9
После того вечера на Остоженке в их отношениях установился совершенно новый штиль. Ваня научился откладывать телефон на дальнюю полку, как только закрывал дверь квартиры или переступал порог бюро Алины. Он изменил правила для своих стримов: жестко пресекал любые вопросы о личной жизни, забанил в чате ключевые слова, связанные с той встречей в Турции, и постепенно вернул трансляциям их привычную игровую и ламповую атмосферу.
Аудитория, как и предсказывала Алина, быстро потеряла интерес к теме: без регулярных подпиток и реакций даже самый громкий слух в интернете живёт не дольше недели.
Но к концу сентября Ваня почувствовал, что усталость снова накатывает волной. Не от фанатов и не от пабликов - от самой Москвы. Бесконечные серые дожди, плотный график съемок и вечная спешка вытягивали все силы.
В четверг около одиннадцати вечера, завершив трехчасовой эфир, Ваня сидел перед гаснущим монитором и просто смотрел в окно. Внезапно ему в голову пришла идея, которая еще пару месяцев назад показалась бы ему абсолютно безумной.
Он взял телефон и набрал Алину:
- Ты спишь?
- С тобой уснешь, - прозвучал в динамике её бодрый голос. В фоновом шуме слышалось шуршание чертежей и тихий стук клавиш. - Сдаю промежуточный этап по объекту. А что?
- Заканчивай. Собирайся. Я буду у твоего дома через двадцать минут.
- Ваня, одиннадцать ночи. Мы едем за мятным мороженым на ночную заправку?
- Нет. Мы едем за город. В одну маленькую усадьбу в Ярославской области. Я снял там дом на выходные.
На том конце провода наступила пауза, а затем Алина тихо и искренне засмеялась:
- Ты меня пугаешь, Дипинс. Ты становишься слишком спонтанным. Мне нужно пятнадцать минут на джинсы и зубную щетку.
Через два с половиной часа его машина летела по пустой, практически темной трассе. За окном мелькали стены туманного осеннего леса. В салоне горела тусклая приборная панель, тихо играл винтажный рок, а из дефлекторов дул теплый воздух, смешанный с ароматом свежего мятного чая из термоса, который Алина успела прихватить с собой.
Алина сидела на пассажирском кресле, скинув обувь и поджав ноги под себя. Она выглядела удивительно уютно - без своего строгого офисного стиля, в объемном худи и с распущенными волосами.
- Знаешь, - произнесла она, поворачивая к нему голову и делая глоток из термоса, - если бы мне кто-то месяц назад сказал, что я в ночь на пятницу уеду с человеком за триста километров от Москвы просто потому, что ему захотелось тишины, я бы посчитала этого человека сумасшедшим.
- А теперь? - Ваня улыбнулся, не отрывая взгляда от ночной дороги.
- А теперь я понимаю, что это лучшее решение за весь этот безумный месяц, - пожала она плечами. - Город слишком сильно перегружает мозги. Твои - стримами, мои - бетоном и чертежами. Нам обоим нужно было выдохнуть.
Они прибыли на место к трем часам ночи. Это был небольшой деревянный дом с панорамными окнами, стоящий на самом берегу полузабытого лесного озера. Вокруг - ни души. Ни уличных фонарей, ни высоких заборов, только высоченное сосновое окружение и оглушительная, практически физически ощущаемая тишина.
Когда Ваня затопил камин, а Алина заварила их неизменный чай, они уселись прямо на мягкий ковер у огня.
- Здесь нет мобильной связи, - заметив, как Ваня глянул на значок сети на экране телефона, с легким вызовом ухмыльнулась Алина. - Полный оффлайн. Ты готов к такому испытанию, звезда интернета?
Ваня просто выключил экран и положил телефон на край каминной полки:
- Я к этому готов с момента нашей встречи в ресторане.
Алина посмотрела на него - глубоко, тепло, без привычной ироничной защиты. Она придвинулась ближе, положив голову ему на плечо. Ваня обнял её за плечи, ощущая, как от её волос пахнет тем самым морозным парфюмом, который когда-то вернул его к реальности за тысячи километров отсюда.
В пламени камина постреливали сухие сосновые дрова, за окном тихо шумел ночной лес, и впервые за долгие годы Ваня чувствовал себя не персонажем из интернета, а абсолютно счастливым человеком, чья настоящая жизнь только начиналась.