7

Стейк-хаус без окон, скрытый в полуподвальном помещении старого переулка недалеко от Арбата, казался идеальным укрытием. Толстые кирпичные стены дореволюционной кладки, тусклый камерный свет и полная изоляция от уличного шума создавали иллюзию, будто внешнего мира с его пабликами, телеграмм-каналами и назойливыми вспышками смартфонов вовсе не существует.

Ваня и Алина сидели в самом дальнем углу за дубовым столиком. На столе стояли две опустевшие тарелки, а перед Алиной - неизменная прозрачная кружка, в которой плавали пушистые веточки свежей мяты.
Но если ещё час назад в бюро Алина легко и изящно гасила любое напряжение, то теперь над столиком повисла странная, звенящая пауза.
Ваня не мог отвести глаз от своего телефона. Экран вспыхивал каждые три секунды. Уведомления от менеджера, сообщения от друзей, теги в социальных сетях - волна от слитой фотографии у здания архитектурного бюро нарастала с пугающей скоростью. Один из крупнейших каналов о блогерах выкатил целый пост с «расследованием», где слил не только место работы Алины, но и попытался найти её старые студенческие фотографии.
- Ваня, - тихо, но отчетливо произнесла Алина.
Ваня даже не поднял головы, судорожно листая комментарии под постом:
- Смотри, они уже нашли название твоей студии. Там в комментариях какие-то малолетки пишут, что устроят рейд на отзывы в гугл-картах... Сумасшедшие какие-то. Надо написать админам канала, чтобы удалили пост. Или составить юридическую претензию. Мой менеджер сейчас пытается с ними связаться, но они требуют...
- Ваня.
На этот раз её голос прозвучал сухо и резко, словно стальной клинок, ударившийся о камень. Ваня вздрогнул и наконец оторвал взгляд от мерцающего экрана.
Алина сидела напротив, сложив руки на груди. В её глазах больше не было ни иронии, ни той мягкой поддержки, к которой он успел привыкнуть. Только холодное, глубокое разочарование.
- Выключи телефон, - сдержанно проговорила она.
- Алин, ты не понимаешь, это уже не просто слухи! - попытался объяснить Ваня, чувствуя, как внутри закипает раздражение и лихорадочная суета. - Они нападают на твоё бюро! На твоё дело! Я же говорил, что так будет, если нас увидят вместе!
- Нет, Ваня, это ты не понимаешь, - Алина подалась чуть вперед, и её прямой, пронизывающий взгляд заставил его осечься. - Ты прямо сейчас сидишь напротив меня, в реальном мире, с живым человеком. Но тебя здесь нет. Ты полностью, с головой ушел в свой виртуальный аквариум.
- Я пытаюсь решить проблему! - возразил он, поднимая голос.
- Какую проблему?! - Алина едва заметно приподняла бровь, и в её голосе проскользнули ледяные нотки. - Каких-то ботов в комментариях? Рейд на отзывы, который удаляется технической поддержкой за пять минут? Ты серьезно думаешь, что мой бизнес или моя репутация рухнут от того, что пара десятков школьников напишет глупость в интернете?
Ваня замер, не пытаясь найти нужные слова.
- Твоя главная проблема в том, Ваня, - продолжала Алина, не снижая тона, - что ты сам делаешь из этого катастрофу. Ты настолько привык жить в постоянном страхе перед чужим мнением, что тащишь этот страх во всё, к чему прикасаешься. Ты только что потратил сорок минут нашей встречи не на меня, а на чтение помойки в телеграмме!
- Я просто переживаю за тебя! - Ваня всплеснул руками, чувствуя, как обида и усталость завязываются в тугой узел. - Для меня это не просто «помойка», это моя реальность уже несколько лет! Я знаю, как эта система ломает людей! Я хотел тебя уберечь, а ты говоришь так, будто я виноват в том, что какой-то урод снял нас через стекло!
- Ты виноват не в съемке, Ваня, - Алина качнула головой, и её голос вдруг стал совсем тихим, отчего её слова прозвучали еще больно. - Ты виноват в том, что впустил этого урода за наш столик. Ты позволил чужим смартфонам испортить наш обед. Я смелая и уверенная не потому, что у меня нет проблем, а потому, что я не позволяю внешнему шуму управлять моими эмоциями. А ты... ты сдал назад при первой же мелкой вспышке.

В воздухе зависла тяжелая, душная тишина. Впервые с момента их знакомства за тем мятным столиком в Турции между ними пролегла глубокая, трещащая по швам пропасть.
Ваня смотрел на нее и не узнавал. Тот самый характер, который очаровал его своей непоколебимостью, сейчас повернулся к нему своей жесткой, бескомпромиссной стороной. Алина не собиралась уступать, не собиралась жалеть его или играть в эмоциональные поддавки. Для нее границы между реальным и виртуальным были абсолютной константой, и Ваня эту константу только что нарушил.
- Я пойду, - сказала Алина, подбирая со стола свою сумочку и нетронутую термокружку.
- Алин, подожди... - Ваня сделал попытку подняться, но она оставила на столе купюру за свой обед и остановила его коротким, холодным жестом руки.
- Не надо меня провожать. Мне нужно вернуться в бюро и действительно решить рабочие вопросы - настоящие, а не выдуманные в пабликах.
- Мы даже не договорили, - глухо произнес Ваня, чувствуя, как к горлу подступает липкий ком.
Алина замерла у края столика. На секунду в её глазах мелькнула прежняя теплота, но она тут же сменилась привычной стальной выдержкой.
- Мы договорим тогда, когда ты поймешь, что происходит в твоем объективе, Ваня. Когда ты научишься выключать камеру не только на компьютере, но и в своей голове.
Она развернулась и легкой, быстрой поступью пошла к выходу из ресторана. Дверь за ней закрылась с тихим глухим стуком, оставив Ваню в абсолютном одиночестве в этом подвальном зале без окон.

На столе перед ним лежал заблокированный телефон, который продолжал беззвучно вибрировать от входящих сообщений. Но Ваня больше не тянулся к нему. Он сидел, уставившись в одну точку, а вокруг него впервые за долгое время стояла густая, тяжелая и совершенно не освежающая тишина, в которой отчетливо не хватало лёгкого, морозного аромата мяты.