1 глава

15 августа, когда Кабул пал под натиском талибов, Таласса помнила даже сейчас, спустя неделю пребывания в плену: боевики врывались в дома американских офицеров, убивали мужчин и забирали молодых женщин для собственных нужд. Это не обошло стороной и их дом. Ее тащили за волосы из собственной кровати, едва дав опомниться ото сна, расстреляв прямо на глазах любимую мать. Прежде чем ее затолкали в грузовик с другими такими же растерянными девушками, Таласса успела вырваться из лап одного боевика, выхватив его автомат, и открыла очередь по толпе. Если память не изменяет, как минимум трое сдохли под ее яростью, прежде чем девушка получила сзади прикладом по голове и все потемнело. Никто этого не ожидал: семьи американских служащих на территории Афганистана были уверены в своей неприкасаемости, а теперь их отлавливали как скот. Выбирали не простых жителей, а именно дочерей служащих и везли в сердце «Талибана»* — Кандагар, где находились высшие лидеры, как символ победы над врагом. Здесь знали всех, и чужих отлавливали в считанные минуты, оттого и побег из города был практически невозможен. Палящее солнце, пыльные розовые здания, лабиринты из высоких заборов и практически полное отсутствие женщин.

Девушек загнали в полуразрушенное здание, охраняемое десятком талибов. На бетонном полу были разбросаны пыльные матрасы с пятнами, подозрительно похожими на кровь. Здесь не было окон, а единственный выход охранялся. Свет также отсутствовал, кроме моментов, когда боевики входили, чтобы выбрать очередную девушку себе в жены. Рабство и издевательства теперь официально узаконивались, чтобы не нарушать законы шариата.

Таласса стала приходить в себя только на следующий вечер, когда власть в стране официально сменилась и она оказалась в ловушке с десятками других девушек, чьи семьи были либо убиты, либо эвакуированы. Все тело жутко болело, когда она медленно села и обнаружила себя на одном из тех матрасов. Кругом разносились тихие рыдания, которые давили на психику. Дрожащими руками она приподняла пижамную майку, ощупывая тело, и нашла несколько гематом — очевидно, от избиения за то, что сделала. Хорошо хоть не забили до смерти.

Нет уж, просто сидеть и ждать у моря погоды — не вариант. Таласса наощупь встала, держась за стену, и побрела к тонкой полоске света, пробивавшейся из-под двери. Дернув ручку, она лишь наткнулась на замок и, психанув, стала лупить по двери руками.

— Тупые ублюдки, можете бить женщину только в отключке?! Бородатые пидорасы!

На ее ор ответили практически моментально — скрипнул засов, и блондинка едва успела сделать шаг назад, когда дверь распахнулась, освещая помещение, и на девушку направили два автомата.

— Американской шлюхе слова не давали. Мало получила? — с акцентом, но весьма угрожающе рявкнул один из них, выплевывая жвачку на землю. — Вернулась на место, пока не прострелил голову.

— Да пошел ты, — резко двинувшись вперед, девушка схватилась за дуло автомата, отводя его в сторону, когда раздались выстрелы и побелка посыпалась с потолка. Таласса пыталась вырвать оружие, но второй боевик подоспел быстрее, ударив ее ногой в живот, от чего она буквально отлетела в сторону, больно приземляясь на спину.

— Только не трогай лицо, за нее могут много дать, — рявкнул талиб, когда второй приблизился и со всей силы ударил ногой по ребрам, отчего блондинка согнулась с кряхтением, закрываясь руками и пытаясь избежать ударов, но все было бесполезно.

— Недостаточно получила в прошлый раз? Значит, исправим, — между ударами произносил мужчина с закрытым лицом, пока мир не сузился, прежде чем снова погаснуть от нескончаемого избиения.

Ее поведение слишком выбивалось из устоев, и к вечеру между собой талибы прозвали блондинку «дикой кобылой, которую нужно приструнить». С ее нравом будет тяжело найти покупателя, но большую роль играло то, что она дочь разведчика и к тому же блондинка с зелеными глазами, что повышало цену вдвое.

Дышать было тяжело, правая сторона в районе ребер колола, и Талассе даже в таком состоянии не составило труда, придя в себя, нащупать два сломанных ребра. Дерьмо. Переворачиваясь набок, она облизала пересохшие губы и услышала рядом чей-то кашель и шорох.

— Эй, мне нужно немного воды...

— Ее дают дважды в день, — шепотом, словно боясь навлечь на себя гнев, ответила незнакомка и подползла к ней. — Мы думали, что ты уже не выживешь... Хотя это было бы лучшим исходом. Нас увезли из Кабула подальше от границы, в принципе, бежать некуда.

— Почему нас не убили, а держат тут? — разглядев в темноте лицо брюнетки с заметными синяками на скулах, Таласса поморщилась и приподнялась на локтях.

— Завтра приедут боевики, которые будут выбирать себе жен. Среди нас. Старая практика у этих дикарей: жениться на женщинах поверженных, чтобы еще раз показать, какие они самцы. Мой отец был генералом, просто не успели эвакуироваться.

— А меня вытащили из кровати, когда я спала. Отец не успел добраться до нас, он офицер разведки. Не знаю, возможно, хотя бы он жив, — потупив взгляд, Таласса буквально видела, как расстреливали ее мать, и скривилась, чтобы не расплакаться. — Я не дам себя купить.

— Нас не спросят. Я подслушала, что завтра может приехать сын одного из основателей этого проклятого движения. Начальник контрразведки. Я здесь уже две недели и видела его мельком, когда нас выводили на улицу.

Поджав губы, блондинка ничего не ответила: в голове уже крутились шестеренки, как выбраться из этого дерьма. Отдаваться в руки исламского террориста она точно не собиралась.

На следующее утро девушек разбудили выкрики боевиков, которые вошли в здание и стали сгонять пленниц с мест, вышвыривая на улицу, как стадо овец. Талассу вывели под руки самой последней, поскольку чувствовала она себя еще более дерьмово и просто наотрез отказалась подниматься, даже под угрозами. Наверняка ее пристрелили бы, не прибудь сейчас высшее руководство и деньги. Солнце болезненно било по глазам, и ей потребовалось время, чтобы осмотреться по сторонам: пустынный двор с одиноким колодцем вдалеке, песок, несколько пустынных внедорожников, выстроившихся в ряд, в которых сидели талибы с оружием, обшарпанное здание, из которого их вывели, готовое вот-вот развалиться. Понятно, что это был лишь перевалочный пункт, но атмосфера здесь была гнетущей.

Потрепанные, грязные, запуганные, девушки выстроились в ряд, потупив взгляд перед мужчинами. Кто-то плакал, кто-то молчаливо дрожал, но все молчали из страха и смирения. Кроме Талассы. Несмотря на сломанные ребра и боль во всем теле, она встала последней, гордо подняв голову, словно владела этой пропащей местностью, и стала ждать.

— Надеюсь, получу за тебя 5000$, если не больше. Жаль, что не девственница, по всей видимости, но за твои глазки дадут много, — с заметной насмешкой произнес талиб, наклоняясь к ней, и постучал пальцами по автомату перед прищуренным взглядом Талассы.

Наверное, он хотел сказать что-то еще, но тут их прервала быстрая езда пикапа по каменистой дороге, оставляющая за собой шлейф густой пыли, прежде чем машина затормозила в паре метров. В открытом кузове сидело пятеро боевиков, вооруженных до зубов, в камуфляже и с шадагами (традиционными платками), скрывавшими их лица и защищавшими от песка. Они по очереди спрыгнули на землю, окидывая взглядом ряд из «американского мяса», прежде чем разойтись в стороны и пропустить начальника контрразведки — Далера. Мужчина почти двух метров ростом, выглядевший в камуфляже как человек, евший врагов на завтрак, с автоматом на перевес, тяжелой поступью подошел к талибу, который заправлял здесь всем, и они пожали друг другу руки. Таласса не слышала, о чем они переговаривались, но успела осмотреть эту гору мышц и чистой ярости террориста, видя на закрытом платком лице только пронзительные и одновременно холодные голубые глаза, которые в один момент взглянули в ее сторону, и кровь застыла. Блять.