащил меня сюда, чтобы целыми днями я смотрела на проклятый гарем и при этом была проигнорирована? Отличная благодарность за спасение. Исчезни ещё на пару недель, я ещё не отдохнула от этой криминальной рожи.

— Порычи ещё, тигрица. Я только вернулся с важного задания и первым делом пожелал видеть эту недовольную мину, — резко хватая её за лодыжку, Далер дёргает блондинку к себе, протащив по всей кровати, параллельно расстёгивая свой ремень, и судя по движениям, его неплохо подлатали, и раны уже не беспокоят.

— Отвали, — резко перевернувшись на бок, Таласса окончательно отходит от сна и бьёт его в колено свободной ногой, вынуждая отпустить себя, перелезает через кровать, свалившись на пол, и успевает подняться, чтобы ухватиться за висящую на стене картину с изображением Кабула.

Когда Далер с рычанием, в котором скорее слышится удовольствие от того, как она вновь сопротивляется, настигает её, девушка оборачивается и бьёт его по голове, проламывая картину насквозь. Рама повисает на шее брюнета, который, мать его, даже не покачнулся, и с отборным матом хватает её за шею, одной рукой отрывая от пола, и бросает её на стол, где стояли статуэтки и позолоченные вазочки. Он протаскивает блондинку по всей поверхности, снося всё на пол и не заботясь, что это разбудит других жителей особняка. Грохот и разбившееся стекло заполняют пространство звуками, когда Далер подхватывает оглушённую супругу и бросает обратно на кровать, параллельно стягивая свой ремень до конца и стягивая её руки над головой. Он усаживается сверху, чтобы она более не могла вырваться, и на мгновение останавливается, глядя в её гневные глаза, пока дыхание одинаково сбилось у обоих.

— Как в начале наших отношений. Чувствуешь эту ностальгию?

— Гори в аду, — рычит девушка, дёргаясь в попытке сбросить его с себя, что абсолютно бесполезно, чувствуя осколки на своих руках и неплохой кровоподтёк на лбу талиба от прилёта картины с тяжёлой рамой, которая теперь валяется на полу вместе с другими предметами и стеклом.

— Вместе с тобой — хоть сейчас, — наклоняясь, Далер грубо впивается в сладкие губы, зарычав от того, насколько они желанны после стольких дней. Вместо ответа, которого он так жаждет, Таласса скалится и кусает его за наглый язык, прокусывая до вкуса железа, и кровь течёт в её рот.

Нормальный человек потерял бы любое возбуждение и бросил затею, но Далера это лишь сильнее возбуждает. Он отрывается лишь для того, чтобы расплыться в кровавой улыбке и дать ей пощёчину, от которой голова блондинки дёргается в сторону с шипением. Задирая тонкий шёлк вверх, до самой груди, мужчина одним ловким движением разрывает нижнее бельё, открывая себе доступ к гладкой киске, и усаживается между грубо раздвинутых ног, не давая закрыться перед ним. Он опускает руку вниз по плоскому животу, обводя пупок, и касается жара, прекрасно зная, что борьба заводит эту больную тварь. Несмотря на сопротивление, бёдра блондинки дёргаются навстречу непрошенной ласке, и явно удовлетворённый реакцией мужчина теребит лёгким движением клитор, вынуждая её выгнуться в спине и сцепить губы на грани, останавливая свой предательский стон. Внизу живота разливается знакомое тепло и стягивается тугой узел возбуждения, прежде чем в узкую киску неожиданно проникают два пальца, загибаясь так, чтобы попасть в нужную точку, от которой у Талассы сверкают звёзды перед глазами. Она сдаётся, натягивая руками ремень, который теперь врезается в кожу — из-за чего точно останутся следы, — и тяжело выдыхает со звуком, похожим на всхлипы и полустон, лаская слух талиба.

— Стони громче, как ты умеешь, — чувствуя, как пальцы обволакивает её влага, Далер с влажным звуком вынимает их, когда её бёдра начинают двигаться навстречу, желая большего. Он наклоняется вперёд, вжимая тело блондинки в матрас, когда их лица оказываются в опасной близости, и устраивается между её разведёнными ногами. Тяжело дыша и при этом не скрывая ненависти во взгляде, она чувствует, как горячая головка упирается в её вход, и едва успевает выдохнуть, как одним мощным толчком мужчина вонзается внутрь до основания, раздвигая тугие стенки жаждущего лона. Он заглатывает громкий стон девушки требовательным, очередным поцелуем. Его руки ложатся на округлые женские бёдра, впиваясь пальцами в нежную кожу и пригвоздив её к месту, когда он начинает трахать мощными толчками, практически выходя, чтобы вонзиться снова и снова, вбиваясь в тело блондинки. Кровать сотрясается, и изголовье ударяет об стену. Стоны блондинки, граничащие с вскриками, утопают в жадных поцелуях, не давая ей дышать полной грудью, когда искусанный язык мужчины атакует её рот так же яростно, как и киску.

В какой-то момент, находясь в экстазе их бурного воссоединения, Далер дёргает ремень, освобождая руки девушки, которые тут же хватаются за его плечо в поиске опоры или попытке замедлить темп. Она не выдерживает и извивается под мужчиной, пытаясь свести ноги, но только подбивает его двигаться быстрее, заполняя комнату пошлыми, хлюпающими звуками и шлепками их тел друг об друга.

Отрываясь от истерзанных губ, брюнет впивается губами в тонкую шею девушки, оставляя грубые укусы и засосы. Её голова откидывается назад, глаза закатываются от нежеланного удовольствия, и на телах обоих появляется испарина. Жар сливается в одно, как и приближающийся оргазм.

— Боже, — стонет блондинка, обхватывая ногами его пояс и притягивая ближе к себе, когда сладострастная конвульсия пронзает тело с сильным оргазмом. От него комната кружится, тело изгибается, получая нужную разрядку. И без того тугие стенки обхватывают член Далера в тиски, вызывая у него нетерпеливый рык и ещё несколько толчков, продляя её оргазм.

— Я твой бог, — рявкает брюнет, хватая девушку за шею и грубо сжимая, когда горячий поток спермы заполняет её пустоту. Он остаётся внутри ещё какое-то время, пока Таласса не начинает вырываться из-за нехватки воздуха, и только после этого отстраняется с тяжёлым дыханием, выскальзывая из хорошо использованной киски. Он жадно смотрит вниз, наслаждаясь тем, как белая жидкость вытекает из неё, прежде чем наклониться и поцеловать плоский живот.

— Скоро ты выносишь моего ребёнка.