Больше не поломанный

Наступил вторник. Лу пришёл в школу как можно раньше, когда в полутёмных коридорах ещё не было почти ни души. На негнущихся от волнения ногах он подошёл к шкафчику Мариуса, быстро огляделся по сторонам и приоткрыл металлическую дверцу. С удивлением он обнаружил, что конверта с деньгами больше не было, зато новая шоколадка, оставленная им вчера, лежала на месте. Стараясь не шуметь, Лу аккуратно положил поверх неё записку от Джула, а рядом устроил брутальный брелок-череп на толстом кожаном ремешке. С тихим щелчком захлопнув дверцу, блондин поспешил скрыться.

Забежав в класс, Лу опустился за свою парту, пытаясь унять дрожь в пальцах. Через пару минут дверь кабинета распахнулась, и внутрь вошёл Тео, как всегда растрёпанный и весёлый. Сначала всё было по-обыденному.

– Привет! Чего так рано во вторник? – Тео бросил рюкзак на стул и шумно уселся рядом. – Погода на улице – жуть, сплошная каша. Ты домашку по биологии сделал? Дашь списать, а то я завалил параграф.

– Да, держи, – Лу на автомате протянул тетрадь, но его мысли были совсем не здесь. Он то и дело кусал губы, перебирая пальцами край кофты, пока наконец не решился заговорить о важном.

– Тео… помнишь, ты тогда сказал, что… ну, что не осудишь меня? – тихо, почти шёпотом начал Лу, уткнувшись взглядом в парту.

Тео мгновенно посерьёзнел, отложил ручку и внимательно посмотрел на друга.

– Конечно помню, Лу. И я от своих слов не отказываюсь.

Лу густо покраснел, чувствуя, как смущение сковывает горло. Он замялся, не зная, как облечь свои чувства в слова. Тео, заметив его состояние, мягко подтолкнул его, помогая вытянуть это признание:

– Это связано с тем браслетом и мазью, да? С тем, кому ты их оставил? Ну же, Лу, мне ты точно можешь доверять.

Блондин глубоко вздохнул, зажмурился на секунду и наконец выдавил:

– Мне… мне нравится Мариус. В романтическом плане. Очень сильно.

Кабинет был абсолютно пуст, и этот тихий, сокровенный диалог никто не мог услышать.

– Ого… – Тео удивленно приподнял брови, но на его лице не было ни капли брезгливости. Напротив, он понимающе улыбнулся и тепло приобнял друга за плечо. – На самом деле я давно это подозревал, Лу. Ты так на него смотришь… как будто весь мир вокруг исчезает. И знаешь что? Это нормально. Ты не должен этого стыдиться.

– Правда? – Лу робко поднял свои ярко-голубые глаза. – Ты не считаешь меня странным?

– Ты мой лучший друг, и ты заслуживаешь быть счастливым. А Мариус… ну, посмотрим, как этот крутой парень отреагирует на твою заботу, – подмигнул рыжий, заставив Лу впервые за утро облегченно улыбнуться.

Тем временем в коридоре появился Мариус. Забинтованная левая рука всё ещё немного ныла, но стоило ему лениво открыть свой шкафчик, как он замер. Прямо на шоколадке лежали новый листок бумаги и массивный брелок.

Мариус аккуратно взял подарок в руки, и его глаза расширились. Ему раньше никто и никогда не дарил ничего подобного. Все девчонки в школе обычно подкладывали ему какие-то банальные, приторно-ванильные открытки с сердечками, дешёвые духи или плюшевых мишек – всё то, что абсолютно не имело отношения к его настоящей жизни. А этот подарок был сделан именно для него, строго под его стиль. Аноним чертовски чутко заметил его любовь к черепам на одежде, к грубой коже и бронзе. Мариус бережно развернул листок с аккуратным почерком Джула: «Я не злюсь. И деньги твои мне правда были не нужны. Надеюсь, брелок понравится, он больше подходит к твоему стилю. Заботься о руке».

«Она не злится… – растерянно и смущённо думал Мариус, чувствуя, как внутри разливается невероятное, оглушительное тепло, а щёки предательски горят. – И она заметила черепа… Боже, кто же ты такая?». Он бережно закрепил тяжелый кожаный брелок на молнии своего рюкзака, понимая, что броня его цинизма окончательно разрушена этой анонимной, но такой точной заботой.

Взрослый Мариус, невидимо стоявший прямо за его спиной, смотрел на эту картину через плечо подростка и едва сдерживал потрясённый выдох. В его двадцать пять лет, будучи тату-мастером, он обожал подобную эстетику, но сейчас его волновало другое. Он совершенно не знал, кто именно стоит за всеми этими подарками. Всматриваясь в ровный, аккуратный почерк, который снова сменился после вчерашней злой записки, он чувствовал полное замешательство. «Вчера этот аноним яростно швырял мне деньги своим настоящим, летящим почерком, а сегодня снова прячется за чужими идеальными буквами… – лихорадочно размышлял Де загер из будущего. – Но этот брелок-череп… Кто бы ни менял это прошлое втайне от меня, эта девушка знает вкусы моего юного "я" просто до пугающих мелочей. Откуда в этой школе кто-то настолько проницательный?».

– Я вчера вечером в торговый центр ездил… – Лу замялся, неловко перебирая пальцами завязки на толстовке и поглядывая на Тео. – Купил ему брелок. Мрачный такой, в виде черепа на кожаном ремешке. И записку от Джула прикрепил, что больше не злюсь за те деньги. Сейчас уже подложил.

Тео вытаращил глаза, на секунду даже забыв про биологию, и заговорщически наклонился ближе:

– Череп? Серьёзно? Блин, Лу, ну ты даёшь! Это же просто стопроцентное попадание в его стиль. Спорим, он его прямо сейчас…

Договорить Тео не успел. Дверь класса с тихим скрипом отворилась, и на пороге появился Мариус. Закинув рюкзак на правое здоровое плечо, он лениво прошёл между рядами к своей парте. Лу затаил дыхание, провожая его взглядом, и вдруг его сердце пропустило удар: на молнии рюкзака Де загера, мягко поблёскивая потертой бронзой в тусклом свете ламп, качался тот самый брелок-череп. Он не выбросил его. Он прицепил его сразу же.

Лу судорожно схватил Тео за рукав, едва сдерживая рвущийся наружу писк:

– Тео… он его надел. Он повесил его на рюкзак, ты видишь?!

– Вижу, вижу, тише ты, руку мне оторвёшь, – зашептал в ответ рыжий, отчаянно пытаясь сдержать широкую улыбку, готовую растянуться до ушей. – Я же говорил! Смотри, он даже не прячет его. Это победа, Лу. Твой анонимный план работает просто идеально.

Тем временем на последней парте Мариус небрежно опустил рюкзак на стул, стараясь казаться максимально расслабленным, но его лицо и уши всё ещё предательски горели. Стоило Лее сесть рядом, как он тут же придвинул к ней тетрадь, быстро строча на полях карандашом, то и дело пряча глаза от смущения:

«Она меня простила. Представляешь, прихожу, а в шкафчике этот брелок. Череп на коженном ремешке! Как раз под мою куртку. И записка, что всё нормально. Блин, Лея, у меня лицо горит, я чувствую себя полным идиотом, но мне так чертовски приятно. Я никогда таких подарков не получал».

Лея прочитала записи, ласково и понимающе улыбнулась Мариусу, а затем быстро вывела аккуратные строчки:

«Я же говорила тебе, что этот человек искренен. Рада, что ты убрал эти глупые деньги. Что думаешь делать дальше?»

Мариус закусил губу, на секунду задумался, бросив мимолётный взгляд на светлую макушку Лу на переднем ряду, и снова принялся быстро писать в тетради:

«Хочу написать ответ. Посоветуй, что лучше ответить, чтобы попросить хотя бы о маленьком намёке? Я безумно хочу узнать, кто она. Но боюсь напугать. Как написать, чтобы она поняла: я не злой, не страшный и со мной можно просто поговорить? Что я не причиню ей вреда и хочу узнать её настоящую?»

Лея внимательно прочитала путаные строчки Мариуса, тепло улыбнулась и принялась аккуратно выводить ответ прямо в его тетради:

«Напиши просто: "Спасибо за череп, это лучший подарок. Я очень хочу узнать, кто ты. Обещаю, что не обижу и не сделаю ничего плохого. Дай мне хотя бы маленький намёк"».

Она на секунду задумалась, постукивая кончиком ручки по губам, а затем быстро добавила ниже:

«И обязательно допиши, что всё это останется только между вами. Скажи, что ты сохранишь её личность в тайне и о её чувствах никто в школе не узнает. Скорее всего, она безумно боится, что над ней будут смеяться или пускать сплетни по коридорам. Для неуверенной в себе девушки это самый главный страх».

Мариус прочитал ровные строчки Леи, чувствуя, как внутри всё сжимается от щемящего волнения. «В тайнах я шарю, – подумал парень, крепко сжимая ручку в кармане. – Я сам всю жизнь прячу всё, что внутри, за этими дурацкими рваными джинсами и кулаками. Пусть она только сделает шаг навстречу. Я могила. Ни один придурок в этой школе не узнает её имени, если она сама того не захочет. Я защищу её от любых насмешек». Мариус твёрдо решил, что прямо на следующей перемене напишет это письмо и оставит в шкафчике.

Вечером того же дня дома у Гуссенсов всё затихло. Родители давно спали, из комнаты Джула не доносилось ни звука, а старый пёс Рики мирно сопел на своём коврике. Юный Лу сидел на кровати, чувствуя, как его сердце бьётся где-то в самом горле. Любопытство, смешанное с отчаянным желанием наконец разобраться в собственной «поломанности», пересилило все страхи. Он решил последовать вчерашнему совету Кима.

Дрожащими руками блондин натянул плотные наушники, чтобы не выдать себя ни единым звуком, и открыл крышку ноутбука. Яркий свет экрана полоснул по лицу, заставив зажмуриться. Лу судорожно выдохнул и, сам того не замечая, начал испуганно успокаивать себя вслух в абсолютной темноте комнаты:

– Так… всё нормально, Лу, успокойся. Никто не зайдёт. Джул спит. Ким сказал, что это просто биология, просто анатомия… В этом нет ничего постыдного. Все пацаны это делают. Я просто хочу понять… просто проверить себя…

Пальцы парня зависли над клавиатурой. Он открыл вкладку поисковика и, сгорая от невыносимого, удушающего стыда, ввёл тот самый взрослый, запретный запрос про двух парней. Но в самую последнюю секунду, повинуясь какому-то чистому, внутреннему импульсу, Лу робко зажмурился и неловко добавил в самый конец поисковой строки слово «нежное».

Взрослый Лу сидел на полу, прислонившись спиной к кровати своей юной копии. В ночной темноте комнаты двадцатишестилетнего ветеринара накрыло волной оглушительной, почти осязаемой нежности. «Боже, Лу… – думал он, глядя на дрожащие плечи подростка в наушниках. – Какой же ты отчаянный. В моем прошлом я так и не осмелился этого сделать, я просто спрятал телефон под подушку и заставил себя забыть эти мысли еще на десять лет. Ты намного смелее меня. Ты борешься за себя».

Юный Лу сглотнул стоявший в горле ком, резко нажал на кнопку поиска и сразу же, словно испугавшись содеянного, закрыл лицо обеими руками. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Пальцы слегка дрожали, пропускали бледный свет экрана, на котором выстроились строчки результатов. Подросток глубоко вздохнул, пересиливая удушающий стыд, открыл глаза и кликнул на первое попавшееся видео.

Но стоило кадрам мелькнуть, как он снова зажмурился. Только через долгую, мучительную минуту Лу смог нормально открыть глаза и заставить себя смотреть.

Первые минуты ему было очень неловко. Внутренний голос кричал, что это неправильно, что это запретно. Но видео действительно оказалось очень нежным. На экране не было никакой грубости или пошлости. Пока что там были просто чувственные, неторопливые поцелуи двух парней, и оба они были голыми. Лу заворожённо смотрел, как чужие пальцы перебирают волосы, как мягко соприкасаются губы. И когда происходящее на экране зашло чуть дальше поцелуев, его собственное тело, до этого спавшее все пятнадцать лет, вдруг мгновенно и горячо откликнулось. Лу судорожно вздохнул, чувствуя, как по венам разливается незнакомый, пугающий жар, а дыхание сбивается.

Он прижал ладонь к горящим губам и тихо, почти умоляюще прошептал в пустоту комнаты:

– Мариус… Господи, Мариус…

Взрослый Лу в углу закрыл глаза, чувствуя, как по его щеке катится горячая слеза. «Вот она, твоя правда, малыш, – думал он с щемящей грустью и облегчением. – Твое тело не сломано. Оно просто ждало этого имени. Всего одного имени, которое теперь навсегда изменит твою жизнь».

Через десять минут в видео началось всё самое «интересное» и откровенное. Лу краснел просто ужасно, краска заливала шею и лицо, ему казалось, что он совершает самое страшное преступление в мире. Но это видео было настолько эстетичным и нежным, что блондин отчетливо видел: парню снизу по-настоящему хорошо. В каждом движении, в каждом взгляде на экране читалась забота. Всё происходило с огромной, трепетной любовью.

– Это… это красиво, – едва слышно, с придыханием выдохнул Лу в темноту, вспоминая недавние слова Джула на диване. – Это совсем не грязно…

Он резко, с глухим стуком захлопнул крышку ноутбука, не в силах больше смотреть. Комната снова погрузилась в полный мрак. Лу сорвал наушники, тяжело и прерывисто дыша, но его возбуждённое тело никак не могло успокоиться. Сердце било в рёбра. Поняв, что уснуть в таком состоянии невозможно, подросток, сгорая от стыда, всё-таки решился заняться тем, чего так сильно стеснялся и избегал раньше.

Взрослый Лу на полу мягко отвернулся в сторону окна, даря своей юной версии абсолютную приватность, но его мысли были полны благоговения. «Больше никакого стыда, Лу, – думал Гуссенс, слушая шорох сбрасываемой одежды в темноте. – Сегодня ты наконец-то принимаешь себя. Ты смываешь эту фальшивую правильность. И теперь ты точно знаешь, чьё имя будешь шептать, когда впервые позволишь себе дойти до конца».

Юный Лу сидел в темноте на краю кровати, судорожно сжимая край простыни дрожащими пальцами. Его дыхание было прерывистым, а сердце билось так сильно, что, казалось, его было слышно на всю комнату.

– Я… я даже не знаю, как это делать, – испуганно, едва слышно прошептал мальчик в пустоту, и в его голосе промелькнули нотки детской беспомощности. – Что нужно делать?

Взрослый Лу, до этого деликатно отворачивавшийся к окну, всё же принял решение повернуться к своей юной копии. Он понимал, что этот момент – не про пошлость, а про самый первый, хрупкий шаг к собственной природе, который сам он когда-то трусливо пропустил. Обернувшись, двадцатипятилетний Гуссенс увидел в слабом лунном свете тонкий, беззащитный силуэт пятнадцатилетнего себя, сбросившего одежду и растерянно сжавшегося на постели. Мальчик выглядел таким маленьким и одиноким в этой своей внезапной взрослой борьбе.

Лу робко, ужасно стесняясь самого себя и темноты вокруг, сделал первую неуверенную попытку. Он зажмурился, судорожно пытаясь представить себе те нежные кадры из видео, которые только что видел на экране. Но чужие лица из интернета не помогали, тело словно отказывалось отзываться на безликие картинки. На лбу подростка выступили капли пота, он злился на себя, и паника снова едва не накрыла его с головой.

Но стоило ему на секунду выдохнуть, как перед глазами сам собой возник совсем другой образ. Угольные, непослушные пряди волос, забинтованное предплечье и те самые губы, которые Мариус так часто нервно кусал на уроках.

– Я хочу… хочу губы Мариуса, – отчаянно, с глухим стоном выдохнул Лу в подушку.

И в ту же секунду всё изменилось. Дело наконец пошло. Словно открылся какой-то запертый до этого клапан: жар лавиной затопил низ живота, а движения стали более уверенными.

Взрослый Лу наблюдал за этим с щемящим восторгом и грустью в груди. «Ты смог… – пронеслось в его мыслях, пока он смотрел на тяжело дышащего подростка. – Наконец-то ты нашёл свой ключ. Тебе не нужны были инструкции, тебе нужно было просто назвать имя того, кто владеет твоими мыслями. Ты принимаешь себя через него».

Для самого первого раза всё произошло достаточно быстро. Буквально через пару минут Лу резко выгнулся, судорожно хватая ртом воздух, и на самом пике оглушительной, незнакомой ранее волны удовольствия он всё же сорвался на тихий, умоляющий шёпот:

– Мариус…

Комната снова погрузилась в тишину, прерываемую лишь его частым дыханием. Прошло секунд тридцать, прежде чем к Лу вернулось осознание реальности, и вместе с ним накатила новая волна смущения. Он испуганно замер, а затем удивлённо и неловко пробормотал под нос:

– Боже… я всё запачкал…

Блондин поспешно, сокрушённо вздыхая в темноте, начал судорожно искать впотьмах салфетки и пытаться аккуратно всё убрать, стараясь не шуршать слишком сильно.

Взрослый Лу в своём углу невольно улыбнулся – ласково и очень тепло. Напряжение, которое он носил в себе целых десять лет, в эту ночь окончательно растаяло. «Ты справился, Лу, – подумал парень, глядя, как мальчик наконец укутывается обратно в одеяло. – Твоё прошлое больше не будет прежним. Ты больше не будешь тратить годы на глупый страх перед собственной кожей. Завтра ты проснёшься совсем другим».

Когда Лу наконец уснул, его покой длился недолго. Ближе к утру блондин резко распахнул глаза и сел на кровати, тяжело дыша. Он проснулся в холодном поту, а сердце колотилось так бешено, словно готово было пробить рёбра. Ему снился Мариус. Снилось, как брюнет мягко, но уверенно прижимает его к себе, как его тёплые пальцы очерчивают контуры лица и как его губы накрывают губы Лу. Это было невинное, невероятно нежное прикосновение во сне, но для наивного пятнадцатилетнего Лу это уже было равносильно настоящему инфаркту.

Одеяло сползло, и Лу, опустив взгляд, в ужасе замер. Сон оставил после себя слишком явный физический отклик – его тело всё ещё горело от сильного, неукротимого утреннего возбуждения, с которым подросток в таком масштабе столкнулся чуть ли не впервые в жизни. Парень чувствовал, как внизу живота всё пульсирует от сладкого, тянущего напряжения.

В панике вскочив с постели, Лу, как был в пижамных штанах, бросился по коридору в ванную. От страха и растерянности он даже забыл закрыть за собой дверь на защёлку. Парень опёрся руками о края раковины, глядя на своё бледное отражение в зеркале, и отчаянно пытался отдышаться, усмиряя горящий румянец и надеясь, что это внезапное сумасшедшее влечение скоро отпустит.

В этот самый момент мимо ванной проходил Джул, который уже проснулся и собирался на тренировку. Заметив приоткрытую дверь, старший брат лениво заглянул внутрь:

– Лулу, ты чего так подорвался?

Джул осёкся на полуслове. Его взгляд невольно упал на пижамные штаны младшего брата, где утренняя мужская проблема из-за слишком сильного возбуждения была видна чересчур отчётливо. В воздухе повисла удушающая, звенящая пауза. Лу готов был провалиться сквозь землю, его лицо вспыхнуло пунцовым цветом, а пальцы судорожно вцепились в раковину.

Джул, будучи старше и опытнее, сообразил мгновенно. На его лице не появилось ни капли насмешки. Он лишь понимающе, по-доброму усмехнулся, поднял руки вверх и спокойно сказал:

– Оу. Ладно, понял. С кем не бывает по утрам, мелкий. Давай, приводи себя в порядок, – подмигнул он и аккуратно прикрыл за собой дверь снаружи, оставив брата наедине с его конфузом.

Лу зажмурился, едва не стоня от стыда, и закрыл лицо руками. «Господи, Джул всё видел… – в панике думал подросток, сползая спиной по стене ванной. – Он же понял, что мне кто-то снился, раз моё тело так отреагировало! Только бы он не догадался, кто именно!» Ему казалось, что этот позор он не смоет уже никогда.

В это же время взрослый Лу, стоявший у двери, закрыл глаза и с облегчением выдохнул. Двадцатипятилетний ветеринар прекрасно помнил свою юность. «Джул – золото, – с глубокой благодарностью подумал взрослый Гуссенс. – Никакого давления, никаких дурацких шуток. Он просто дал мне понять, что это естественный процесс». Взрослый Лу посмотрел на растерянного мальчика на полу, понимая, что этот утренний гормональный взрыв – прямое следствие того, что Лу наконец перестал блокировать свои истинные чувства к Мариусу.

В итоге, чтобы хоть как-то прийти в себя, унять дрожь в коленях и расслабить ноющее от сильного напряжения тело, Лу включил тёплую воду и забрался в душ.

Дорога в школу в этот день казалась Лу бесконечной. Под ногами хлюпала мартовская каша, а в воздухе висел запах листьев. Лу шёл, натянув капюшон по самые брови и спрятав нос в высокий воротник куртки – после утреннего позора в ванной ему было невыносимо неловко даже просто смотреть на брата.

Джул, шагавший рядом со своим неизменным рюкзаком на одном плече, прекрасно чувствовал это удушающее напряжение. Он выждал, пока они отойдут подальше от дома, и мягко нарушил тишину:

– Слушай, Лулу… Я хотел извиниться, что так резко вошёл утром. Забыл постучать, не подумал как-то. Не хотел заставлять тебя чувствовать себя неловко.

Лу замер на месте, а затем медленно побрёл дальше, чувствуя, как щёки под капюшоном снова начинает обжигать румянец. Он долго молчал, собираясь с духом, а потом тихо, почти неслышно пробормотал:

– Да ладно, ничего… Просто… понимаешь, у меня такое вообще впервые. Ну, чтобы до такой степени. Физически.

Джул понимающе кивнул, не позволяя себе даже мимолётной улыбки, чтобы не ранить и без того хрупкое эго брата.

– Это нормально, мелкий, правда, – спокойно ответил старший. – Гормоны, все дела. Организм растёт, просыпается. Было бы странно, если бы этого не происходило, особенно если тебе кто-то очень сильно нравится.

«Надо же, как тебя накрыло от простого сна, – думал Джул, искоса поглядывая на притихшего блондина. – Твоя влюблённость уже вовсю командует твоим телом, а ты всё ещё пытаешься делать вид, что это просто пустяк. Мой бедный Лулу, ты так долго всё это в себе подавлял, что теперь тебя просто разрывает изнутри».
Они прошли ещё один квартал, и Джул, глубоко вздохнув, решил поднять тему, которая не давала ему покоя со вчерашнего вечера.

– Лу, я ещё вот что хотел сказать… – Джул остановился у светофора и повернулся к брату. – Помнишь, в комнате я сказал, что мне плевать на твой выбор? Это прозвучало грубо. Не совсем так, как я хотел. На самом деле я имел в виду другое. Я хотел сказать, что приму любой твой выбор. Абсолютно любой. И я приму того человека, в которого ты влюблён, кем бы этот человек ни был. Для меня важно только твоё счастье.

Лу поднял на него свои ярко-голубые глаза, в которых сейчас читалась смесь глубокого облегчения и робкого, отчаянного страха. Слова брата попали в самую цель. Блондин закусил губу и решил сделать очень тонкий, краткий намёк:

– Спасибо, Джул… Но что, если… что, если этот человек очень необычный? Ну, совсем не такой, какого от меня все ждут? И дело не только в характере…

Джул заглянул под капюшон брата и крепко, надёжно сжал его плечо через куртку. Он ведь прекрасно понимал, что Лу говорит про парня. Про Мариуса.

– Лулу, даже если этот человек кажется тебе самым необычным, странным или сложным на свете – это ничего не меняет для меня. Люди бывают разными. Но если рядом с этим человеком твоё сердце бьётся так, что ты готов сходить с ума от утренних снов – значит, этот выбор правильный. И я всегда буду на твоей стороне.

Лу шмыгнул носом, чувствуя, как внутри него окончательно рушится последний барьер страха перед старшим братом. Он едва заметно кивнул и тихо ответил:

– Я понял. Спасибо тебе…

На этом они перешли дорогу и направились к школьным воротам, где Лу уже ждала новая порция волнений и писем в шкафчике.

Страницы блокнота Лу можно посмотреть в моём тгк: 11KP4540/Russian army🇧🇪