35 Глава
Горячая ночная буря наконец утихла, оставив после себя лишь приятную, обволакивающую усталость и звенящую тишину роскошного люкса. В комнате пахло дорогой кожей, сигаретным дымом и терпким парфюмом.
Арес лениво поднялся с измятой постели, даже не думая одеваться. На его крепком, татуированном теле в полумраке четко проступал рельеф пресса и мышц, а сережка в ухе ловила редкие блики ночного Бодрума. Он подошел к мини-бару, достал две бутылки элитного темного вина и вернулся вглубь номера, где у панорамного окна стояли два глубоких кожаных кресла.
Мия, абсолютно голая, сидела в одном из них, поджав под себя ноги. Ее прямые темные волосы шелковым покрывалом падали на плечи и грудь, скрывая ее от его взгляда, но в карих глазах уже не было прежнего испуга - только ленивое, упрямое торжество. На ее бледных бедрах все еще горели следы от его сильных ладоней.
Арес протянул ей бутылку, открывая вторую прямо зубами, и сел в соседнее кресло напротив. Они сидели в креслах и опустошили две бутылки вина, делая глубокие глотки прямо из горлышка и не заботясь о бокалах. Алкоголь мягко обжигал горло, возвращая в мысли приятный туман.
- Ну что, куколка... - хрипло, сорвавшимся после бурной ночи голосом протянул Арес, делая длинный глоток. - Надо признать, упрямства тебе не занимать. Ты даже в этом деле умудрилась устроить мне соревнование.
Мия сделала глоток из своей бутылки, упрямо вздернув подбородок, и ехидно улыбнулась, прикусив пухлую, зацелованную губу:
- А ты думал, Россвел, что я сразу сдамся? Я же сказала - Маретти никогда не отступают. Ты сам просил показать, как сильно я тебя хочу. Вот и получил. Рад?
- Более чем, маленькая стерва, - Арес тихо, утробно рассмеялся, и его обнаженная грудная клетка мягко заходила в такт смеху. - Мой член до сих пор в шоке от твоего «первого раза». Если бы ты так же усердно училась в своем университете, Лукас и Джастин давно бы сдали тебе все экзамены автоматом.
- Ой, замолчи! - Мия густо покраснела, вспомнив влажные звуки и его громкие, надрывные стоны у себя в горле, и запустила в него декоративной подушкой с кресла. - Не смей приплетать сюда универ! И вообще... от тебя до сих пор пахнет мной.
- Это лучше, чем если бы от меня пахло той шлюхой из клуба четыре месяца назад, верно? - опасно прищурился Арес, ловя подушку одной рукой и делая еще глоток. - Я же видел, как ты тогда разозлилась, когда почувствовала чужой парфюм. Твой капризный характер ревности тогда едва особняк Мирона не спалил.
- Я не ревновала! - вспыхнула Мия, упрямо отворачиваясь к панорамному окну, где небо на горизонте уже начинало едва заметно светлеть. - Мне просто было противно. Вы, Россвелы, все одинаковые. Грубые, наглые...
- Но ты сейчас сидишь голая в моем кресле, пьешь мое вино и держишься за мою память, куколка, - перебил её Арес, и его голос стал удивительно мягким, глубоким. Он поставил пустую бутылку на пол и поднялся, делая шаг к её креслу. - Хватит язвить. Ночь почти закончилась.
Мия подняла на него глаза. Вся её защитная броня и напускная дерзость растаяли под его прямым, тяжелым взглядом. Она отставила свою бутылку, которая тоже уже была пуста, и протянула к нему руки. Арес наклонился, подхватил её под бёдра и легко перенес к себе на колени, усаживаясь обратно в кресло. Голая кожа к коже - это прикосновение отозвалось сладкой дрожью во всем теле.
- Нам утром устроят ад, - тихо прошептала Мия, утыкаясь носом в его шею и вдыхая его запах. - Марат и Микаэль перевернут весь Бодрум. Мирон и Али замучают расспросами.
- Пусть пробуют, - глухо отозвался Арес, укутывая её плечи краем своего большого халата, который висел на подлокотнике. - Я никого к тебе не подпущу. Теперь ты официально моя проблема, Маретти.
Напоследок они поцеловались глубоко и переплетая языки. Этот поцелуй не был похож на прежнюю грубую страсть - он был тягучим, медленным, полным нежности и абсолютного, взаимного подчинения. Их языки горячо переплетались, делясь привкусом терпкого вина и общей тайны, пока дыхание снова не сбилось в один общий ритм.
Когда Арес наконец отстранился, Мия уже едва держала глаза открытыми. Алкоголь и истощение окончательно взяли верх над её упрямым характером. Она уютно свернулась калачиком у него на груди, закинув ногу на его бедра. Арес откинулся на спинку кожаного кресла, крепко обнимая её за талию и монотонно, успокаивающе поглаживая по спине. В этой защищенной полутьме, под тихий шум просыпающегося моря за окном, они оба уснули крепким, безмятежным сном, полностью растворившись друг в друге.