Когда броня трещит по швам

Пока Лу и его невидимый двадцатипятилетний двойник были полностью поглощены бурей, разгоревшейся вокруг Мариуса и новой ученицы Леи, у Джула в старших классах шла своя собственная, тихая детективная хроника.

В тот самый день, когда Лу, бледный от волнения, скользнул к шкафчикам и подложил заветную коробочку, Джул твёрдо вознамерился разгадать тайну брата. Он чувствовал себя настоящим сыщиком. Весь день, переходя из кабинета в кабинет, сидя на скучных уроках по истории и даже гоняя мяч на физкультуре, старший Гуссенс невольно выискивал глазами девичьи запястья. Он помнил каждую деталь жемчужного украшения, которое тайно рассмотрел в комнате Лу. Джул то и дело ловил себя на том, что слишком пристально вглядывается в руки проходящих мимо старшеклассниц и девчонок из параллели брата. Пару раз на него даже удивлённо оборачивались, но кудрявый брюнет лишь беззаботно улыбался в ответ.

Однако к концу учебного дня его поиски не увенчались успехом. Джул не заметил жемчужного браслета ни у одной живой души в этой школе. Возвращаясь домой вместе с молчаливым, погружённым в свои мысли Лу, старший брат недоумевал. «Может, он ещё просто не решился его подарить? – крутилось в голове у Джула, пока он краем глаза наблюдал за робким профилем блондина. – Или коробочка всё ещё лежит у него в рюкзаке? А может, это я сам слишком невнимательный и просто разминулся с той самой счастливицей в школьной суматохе?». Дома он не стал расспрашивать младшего, решив дать тому время и не давить лишний раз своим любопытством.

На следующий день Джул проснулся с новым азартом. Расследование должно было быть доведено до конца. Оказавшись в школе, он снова включил режим максимальной наблюдательности. На переменах он нарочно задерживался у кабинетов младших классов, ходил за чаем в школьный буфет в самое оживленное время и внимательно осматривал толпу. Время близилось к вечеру, уроки подходили к концу, а загадочное украшение словно растворилось в воздухе. Джул уже начал искренне сомневаться в своих детективных способностях, списывая всё на собственную слепоту.

Всё изменилось в самом конце дня, когда прозвенел финальный звонок. Джул спускался по лестнице, на ходу закидывая рюкзак на одно плечо, как вдруг его взгляд зацепился за фигуру, идущую чуть впереди. Это был Мариус – мрачноватый парень в неизменных рваных джинсах, которого Джул знал исключительно как одноклассника своего брата. Де загер как раз лениво поднимал руку, чтобы поправить лямку своего рюкзака, и в этот момент рукав его темной куртки слегка задрался.

На бледном запястье брюнета, резко контрастируя с грубыми кожаными ремешками и общим неряшливым стилем парня, мягко поблёскивал жемчуг. Перламутровые бусины, серебряный месяц, маленькое сердечко. Это был он. Тот самый браслет.

Джул буквально замер на ступеньке, едва не столкновевшись с шедшим сзади одноклассником его брата. Внутри у него всё перевернулось от оглушительного, внезапного осознания.

«Мариус?.. – мысли Джула заметались на бешеной скорости, складывая кусочки мозаики в единую, совершенно шокирующую картину. – Подождите. Браслет у Де загера? Не у девочки?». В голове тут же вспыхнули недавние разговоры. Он вспомнил, как Лу смущался, как робко и неловко расспрашивал про рваные джинсы, уверяя, что ему просто нравится, как они смотрятся на других. На Мариусе. Боже, они ведь всегда были на Мариусе. И записка... Лу ведь так отчаянно умолял изменить почерк, уверяя, что это «просто для друга». Боже, он ведь сгорал от стыда и страха прямо у него на глазах!

Джула обдало волной горячего осознания, а затем - щемящей, глубокой нежности и грусти за своего маленького брата. «Так вот кто этот "просто друг"... Вот ради кого ты так сильно переживал, – думал Джул, не отрывая взгляда от удаляющейся спины брюнета. – Мой глупый, трусливый Лулу. Ты поэтому так испугался моих расспросов про девчонок? Боялся, что я не пойму? Боялся, что я отвернусь от тебя или стану смеяться?». Джул вспомнил свои дурацкие, напористые шуточки про красивую одноклассницу и свадьбу, и ему стало невыносимо стыдно за собственную бесцеремонность. Младший брат ведь проходил через такой сложный, пугающий период, скрывал свои настоящие чувства, не зная, как к ним подступиться, а он только подливал масла в огонь своими подколами.

«Но Мариус надел его, – подметил Джул, и на его губах появилась слабая, но искренняя улыбка. – Этот гордый, вечно огрызающийся парень носит жемчужный браслет моего брата. Значит, Лу всё-таки решился, значит, Мариус принял его подарок».

Джул медленно спустился во двор школы, чувствуя, как внутри него рождается твёрдое, взрослое решение. Он больше не скажет ни одного колкого слова. Никаких двусмысленных шуток, никакого давления и допросов. Если Лу когда-нибудь сам захочет открыться и поговорить – Джул будет первым, кто протянет ему руку и покажет, что его любят и принимают любым. А пока он просто побудет его надежным старшим братом, который сделает вид, что ничего не заметил, оберегая эту хрупкую, зарождающуюся тайну.

Дорога домой тянулась в абсолютной, почти осязаемой тишине. Лу шёл рядом, чуть опустив голову и засунув руки глубоко в карманы куртки. Он выглядел умиротворённым, на его губах блуждала едва заметная, робкая улыбка – парень явно был глубоко в своих мыслях и не замечал ничего вокруг. Джул же, напротив, едва справлялся с вихрем, бушевавшим в его собственной голове.

«Мариус Де загер... – крутилось в мыслях у старшего брата, пока под их ботинками шуршал мартовский подтаявший снег. – Парню нравятся парни? Моему младшему брату нравится его одноклассник?». Джул никогда всерьёз не задумывался об однополой любви. В его окружении об этом не говорили, в компании друзей такие темы если и всплывали, то исключительно в виде глупых, сальных шуток. Но сейчас, когда это коснулось его семьи, его маленького Лулу, Джул не почувствовал ни капли брезгливости или отторжения. Только глухое удивление и бесконечное сочувствие. Ему было абсолютно всё равно, кого выберет его брат, лишь бы тот был счастлив. Любовь есть любовь, и Джул не собирался судить её по гендерным признакам.

Куда больше его волновало другое: что именно сейчас происходит в душе у Лу? «Это просто сильная подростковая влюбленность? Первая, слепая, от которой сносит крышу? Или я сам всё усложняю и неправильно понял? – рассуждал Джул, искоса поглядывая на блондина. – Может, они просто сдружились на почве какого-то общего дела? Да нет, не обманывай себя, Джул. Мальчики не плетут по ночам жемчужные браслеты с сердечками ради "просто дружбы" с парнем. И не краснеют до ушей от невинных вопросов». Джул понимал, насколько тяжело сейчас Лу. В пятнадцать лет осознать свою непохожесть на других, да еще и втайне обожать главного школьного бунтаря – это тяжелая ноша для такого ранимого подростка.

Вечером дома всё шло как обычно, но Джул не находил себе места. Перед тем как лечь спать, он долго стоял у двери в комнату младшего брата, нерешительно сжимая ручку. Наконец он аккуратно толкнул дверь и заглянул внутрь. Лу уже лежал в постели, листая что-то в телефоне. В углу комнаты, свернувшись калачиком, мирно спал взрослый, невидимый Лу, который тоже мгновенно открыл глаза, наблюдая за братом.

– Лулу, ты спишь? – тихо спросил Джул, проходя вглубь комнаты.

– Нет ещё, – блондин удивлённо приподнялся на локтях, убирая телефон. — Что-то случилось?

- Нет, ничего, – Джул присел на край кровати. Он посмотрел на растрёпанные светлые волосы брата, на его худое, беззащитное лицо, и к горлу снова подкатил ком. Старший наклонился, мягко притянул Лу к себе и коротко, но нежно поцеловал его в макушку.

Лу буквально замер, широко распахнув свои ярко-голубые глаза. Джул никогда раньше так не делал – они могли в шутку толкнуть друг друга, побороться, Джул мог потрепать его по волосам, но такая открытая, почти родительская нежность была в новинку.

– Спокойной ночи, мелкий, – негромко сказал Джул, поднимаясь с кровати. – Помни, что я всегда рядом. Что бы ни случилось, ладно?

– Ладно... – растерянно прошептал Лу, всё ещё не веря в происходящее. – Спокойной ночи, Джул.

Старший брат улыбнулся, вышел и мягко прикрыл за собой дверь. Сердце его немного успокоилось. «Пусть думает, что я просто сентиментальный дурак, – думал Джул, шагая к своей комнате. – Главное, чтобы он знал: у него есть защита. Если этот Де загер хоть как-то обидит его или посмеётся над его чувствами, я лично пересчитаю ему рёбра, несмотря на весь его крутой вид». С этими мыслями Джул уснул.

На следующий день всё пошло наперекосяк с самого утра. Школьные коридоры гудели сильнее обычного. На большой перемене Джул проходил мимо заднего двора школы, где обычно собирались старшеклассники, и услышал крики.

Как оказалось, Мариус снова ввязался в неприятности, но на этот раз всё закончилось хуже обычного. Де загер, славившийся своим вспыльчивым нравом, сцепился за школьными сараями с парнями из параллельного класса из-за какой-то глупой колкости. Завязалась драка. Во время потасовки Мариуса с силой толкнули назад, прямо на старый, полуразрушенный деревянный забор, из которого торчали ржавые гвозди. Брюнет сильно распорол себе предплечье – как раз то самое, левое запястье, где со вчерашнего дня красовался нежный жемчужный браслет. Когда Джул протиснулся сквозь толпу, он увидел, как Мариус сидит на земле, тяжело дыша и сжимая окровавленную руку, сквозь пальцы которой быстро проступала алая кровь, пачкая и землю, и разорванный рукав куртки.

Взрослый Лу, стоявший в толпе, сжав кулаки, отчетливо помнил этот день. Десять лет назад Мариус точно так же сидел на земле, зажимая распоротую руку, а вокруг толпились школьники. Вот только в той, первоначальной реальности, на запястье Де загера не было никакого жемчужного браслета, ведь Лу тогда так и не осмелился его сплести. Это было первое серьезное изменение в прошлом, которое он внес своими руками. В свои пятнадцать лет Лу из будущего просто стоял в стороне, парализованный страхом и собственной неуверенностью, тайно сгорая от беспокойства за Мариуса и не смея даже подойти. Но сейчас всё было иначе. Маленький Лу уже стал смелее, поддержка Тео дала ему огромный толчок. Взрослый Гуссенс улыбнулся про себя, понимая, что его юная копия завтра обязательно тайно положит в шкафчик Мариуса заживляющую мазь, кучу пластырей и, возможно, что-то сладкое для поддержки сил.

В той старой реальности Джул тоже прошел бы мимо, не желая связываться с проблемным подростком. Но в этот раз все изменилось. Браслет был подарен, Джул знал о нем, знал о глубоких и запутанных чувствах своего брата и просто физически не смог остаться в стороне. Это был парень, который дорог его маленькому Лулу, а значит, оставлять его истекать кровью на заднем дворе он не собирался.

Джул решительно шагнул вперед, расталкивая замерших младшеклассников, и присел на корточки рядом с Де загером.

– Давай руку, вставай, - твердо сказал Джул, перехватывая его за здоровое плечо.

Мариус зло зыркнул на него снизу вверх, дернув подбородком, и попытался отпихнуть старшего.

– Отвали, Гуссенс, – процедил брюнет сквозь зубы, шипя от боли. – Сам справлюсь. Какого хера ты вообще лезешь? Без сопливых тошно.

– Слышь, крутой, заткнись и обопрись на меня, – не уступал Джул, сжимая его плечо сильнее и буквально силой поднимая парня на ноги. – Ты кровью весь забор залил. Пошли в медпункт, пока ты тут не вырубился.

– Блять... – глухо выругался Мариус, когда его подняли на ноги, и голова у него явно пошла кругом. Он больше не стал брыкаться, понимая, что идти до здания школы одному действительно тяжело.

Джул вел его по коридорам, игнорируя шушуканье вокруг. Он остался в медпункте и был с Мариусом все то время, пока строгая школьная медсестра с причитаниями обрабатывала глубокую рваную рану, промывала ее перекисью и туго забинтовывала предплечье. Мариус сидел неподвижно, а пальцы свободной руки до белизны сжимали край кушетки.

Когда медсестра наконец закончила, выбросила окровавленную вату и ушла в соседний кабинет заполнять журнал, в помещении повисла тишина. Джул сел на стул напротив Мариуса, закинув ногу на ногу, и внимательно посмотрел на него, лихорадочно соображая, что сказать дальше, чтобы это не выглядело подозрительно.

Мариус сидел, опустив голову. Его взгляд упал на левое запястье. Белый бинт закрывал почти всю руку, но чуть ниже него, прямо у ладони, виднелся жемчужный браслет. Несколько бусин и серебряный месяц были густо испачканы подсыхающей алой кровью.

– Сука... – тихо, с нескрываемой, болезненной досадой выдохнул Мариус, бережно касаясь пальцем испачканного серебра. – Браслет испачкал. Блядские гвозди.

Джул внимательно наблюдал за этим жестом. Внутри у него всё затрепетало. «Надо же, как он за него переживает, – подумал Джул, глядя на то, с какой осторожностью этот дворовый хулиган относится к жемчужным бусинам. – Значит, подарок Лу действительно попал прямо в цель. Он ему дорог. Он боится его испортить». Гуссенсу стоило больших усилий сохранить на лице абсолютно нейтральное, спокойное выражение, чтобы не выдать своей осведомленности.

– Перекисью отмоешь, – спокойно нарушил тишину Джул, кивнув на руку. – Кровь с серебра легко сходит, если сразу под холодную воду засунуть.

Мариус вскинул на него настороженный взгляд, пряча руку чуть глубже в карман куртки.

– Тебе-то что? – буркнул он, возвращая на лицо привычную маску безразличия.

– Да ничего. Просто совет, – Джул пожал плечами и поднялся со стула. – Куртку твою жалко, порвал знатно. И вообще, завязывал бы ты с этими драками за сараями. В следующий раз гвоздь может и в глаз прилететь.

– Без тебя знаю, – Мариус отвернулся к окну, но его голос звучал уже не так агрессивно, скорее – утомленно. – Спасибо. За то, что дотащил.

– Не за что. Иди домой отмывайся, – Джул накинул рюкзак на плечо и направился к выходу из медпункта, чувствуя, как на душе становится тепло от осознания, что он сделал правильный шаг для будущего своего брата.

Юный Лу, который издалека наблюдал за тем, как его старший брат уводит Мариуса, едва дышал от накатившего ужаса. Всё произошло слишком быстро: крики, толпа, а потом – Джул, подхвативший истекающего кровью Де загера. Парень мгновенно накрутил себя до предела. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали, а в голове один за другим вспыхивали самые страшные сценарии. Он не пошёл домой, а остался караулить брата у школьных ворот, нервно меряя шагами мартовскую грязь и кусая губы до крови.

Когда Джул наконец показался на крыльце, Лу буквально метнулся к нему навстречу, не в силах больше сдерживать рвущееся наружу волнение. Он накинулся на старшего с расспросами, едва переводя дыхание.

– Джул! Боже, Джул, что с ним?! – Лу вцепился пальцами в рукав его куртки, заглядывая в глаза с неприкрытой паникой. – Куда ты его увёл? Что в медпункте сказали? Он... он живой вообще? Я видел столько крови! Джул, не молчи, пожалуйста! Он что, вены себе порезал?! Он там не умер?! Его в больницу увезут, да?!

Старший Гуссенс даже опешил от такого напора. Он мягко, но крепко перехватил трясущиеся запястья брата, заставляя его остановиться и сделать вдох.

– Во-первых, выдохни. Во-вторых, прекрати нести чушь, – спокойно, но твердо осадил его Джул. – Никто вены не резал и тем более не умер. Твой Де загер просто подрался с придурками и напоролся рукой на ржавый гвоздь в заборе. Царапина глубокая, предплечье распорол, но медсестра всё промыла и забинтовала. Жить будет твой хулиган, даже зашивать не пришлось. Понял?

Лу замер, медленно переваривая услышанное. Паника отступила, оставляя после себя лишь сильное смущение от собственного бурного проявления чувств. Блондин поспешно отвёл взгляд и убрал руки, натягивая рукава кофты на пальцы.

– Я... я просто испугался. Столько крови было, – тихо пробормотал он под нос.

По пути домой они снова молчали, но теперь мысли Джула текли совершенно в другом русле. «"Твой Де загер", – господи, я ведь сам это только что ляпнул, – думал старший брат, искоса поглядывая на притихшего Лу. – Хорошо, что он от страха даже не заметил моих слов. Но как же его трясло... Он ведь за эти полчаса реально успел похоронить парня в своей голове. Это уже не просто симпатия или мимолётный интерес. Малыш влип по самые уши. Он буквально дышать забывает, когда с этим Мариусом что-то случается». Джулу было и жалко брата, и одновременно радостно за него, ведь он видел, какими чистыми и сильными были эти первые подростковые чувства, хоть Лу и пытался их спрятать.

Весь вечер Лу был как на иголках. За ужином он едва притронулся к еде, то и дело зависая взглядом на одной точке и нервно теребя край салфетки. Стоило кому-то на кухне громко загреметь посудой, как блондин вздрагивал. Джул прекрасно видел эту скрытую панику. Ему до безумия хотелось подойти, обнять мелкого и сказать: «Да не бойся ты, я проверил, твой Мариус дома, отмывает браслет перекисью», но он помнил о своем решении не давить. Поэтому, когда Лу в очередной раз замер у раковины с чашкой в руках, Джул, проходя мимо, просто на секунду положил широкую теплую ладонь ему на плечо и слегка сжал её, без слов передавая свою поддержку. Лу поднял на него благодарные глаза и впервые за вечер расслабил напряженные плечи.

Ночью, когда дом уже погрузился в глубокий сон и из спальни родителей доносилась абсолютная тишина, Джула разбудил странный, едва различимый шорох. Кто-то возился на кухне. Накинув футболку, старший брат тихо вышел в коридор и на цыпочках спустился по лестнице.

Приоткрыв кухонную дверь, он аккуратно подсмотрел из-за угла. Источником шума был Лу. Кухню освещал лишь бледный свет из открытого холодильника и луна. Блондин стоял на табуретке, по пояс засунув голову в верхний шкафчик, где у мамы всегда хранилась большая семейная аптечка. Он судорожно перебирал коробочки, шуршал блистерами таблеток и пакетами с бинтами.

– Да блять... где она... – вдруг донеслось из шкафа тихое, яростное шипение. – Сука, куда мама переложила эту мазь... Ебаный гвоздь.

Джул за дверью едва сдержал смешок, вовремя прикрыв рот ладонью. Лу, его правильный, вежливый, бесконечно интеллигентный младший брат, который краснел от любого грубого слова в школе, сейчас стоял на табуретке и довольно умело, хоть и шепотом, матерился на всю кухню. Такого Джул от него не слышал еще ни разу в жизни. Лу явно искал что-то конкретное – скорее всего, заживляющий крем от рубцов или хороший антисептик для Мариуса.

«Ну надо же, святоша Лулу по ночам грабит родительскую аптечку и ругается как сапожник, – с теплой иронией подумал Джул, продолжая наблюдать за тем, как брат наконец победно вытаскивает какой-то тюбик и пачку пластырей. – Любовь реально творит с людьми странные вещи. Ради этого Де загера ты готов и на преступление пойти, и матерный запас расширить. Ладно, лечи своего Ромео, мешать не буду».

Джул аккуратно, стараясь не скрипеть половицами, отступил назад в темноту коридора и пошел обратно в свою комнату, оставив маленького контрабандиста завершать ночную миссию.

Взрослый Лу стоял в углу тёмной кухни, прислонившись спиной к холодильнику, и во все глаза смотрел на самого себя. Джула, затаившегося за дверью, он даже не заметил – всё его внимание было приковано к пятнадцатилетней копии. Внутри двадцатипятилетнего ветеринара сейчас бушевал настоящий ураган из нежности и лёгкого шока. «Господи, я правда был таким? – думал взрослый Гуссенс, слушая, как его юная версия отчаянно и неумело матерится под нос, перерывая аптечку. – Я ведь в своей жизни до двадцати лет, кажется, слова "блин" не произносил при свидетелях! А тут... Ради Мариуса я, оказывается, мог превратиться в маленького бунтаря». Взрослый Лу чувствовал, как к горлу подступает ком. В его настоящем прошлом этого не было. Он помнил ту ночь десять лет назад – он тогда просто проплакал в подушку от страха за Де загера, так и не решившись спуститься за мазью. Сейчас, видя, как этот испуганный блондин прячет в карман тюбик мази и пластыри, взрослый Лу понимал: всё меняется. Мальчик борется за свои чувства, пусть пока и так – тайно, под покровом ночи.

Утром за завтраком на кухне было солнечно. Мама суетилась у плиты, накладывая омлет, а Джул лениво пил чай, наблюдая за младшим братом. Лу сидел бледный, с тёмными кругами под глазами от бессонной ночи, и вяло ковырял вилкой в тарелке. Вдруг он поднял глаза на маму и как бы невзначай спросил:

– Мам... а если человек вчера сильно поранился, ну, кровь потерял... ему помогут сладости? Ну, чтобы силы восстановить?

Мама улыбнулась, оборачиваясь к нему:

– Конечно, милый. Глюкоза помогает поднять сахар в крови и возвращает силы после стресса. А что, в школе кто-то пострадал?

– Да так... одноклассник на физкультуре поцарапался, – соврал Лу, мгновенно утыкаясь в тарелку и густо краснея.

Джул в этот момент чуть не поперхнулся чаем. В его голове тут же заметались мысли: «Поцарапался? Ну да, конечно, всего-то руку до кости ржавым гвоздем распорол! А теперь наш заботливый доктор Лулу собирается лечить его шоколадками. Господи, какой же он прозрачный». Старшему брату стоило огромных усилий не засмеяться на всю кухню и не выдать ночную тайну брата. Он лишь крепче сжал кружку, чувствуя, как внутри разливается невероятное тепло. Лу был готов отдать последнее, лишь бы хоть немного облегчить боль парня, который об этом даже не догадывался.

После завтрака, когда мама вышла в гостиную, Лу дождался, пока Джул зайдёт в свою комнату за рюкзаком, и шмыгнул следом. Он мялся у порога, пряча руки за спиной и нервно переступая с ноги на ногу.

– Джул... слушай, можешь мне кое-что написать? – робко выдавил блондин, протягивая брату клочок чистой бумаги и ручку. – Ну, своим почерком. Пожалуйста.
Старший брат обернулся, удивлённо приподняв бровь.

– Снова трюки с маскировкой? – Джул усмехнулся, но, заметив, как отчаянно и умоляюще смотрит на него Лу, сразу посерьёзнел. Он взял листок и прижал его к письменному столу. – Ладно. Говори, что писать.

Лу густо покраснел, уставившись на свои кеды, и тихо, запинаясь, продиктовал:

– Напиши... «Не заставляй меня переживать, заботься о себе».

Джул на секунду замер с занесённой над бумагой ручкой. Внутри у него всё перевернулось от щемящей нежности. «Боже, мелкий, да ты просто до основания сгораешь из-за этого парня, – думал Джул, аккуратно и чётко выстраивая на листе ровные буквы. – Сам полночи грабил аптечку, сам бледный как поганка, а записку пишет такую, будто это Мариус должен о нём заботиться. Сколько же в тебе этой тихой, отчаянной любви». Старший брат вывел последнюю букву, аккуратно сложил листок вдвое и протянул его.

– Держи, – мягко сказал Джул, легонько хлопнув брата по плечу.

– Спасибо, – прошептал Лу, бережно пряча записку в рюкзак, где уже лежали ночные трофеи.

В школе Лу действовал быстро. Дождавшись момента, когда в коридоре никого не будет, он на негнущихся ногах подошёл к шкафчику Мариуса. Сердце испуганной птицей билось в груди, когда он просовывал в узкую щель дверцы увесистый сверток: ночную «добычу» из аптечки и большую плитку дорогого молочного шоколада с орехами.

Этого никто не видел, но Тео обо всём знал. Лу просто не выдержал давления этой тайны и ещё прошлым вечером, сидя на кровати, накатал другу огромное, сумбурное сообщение, где признался, что украл у мамы мазь и собирается подложить её Де загеру.

Тео ответил почти сразу, и его сообщение в телефоне Лу светилось капслоком: «БОЖЕ, ЛУ, ТЫ РЕАЛЬНО СУМАШЕДШИЙ!!! ТЫ УКРАЛ МАЗЬ? ТЫ?! Я В ШОКЕ! Но это так мило, господи, я сейчас расплачусь. Мариус просто обязан оценить этот подгон. Действуй, я прикрою, если что!».

Когда Мариус пришёл в школу, его левое предплечье всё ещё сильно ныло под тугой повязкой. Он лениво открыл шкафчик и замер. С верхней полки прямо ему в руки выпал аккуратный сверток. На кушетке в медпункте осталась его броня, а сейчас, разворачивая бумагу, он почувствовал, как броня трещит по швам.

Внутри лежала заживляющая мазь, пачка хороших пластырей и шоколадка. И маленькая записка, написанная всё тем же аккуратным, чужим почерком Джула: «Не заставляй меня переживать, заботься о себе».

Мариус застыл, чувствуя, как лицо мгновенно обдает жаром. Его уши буквально горели. Он был настолько смущён, что даже огляделся по сторонам, словно боясь, что кто-то увидит его слабость. Это было так неожиданно, так... правильно. Мариус перебирал в голове всех девчонок из школы, но всё ещё никак не мог предположить, кто бы это мог быть. В одном он был уверен точно: это не очередная фанатка, которой интересны его мнимая крутость, рваные джинсы или слухи о том, что у его семьи водятся деньги. Девушки, которые бегали за ним ради статуса «плохого парня», никогда бы не стали покупать мазь и заботиться о его здоровье. Этот таинственный аноним видел его настоящим. Видел, что ему больно, и искренне, до дрожи, за него переживал. Мариус бережно спрятал мазь в карман, а шоколадку сжал в ладони.

Страницы блокнота Лу можно посмотреть в моём тгк: 11KP4540/Russian army🇧🇪