3 глава

Ребра жутко болели, и с каждым движением в попытке отползти Таласса не могла сделать глубокий вдох, ощущая, будто сейчас её грудная клетка просто порвется насквозь. Сухой хруст, когда кости терлись друг об друга, вызывал тошноту.

— Подожди... я не могу дышать... — вытягивая руку вперед, девушка упирается в его грудь, когда мужчина наклоняется к ней, закрывая своей фигурой свет от лампы.

— О, ты не можешь дышать? Потому что теперь ты будешь даже моргать с моего позволения, — смертельно спокойным голосом отвечает Далер, будто говорил о погоде, и резко затягивает ремень вокруг шеи Талассы, как удавку, и вздергивает вверх. Одной рукой он просто поднял тело девушки в воздухе, словно она весила пару килограммов, наблюдая, как она задыхается, будто псина на привязи, хватаясь за ремень и дергая ногами, которые едва касались земли.

В этот момент казалось, что Таласса точно испустит дух, но когда её лицо начало синеть, а борьба стала затихать, боевик швырнул её на пол, после чего расслабленно засунул руки в карманы, наблюдая, как блондинка кашляет и дрожащими руками стягивает с себя ремень. Вот только вдохнуть глубоко ей не давала травма ребер, что продлило страдания.

— Я подожду, пока ты заживешь, не хочу сломать тело, за которое я отвалил столько денег. Так что у тебя есть время подумать над своими дальнейшими действиями и подчинением. Женщина обязана слушаться.

Разворачиваясь, он такой же грузной, но одновременно спокойной походкой уходит из комнаты и запирает её на замок, отрезая девушку от общения и контакта с другими людьми в этом доме. В чем Далер точно не обманул, так это в покое, которое тоже оказалось своеобразным: в течение двух недель Таласса просидела взаперти, пока ребра не стали срастаться и не сошли гематомы. Ей приносили еду и даже антибиотики, чтобы притупить боль. Но она пошла еще дальше: объявила голодовку, решив, что умереть будет проще, чем лечь в постель с грязным талибом. Женщина, которая за ней приглядывала, все время молчала и не стала заставлять, однако точно сказала Далеру, который все это время отсутствовал.

Шел конец второй недели, когда дверь в спальню резко открылась, пробуждая Талассу от беспокойного сна в кровати, и она тут же поднялась, напряженно смотря на мужчину, который все еще не открывал лица, а глаза оставались такими же холодными и безразличными. Внимательно окинув взглядом помещение, где даже нечем было защититься в случае его нападок, Далер закрыл за собой двери и медленным шагом, словно хищник, приблизился к кровати.

— Слышал, ты отказалась от еды. Что-то не устраивает? Могут приготовить другое. От ваших бежавших войск осталось много продовольствия, — каждое его слово источало яд, скрытый за притворной заботой, и лицо Талассы искажалось от злости все сильнее.

— Да пошел ты, грязное пуштунское животное, — рявкает блондинка и берет подушку, швыряя в направлении его лица. Далер спокойно слегка отводит голову в сторону, и та пролетает мимо, упав позади на пол.

— Возможно, есть пожелания, что ты хотела бы на махр? — он продолжал как ни в чем не бывало, прожигая девушку взглядом, и от этого хотелось еще сильнее, чтобы ублюдок наконец снял шарф и показал свое гнусное лицо, дабы плюнуть в него.

— Твою голову на блюдце. Лучшего просто не придумать, — сцепив зубы, Таласса показывает мужчине средний палец и могла поклясться, что он улыбнулся. Это что еще за реакция?

— Я тебя услышал. Готовься, завтра будет никах.

И он просто уходит, игнорируя ругательства, которые полетели в его сторону, закрывая за собой дверь и вновь оставляя пленницу одну. Его не прошибешь, просто проклятая стена. В тот момент Таласса даже не подозревала, какой свадебный подарок приготовит это чудовище. Тогда бы она задумалась, стоит ли что-либо говорить...

Всю ночь девушка не смогла сомкнуть глаз, пытаясь в сотый раз вскрыть этот замок, но ничего не получалось, и никаких подручных средств не было. Брак был неизбежен. Хочет семейной жизни? Она ему устроит счастливые деньки.

Рано утром, когда солнце только начало подниматься над горизонтом, в спальню зашли те самые покрытые женщины, которых Таласса видела в первый день, и просто силком потащили её в ванную комнату, чтобы привести в более-менее божеский вид. Ослабленный организм не слишком-то и сопротивлялся, потому блондинка не отказалась от предложенной еды, решив, что ей еще понадобятся силы, когда эта гора мышц придет за ней.

— Мой отец найдет меня и подорвет это место к чертям собачьим. Я лично закопаю свинину вместе с вашими трупами, — грязные ругательства и оскорбления без остановки лились из её уст, пока женщины молча пытались её переодеть в зеленое свадебное платье, соблюдая традиции Афганистана (ведь это цвет ислама и жизни), но когда Таласса вцепилась зубами в руку одной из них, все условия были оставлены. Остаться в штанах и черной кофте, которые ей так благодушно швырнули в лицо на второй день пребывания здесь, означало хотя бы маленькую, но победу.

— Тебе придется подчиняться, девушка. Наши мужчины не терпят своенравных, ты уже не в Америке, — единственное, что сказала Талассе одна из женщин, прежде чем выйти из комнаты и оставить её вместе с одним из боевиков, который остался для охраны? Или чего-то другого...

Далер не терял времени и уже вскоре привез в особняк муллу, который теперь также был боевиком и которому не требовалось особое согласие невесты. Они находились в одном помещении, пока Талассу буквально силой вынудили подойти к двери, чтобы все слышать, но не видеть, и тот самый боевик приставил автомат ей к виску на случай неповиновения. Свидетелями были соратники Далера, в то время как у Талассы он сам, не назначив никого другого из чувства больного собственничества. Таким образом, она была в окружении врагов, и судьба решалась без её мнения и желаний.

И тогда «церемония началась». Далер стоял ровно, прожигая взглядом дверь, за которой находилась его будущая жена, пока мулла произнес нужные слова и задал чисто символический вопрос:

— Согласна ли ты?

Последовала тишина, которая начала раздражающе затягиваться, и взгляд Далера прищурился от раздражения, рука сжала нож, находившийся на поясе, будто он собирался проткнуть ей голову через дерево.

— Говори сейчас же, — рявкнул боевик, стоявший рядом с блондинкой, и стукнул дулом по её виску, от чего Таласса с ненавистью бросила на него взгляд, сжимая руки в кулаки. Быть с простреленной головой или... тяжело выдыхая, она на мгновение закрыла глаза, пока слеза скатилась по щеке, и произнесла:

— Согласна.

Ухмылка мелькает на лице мужчины, пока мулла достает контракт, именуемый как «никах-нама», и вписывает туда имя жениха и невесты, вот только не как Таласса, а Ясмина, тем самым заметая следы — и теперь бы её точно не спохватились найти. И также, в заключение контракта были вписаны запреты мужа: выход на улицу без разрешения, разговор с кем-либо, работа и перемещение дальше, чем на метр от мужа вне дома.

Забирая документ, Далер молча входит в комнату, неодобрительно взглянув на наряд своей жены, и грубо хватает за руку, макнув указательный палец в чернила и силой прижав к бумаге, игнорируя попытки вырваться со стороны девушки. С этого момента её свобода окончательно была разрушена.

Отдав своему соратнику контракт, мужчина возвысился над блондинкой, обхватывая большой ладонью её лицо и резко притянул к себе.

— Я учел пожелания моей супруги, и если она хотела голову на махр, кто я такой, чтобы не выполнить пожелания, как хороший муж? — отталкивая её от себя, Далер кивнул офицеру, и тот занес черный мешок, переворачивая, и из него что-то выпало, прокатившись к ногам Талассы... голова ее отца.