7 глава

Далер отшатывается, хватаясь за сломанный нос, из которого полилась кровь, и вскидывает на девушку впервые действительно гневный взгляд. Похоже, у нее получилось разозлить ублюдка, но триумф длился недолго. Игнорируя боль, он резко двигается вперед и хватает Талассу за волосы, со всей силы швыряет на землю, и та падает под дерево, сдирая ткань на коленях и саму кожу до крови об гальку, которую тут же собирает в руку вместе с песком, и как только мужчина приближается, бросает ему в глаза, чтобы ослепить. Но Далер это предвидел и вовремя увернулся, прежде чем залепить ей звонкую пощечину тыльной стороной ладони, и когда блондинка с громким криком откинулась назад, остановился над ней и начал снимать ремень.

— Мы не обсудили все правила супружеской жизни. Сейчас самое время, — и одним быстрым движением разрывает ткань её туники, обнажая спину перед своим взором.

— Кусок дерьма, вот кто ты, — обернувшись через плечо, Таласса безумно улыбается сквозь боль. — У тебя кишка тонка...

Она не успевает договорить, как первый удар тяжелой пряжкой приходится в районе лопатки, и её смех превращается в крик. Зубы льва, слишком реалистично созданные на железе, моментально рассекают кожу, но Далера это не останавливает, и он бьет снова, не жалея тела девушки. Две другие женщины застряли в дверном проеме и с мрачным выражением лиц наблюдали за сценой, пока боевик их не заметил и рявкнул:

— Пошли вон отсюда. Я разрешал выходить? — одно мгновение — и их тут же не стало на горизонте, а Далер мрачно обернулся на Талассу, которая держалась руками за дерево и тяжело дышала, пока её спина превратилась в кровавое месиво. Несмотря на это, сильная дрянь оставалась в сознании и неосознанно вызывала гордость: ведь именно такой он все это время и боготворил её. Отходя в сторону, мужчина берет ведро с водой для цветов и выливает на девушку, отчего та вздрагивает и сдавленно шипит, начиная дрожать от холода.

— Заберите ее в дом, оставьте без воды и еды, но обработайте раны, чтобы не загноились, — команда улетает в пустоту, но тут даже стены все слышат и беспрекословно выполняют. Поскольку мужчинам было запрещено касаться и тем более появляться на женской половине, блондинку пришлось тащить хрупким Марьям и Фахрие.

— Бедняжка... так сильно избита, точно останутся шрамы. Далер ведь любит чистое тело... — причитала Марьям, когда наконец уложили Талассу на живот, пока та находилась в бреду и лишь тихо постанывала от боли.

— Тебе ли не лучше? Пока эта Белоснежка крутит перед ним своим телом, можешь забыть о внимании мужа. Моли всевышнего, чтобы сдохла. Я запрещаю тебе ухаживать за ранами, Далер точно проверять не будет, — строго дала указания первая жена Фахрие, хмуря свои брови. Взяв вторую девушку, они вместе уходят из комнаты, запирая ту на ключ, хотя в таком состоянии ей и бежать было некуда.

Оставить Талассу было лучшим вариантом, ведь сам Далер уехал из особняка почти на неделю по военным делам. Боевики охраняли территорию, но не могли знать, что женщины делали внутри, так что все управление легло на старшую, которая отличалась особым тиранизмом. Наверно, все так и получилось, как она планировала, если бы не Марьям, которая втайне выхаживала блондинку, кормила и даже смогла зашить некоторые слишком рассеченные места не без словесной помощи Талассы. Каково же было удивление, когда на пятый день та стала вставать с кровати, все еще ослабленная, но точно не забывшая о том, что произошло. Вырежет всю проклятую семейку со сне.

Держась за руку средней, блондинка спустилась на кухню, где вовсю готовилась еда к возвращению мужчины, и столкнулась с холодным взглядом Фахрие, которая сначала окинула её предельно ненавистным взглядом, а затем хмыкнула:

— Живучая оказалась. Нечего прохлаждаться, стирка уже ждет в саду. Иди работай.

— Конечно, — на удивление спокойно согласилась Таласса и гордо вскинула подбородок. — Жду не дождусь, чтобы рассказать Далеру, как его приказ ослушались и не ухаживали за мной...

Насмешливая улыбка тут же сползла с лица Фахрие, ведь угрозы она никак не ожидала, но прежде чем та что-то ответила, девушка уже развернулась и пусть не спеша, но направилась в сад. Ее спокойствие в силу бешеного нрава, как у необъезженной кобылы, вызывало подозрения. Нехорошо это...

Ближе к вечеру Далер наконец-то вернулся домой, заметно уставший, раздраженный и потрепанный. Нос был с заметной горбинкой, поскольку выпрямлял сам и без особых стараний. Ему все равно, как выглядеть, он же не баба. С порога поспешила поприветствовать старшая жена, но он лишь прошел мимо, пачкая грязными берцами весь идеально вымытый пол, уже собираясь подниматься в спальню в поисках Талассы, как та вышла из-за угла и тем самым заставила затормозить. Следы ударов все еще были видны, но не так ярко, как в последнюю их встречу: синяки приобрели желтый оттенок, и припухлость заметно уменьшилась.
Возвращаясь назад, мужчина приближается к ней, спокойно реагируя на ненавистный взгляд, и поднимает руку, касаясь кончиками огрубевших пальцев её лица, проводит по разбитой губе и слегка прищуривается.

— Не доводи меня до такого более. Меньше всего мне хотелось бы причинять тебе боль там, где этого можно избежать и вне постели.

— Если это извинения, то можешь засунуть их себ... — Таласса не успевает договорить, как Далер хватает ее за шею и притягивает к себе, едва не поднимая над полом, и впивается в губы жадным поцелуем, как путник в пустыне, получивший каплю воды. Дышать было нечем, и она начала бить брюнета в грудь, пытаясь оттолкнуть от себя, но за эту неделю он слишком изголодался и нетерпеливо вжимает блондинку в стену под лестницей, скрываясь от лишних глаз. Его руки были абсолютно везде, пытаясь насытиться её присутствием и тем, что Таласса все же пережила побои. Но когда её спина соприкоснулась со стеной, вместо недовольного мычания сквозь поцелуй она издала вскрик, и наконец Далер отстранился, смотря на нее сверху вниз с тяжелым дыханием, и только спустя мгновение понял, в чем дело. Сжав челюсть, он медленно отступил, будто что-то обдумывая, пока девушка демонстративно вытерла свои губы с заметным отвращением.

— Такого больше не повторится.

— Что прости? Не понимаю язык ублюдков, — плюется она, однако не получает реакции. Опять он превратился в терминатора без эмоций.

— Я не попугай, чтобы повторять дважды, — весьма спокойно отвечает Талиб, засунув руку в карман, и достает оттуда золотую цепочку с кулоном в виде солнца. Вещь была изящной, даже слишком, и просто не вписывалась в грубую внешность человека, который её держал. — Привез из Кабула. Знаю, тебе нравятся такие вещицы. Предпочту, чтобы ты носила ее на голое тело.

— Если ты хотел извиниться, то это дерьмовый способ. Подари одной из своих жен, — ей не нужны были подачки этого монстра. После всего, что он сделал, Далер заслуживал только лишения собственной головы, и в своих снах Таласса представляла, как делает это собственными руками.

Несмотря на спокойствие, он резко хватает руку блондинки и насильно вкладывает в ладонь украшение, вынуждая посмотреть на себя.

— Я буду часто отсутствовать дома, и в этом кулоне жучок. Ваши войска, может, нам и не угроза больше, но появилась проблема побольше: ИГИЛ. Они совершают налеты на мечети и наши патрули, а вчера был теракт, в котором мы с помощью Аллаха выжили. У меня много власти, но если они придут сюда в мое отсутствие, я хочу, чтобы этот жучок был на тебе. Ты можешь меня ненавидеть, Таласса, но я такой, какой есть, и единственное, что неизменно в наших отношениях, так это то, что ты моя, и я найду тебя даже в лапах этих грязных шакалов и верну себе.