20 Глава

Мужчина лет 52 сделал тяжелый, уверенный шаг вперед, сокращая и без того маленькое расстояние. Его суровое, волевое лицо, привыкшее скрывать любые эмоции, сейчас заметно дрогнуло, а в глубоких глазах блеснули непрошеные слезы. Он посмотрел на дрожащую девушку в полосатом лонгсливе и хриплым, сорвавшимся голосом произнес:
- Дочка... Я твой папа... Твой папа, который носил тебя на плечах в детстве... Помнишь? Маленькую, упрямую мою девочку...
Мия резко отшатнулась назад, едва не запутавшись в собственных ногах. Ее карие глаза испуганно округлились. В ту же секунду в ее голове словно прорвало плотину. Хлынули обрывочные, яркие и до ужаса реалистичные воспоминания, которые она всю жизнь считала своими первыми детскими кадрами: теплое солнце, заливистый детский смех и то, как Роберт Маретти, молодой и громко смеющийся, бережно носил ее на своих широких плечах, катая по огромному саду. Она всю жизнь помнила эти плечи. Она всю жизнь думала, что это был Роберт.
У Мии в голове звонко и оглушительно зазвенело. Звук нарастал, превращаясь в невыносимый ультразвук, от которого заломило виски. Прошлое столкнулось с жестоким настоящим. Перед глазами картинки из детства мгновенно сменились утренним кошмаром: заброшенная вилла, кабинет, залитый кровью, и то, как лежал мертвый Роберт. Этот удушливый, тяжелый запах пороха, этот невыносимый, могильный холод его бледной щеки, которой она коснулась всего пару часов назад.
- Нет... нет, замолчите! Перестаньте! - закричала она, теряя ориентацию в пространстве.
Ноги Мии подкосились, упрямый характер окончательно сломался под весом этой страшной правды, и она без сил упала перед диваном на колени, прямо на мягкий ковер. Девушка судорожно, до боли захлопала ладонями по ушам, изо всех сил зажмуривая глаза и пыталась успокоить этот звенящий, разрывающий барабанные перепонки звук. Она раскачивалась из стороны в сторону, задыхаясь от собственной истерики.
- Уйдите! Все уйдите! Хватит врать! Мой папа умер на вилле! Он холодный! Вы врете! - кричала она в пустоту, полностью уйдя в себя и не контролируя свои слова.
Зал мгновенно взорвался шумом. Незнакомцы дернулись вперед, женщина лет 50 снова зарыдала, но четверка парней среагировала жестче. Первым, не раздумывая ни секунды, подбежал Арес. Наплевав на статус незваных гостей и их численное преимущество, он рванул к дивану, расталкивая Дэвида и Али. Его синяя кофта промелькнула перед глазами Мии, когда он резко опустился на колени прямо перед ней на ковер.
- Мия! Куколка, посмотри на меня! - рявкнул Арес, перехватывая ее тонкие запястья и силой отрывая ее ладони от ушей. - Слышишь меня?! Дыши! Живо дыши!
- Пусти! У меня в голове звенит, Арес, сделай потише! Пожалуйста, сделай потише! - умоляюще закричала она, утыкаясь лбом в его колени, обтянутые плотными джинсами. Ее всю колотило крупной дрожью.
- Дэвид, тащи воду! Живо! - скомандовал Арес, изо всех сил удерживая ее брыкающееся тело и прижимая к своей груди, пытаясь заблокировать ее хаотичные движения. - Мирон, убери их от нее! Ей дышать нечем!
Мирон тут же сделал шаг вперед, перекрывая собой обзор для пришедшей семьи. Его аристократичное лицо было бледным и собранным, а рука легла на рукоять оружия:
- Назад. Отойдите на пять шагов. Ей нужен воздух. Если вы не хотите, чтобы у нее прямо сейчас остановилось сердце, не приближайтесь.
- Это моя дочь! - в отчаянии выкрикнул 52-летний мужчина, но старший 28-летний сын придержал его за плечо: - Отец, стой. Они правы. Ей слишком тяжело. Посмотри на нее.
Али в это время растерянно топтался рядом, его голубые глаза испуганно бегали по комнате:
- Черт, Арес, держи ее голову. Мия, ну же, вдохни. Все хорошо. Мы рядом.
Дэвид подлетел с ковшом воды, едва не расплескивая ее на ковер, и присел рядом на корточки:
- На, выпей, мелкая. Сделай глоток. Ну же, укусить меня хочешь? Давай, кустой, только приди в себя!
Арес плотно прижал вздрагивающую Мию к себе, монотонно и успокаивающе водя ладонью по ее спине сквозь полосатый лонгслив, в точности так же, как делал этой ночью. Его горячее дыхание колыхало ее темные прямые волосы.
- Тихо, куколка... Всё... Звук уходит. Слушай мое сердце, - шептал он ей прямо в ухо, силой заставляя ее затихнуть в своих объятиях. - Больше нет холода. Ты в особняке. Я тебя держу. Слышишь? Завались уже и просто дыши со мной в такт.
Мия постепенно начала затихать, судорожно хватая ртом воздух и увязая пальцами в его синей кофте. Напряжение в зале было таким, что казалось, воздух можно резать ножом, а впереди их всех ждал самый сложный разговор в их жизни.