49 Глава

Дэвид аккуратно убрал полосатый плед с уснувшей девушки. Мия дышала глубоко и ровно, её прямые темные волосы растрепались по диванной подушке, а изящные кружевные шорты слегка задрались, обнажая стройные бедра. Стараяся не делать резких движений, он взял её на руки и понёс в свою комнату, где стояла огромная кровать.
Мия лишь тихо заворчала сквозь сон, упрямо поджав пухлые губы, но так и не проснулась. Её капризный, вымотанный за день организм полностью отключился. Дэвид бережно уложил её на прохладные простыни и уже собирался отойти, чтобы вернуться в гостиную, но Мия инстинктивно потянулась за уходящим теплом. Она крепко вцепилась пальцами в ткань его футболки. Попытавшись мягко разжать её хватку, Дэвид понял, что упрямая наследница Маретти держит его намертво.
Вздохнув, он лёг с ней, так как она не отпускала его, и натянул сверху одеяло. Дэвид вытянулся на боку, надеясь просто переждать, пока её пальцы расслабятся, но у Мии на эту ночь были другие сонные планы.
Словно спасаясь от очередного кошмара, она начала во сне двигаться и постоянно тереться об его пах. Девушка повернулась всем телом, закидывая свою голую ногу в кружевных шортах прямо на его бедра. Обжигающая гладкость её кожи коснулась его ног, а её таз ритмично прижался к нему через тонкую ткань.
От этой невыносимой, изощренной пытки он очень сильно возбудился. Плотная ткань его брюк мгновенно натянулась, а член стал каменным, до боли упираясь в бедро спящей Мии. Да, он актёр, и у него есть контракт, но он не железная машина. В его жилах текла горячая итальянская кровь, и лежать в одной постели с такой роскошной, полураздетой брюнеткой, чувствуя её обжигающие сонные движения, было настоящим испытанием на прочность.
Дэвид зажмурился, сжимания челюсти до хруста и мысленно проклиная тот день, когда согласился на это реалити-шоу. В его голове закружился вихрь тяжелых, путающихся мыслей.
Много мыслей Дэвида проносилось в этот момент в его раскаленной голове:
«Твою мать, Маретти... Что ты со мной делаешь?» - мысленно взмолился он, упираясь ладонью в подушку и стараясь не дышать её сладким парфюмом, от которого кружилась голова. - «Да, я получил за эту роль баснословные деньги, контракт со студией подписан, и перед камерами я обязан изображать твоего идеального, влюбленного мужчину. Но сейчас-то камер нет! Мы в полной темноте, и ты трешься об меня так, словно я действительно твой. Ты носишь под сердцем ребенка этого бешеного испанца Россвела, сбежала от него на другой конец Европы, а я теперь должен работать твоим живым щитом и сходить с ума от желания на этой постели. Я ведь обычный парень, а не гребаный робот! Одно твое лишнее движение - и я просто сорвусь, забуду про все штрафы в контракте и трахну тебя прямо здесь. Но если этот Арес или твои братья узнают, они меня из-под земли достанут. Спи уже, упрямая стерва, перестань двигаться, пока я окончательно не потерял контроль...»
Её нежная кожа обжигала его сквозь ткань джинсов, а мерное, тихое дыхание щекотало шею. В полумраке комнаты Дэвид отчетливо видел силуэт её безупречной фигуры. Какая же она была невероятно красивая. Эти идеальные, длинные и стройные ноги, которые сейчас бесстыдно оплетали его бедра, изящный изгиб талии, до которого так хотелось дотронуться ладонью, и мягкие, пухлые губы, приоткрытые во сне. Чертов шелк её белых кружевных шортиков то и дело вертелся у его паха, сводя с ума. Член Дэвида налился такой дикой, болезненной сталью, что он едва сдерживал стон. Внутри всё горело от удушающего, бешеного возбуждения.
И в его воспаленном разуме начали вспыхивать яркие, запретные картинки. Он в деталях представлял всё, ведя мысленный, рваный монолог сам с собой:
«Господи, я же сейчас сорвусь... Я прямо вижу, как срываю с неё эту чертову оверсайз-футболку, швыряя её на пол. Как мои пальцы до синяков сжимают её тонкую, податливую талию, и я силой усаживаю эту упрямую наследницу Маретти верхом на себя. Да... Я хочу до мельчайших подробностей ощутить, как жестко, глубоко и безжалостно вхожу в её горячее, невыносимо узкое тело. Хочу заставить эту гордую, неприступную брюнетку громко, надрывно стонать на всю спальню, беспомощно выгибаясь под моими толчками в этих шелковых простынях. Хочу сломать всю её недоступность, подчинить её себе, слушать, как она плачет от дикого наслаждения, до крови царапая мне плечи и утыкаясь носом в мою шею, пока я вбивается в неё на самом пределе своих сил... Черт, я сошел с ума, я просто хочу трахнуть её прямо сейчас!»
От этих мыслей кровь пульсировала в висках с такой силой, что перед глазами плыли багровые круги, а сердце колотилось в груди как бешеное.
«Еще секунда... еще одно её случайное движение бедром, и мне будет плевать на Россвела, на Маретти и на все миллионы этого мира», - хрипло подумал Дэвид, чувствуя, как пот крупными каплями катится по его шее, а дыхание становится рваным и свистящим от сдерживаемого экстаза.