5

После визита Жожо шум вокруг их неожиданного знакомства не утих, а, напротив, перерос в масштабную волну обсуждений. В пабликах и нарезках тик ток то и дело всплывали кадры с того самого стрима Серёжи, где он в эмоциональных красках описывал «мятный заговор». Фанаты с энтузиазмом строили теории, пытались найти аккаунты Алины и пристально разглядывали каждый угол в комнате Вани во время его эфиров, надеясь заметить хоть какой-то деталь-намек.

Ваня чувствовал, как привычный контроль над собственной жизнью начинает ускользать. Ему нравилось проводить время с Алиной, но мысль о том, что её спокойный, выверенный мир может стать жертвоприношением для интернет-публики, угнетала.
В пятницу вечером он написал ей:

> Ваня:«Есть одно место. Без людей, без камер и уж точно без Жожо. Поедем?»

> Алина:«Если там есть где сесть и прохладный воздух - я в деле. Забирай.»

Через полчаса Ваня ждал её у подъезда на своей машине. Когда Алина села на пассажирское сиденье, в салоне мгновенно раздался едва уловимый мятный аромат - её постоянный спутник. На ней были свободные джинсы, темное худи и кожаная куртка, а в глазах снова горел тот самый огонек уверенности, который так привлекал Ваню.
- Куда мы? - спросила она, пристегивая ремень безопасности.
- На крышу, - коротко ответил Ваня, выезжая со двора. - Одно закрытое место моего знакомого архитектора. Там отличный вид на ночную Москву и гарантированное отсутствие людей.

Они ехали по полупустому Садовому кольцу. Огни мегаполиса расплывались в мокром от недавнего дождя лобовом стекле. В салоне тихо играл ненавязчивый лоу-фай, и впервые за неделю Ваня почувствовал, как мышцы плеч наконец расслабляются.
Здание оказалось старым дореволюционным особняком в районе Чистых прудов. Поднявшись по крутой технической лестнице и миновав массивную деревянную дверь, они вышли на широкую плоскую крышу.
Перед ними открылась панорама ночной столицы. Внизу шумел город, горели красные нити автомобильных фар, а прямо над ними простиралось темное августовское небо. Прохладный свежий ветер мгновенно подхватил волосы Алины.
- Ого, - произнесла она, подходя к самому краю ограждения и опираясь на него руками. - Ваня, это невероятно.
- Я прихожу сюда, когда становится слишком шумно в голове, - сказал Ваня, вставая рядом с ней и сунув руки в карманы куртки. - Когда кажется, что тебя слишком много в интернете, но слишком мало в реальной жизни.
Алина повернула к нему голову, внимательно разглядывая его профиль при свете далеких городских огней.
- Это из-за шумихи в соцсетях? Из-за того, что нас пытаются «рассекретить»?
- В том числе, - честно признался Ваня. - Я привык к тому, что под прицелом нахожусь я. Моя работа, мое лицо, мои эмоции. Но я не хочу, чтобы это задевало тебя. У тебя своя жизнь, своя карьера, свои границы. А интернет-аудитория бывает беспощадной. Стоит им зацепиться - и они перевернут всё.

Алина тихо усмехнулась. В ее смехе не было ни страха, ни тени сомнения - только глубокое, абсолютное спокойствие.
- Ваня, посмотри на меня, - произнесла она мягко, но твёрдо.
Ваня повернулся к ней.
- Я похожа на человека, которого можно испугать комментариями шестнадцатилетних подростков в пабликах? - спросила она, глядя ему прямо в глаза. - Я руковожу проектами в архитектурном бюро, где на меня ежедневно давят суровые подрядчики и заказчики. Я умею отстаивать свои границы так, как многим и не снилось. Если бы меня волновало чужое мнение, я бы не сидела с тобой тогда за столиком в отеле и уж точно не стояла бы сейчас на этой крыше.
- Но всё же... - попытался возразить Ваня.
- Никаких «но», - перебила его Алина, с улыбкой качнув головой. - Перестань брать на себя ответственность за весь мир. Ты не контролируешь интернет, и ты не должен меня от него «защищать», если мне ничего не угрожает. Единственное, что меня действительно волнует - это то, какой ты, когда выключается камера. И пока ты остаешься этим настоящим, задумчивым парнем из Хамовников, мне абсолютно всё равно, что там пишет чат у Жожо.

Ваня молча смотрел на нее пару секунд. Её прямые, искренние слова словно сбросили тяжелый груз с его плеч. Все его страхи, планы по «защите личных границ» и бесконечная рефлексия разлетелись от одного ее уверенного взгляда.
- Ты удивительная, знаешь? - тихо сказал он, и на его губах появилась теплая, настоящая улыбка.
- Я просто практичная, - парировала Алина, доставая из кармана куртки привычную пачку мятной жвачки и протягивая ему одну подушечку. - И люблю свежий воздух. Держи, прочищает мысли не хуже крыши.
Ваня взял жвачку, их пальцы на мгновение соприкоснулись, и по руке пробежал легкий электрический разряд. Они остались стоять у края, плечом к плечу, всматриваясь в светящийся горизонт Москвы.
- Знаешь, - нарушил тишину Ваня, когда мятная свежесть отозвалась во рту холодом, - Жожо всё время спрашивает меня, почему я подсел именно к тебе.
- И что ты ему отвечаешь?
- Ничего, - Ваня повернул к ней лицо, и в его взгляде проскользнуло редкое, глубокое откровение. - Потому что это не для его стримов. Это вообще не для чьих-то эфиров. Некоторые вещи должны оставаться вне записи.
Алина чуть заметно подвинулась ближе, чувствуя тепло его плеча в прохладном ночном ветру.
- Зафиксировано, - тихо ответила она. - Вне записи.

Они пробыли на крыше до самого полуночи, разговаривая обо всем: о детских воспоминаниях, о фатальных ошибках в архитектуре, о выгорании, о любимых ночных маршрутах столицы. Без сценариев, без зрителей, без невидимой кнопки «Live». В эту ночь на высоте птичьего полета для них существовала только тишина, огоньки далеких улиц и чистый, морозный аромат мяты.