Огромный секрет

Наступил понедельник. Школьные коридоры с самого утра наполнились привычным шумом, криками младшеклассников и хлопаньем дверей. Мариус пришёл в школу раньше обычного. Свою забинтованную левую руку он привычно прятал в карман куртки, а правой быстро открыл шкафчик и установил конверт с деньгами на самую середину верхней полки – так, чтобы его абсолютно точно было видно любому, кто решит заглянуть внутрь. Захлопнув дверцу, Де загер ушёл в класс, оставив свою ловушку ждать анонима.

Чуть позже в коридоре появился Лу. За прошедшие выходные его паника немного улеглась, но желание хоть как-то облегчить боль Мариуса никуда не исчегло. Блондин решил, что хочет снова сделать для него что-то приятное, и купил ещё одну большую плитку шоколада. Пройти мимо раненого парня и не попытаться позаботиться о нём Лу просто физически не мог.

Поймав момент, когда коридор на пару минут опустел, Лу на негнущихся ногах подошёл к нужному шкафчику. Сердце испуганно замерло, когда он аккуратно приоткрыл металлическую дверцу и просунул внутрь руку с шоколадкой. Но стоило ему опустить взгляд на полку, как Лу буквально окаменел.

Прямо перед ним стоял белый конверт, на котором было написано почерком Мариуса: «За лекарство». А внутри конверта просвечивала плотная пачка купюр.

Лу почувствовал, как к горлу мгновенно подкатил липкий, горячий ком, а сердце болезнечно сжалось от острой обиды. Это задело его до самой глубины души. Мариус подумал, что всё это ради денег? Подумал, что его заботу можно просто купить, как какую-то услугу в магазине? Обида и внезапная злость затопили сознание подростка. Лу даже не подумал о том, чтобы пойти искать Джула и просить его снова изменить почерк. Ему было всё равно. Он яростно вырвал из своей тетради клочок бумаги, достал ручку и прямо на колене, размашисто и эмоционально, своим настоящим, слегка дрожащим почерком написал:

«Мне не нужны твои деньги! Это всё не ради них, а просто чтобы позаботиться о тебе!»

В самом конце строчки Лу с силой вдавил ручку в бумагу и нарисовал злую, насупленную рожицу с сошедшимися у переносицы бровями. Он швырнул листок прямо поверх шоколадки, с грохотом захлопнул дверцу шкафчика и быстрым шагом бросился прочь, едва сдерживая подступившие от обиды слёзы. Конверт с деньгами он даже не взял в руки.

В середине учебного дня, на большой перемене, Мариус решил проверить свой шкафчик. Он шёл по коридору, лениво переругиваясь со знакомыми, но внутри у него всё горело от любопытства. Подойдя к дверце, он резко потянул её на себя.

Внутри лежала новая шоколадка, а поверх неё – свежий клочок бумаги. Мариус аккуратно взял листок и нахмурился. Почерк был совершенно другим. Не ровные, чёткие буквы, которыми была написана первая записка, а быстрые, летящие, острые штрихи, от которых буквально веяло чужими искренними эмоциями и злостью. Брюнет прочитал строчки про заботу, взгляд наткнулся на забавную злую рожицу в конце, и Мариус невольно перевёл взгляд на конверт.

Он стоял точно в том же положении, под тем же углом, как Мариус его и оставил. К нему никто не прикоснулся. Деньги даже не доставали и не пересчитывали – а значит, этому человеку изначально было абсолютно плевать, какая там лежала сумма. Пять евро или несколько тысяч – анониму это было неинтересно.

Юный Мариус застыл перед шкафчиком, чувствуя, как уши снова начинает обжигать густой, смущённый румянец. Его план с треском провалился, но этот провал принёс с собой странное, оглушительное облегчение. «Она разозлилась… – растерянно думал парень, перечитывая резкие буквы. – Ей реально не нужны деньги. Она просто хотела позаботиться… Блять, какой же я придурок, что подложил это бабло. Я же её обидел». Мариус сжал записку в кулаке, чувствуя, как внутри всё переворачивается от незнакомого тепла. Этот таинственный человек не играл с ним. Он действительно переживал за его раненую руку. И этот новый почерк… Мариусу казалось, что он безнадёжно запутывается, ведь теперь у него не было ни одной зацепки, кроме этих импульсивных, размашистых строчек.

В это же время взрослый Мариус, невидимый для всех, стоял прямо за спиной своей юной копии. Двадцатипятилетний тату-мастер смотрел через плечо подростка на вырванный тетрадный листок, и его брови взлетели вверх от крайнего удивления.

Он всматривался в эти острые, летящие штрихи и злую рожицу, но в его голове царила полная растерянность. Взрослый Де загер понятия не имел, чей это почерк. Он никогда не видел его раньше ни у одной из девчонок, да и в его собственном первоначальном прошлом этой ситуации вообще не существовало. Там, в его 2016 году, шкафчик всегда оставался пустым.

«Кто же ты такая?» – потрясённо размышлял Мариус из будущего, переводя взгляд с записки на спину своего юного, растерянного двойника. Это открытие заставило его сердце биться быстрее. В этой изменённой реальности появился кто-то, кто обладал невероятно сильными, искренними чувствами к его пятнадцатилетней копии. Кто-то, кто крал по ночам мазь, покупал шоколад и теперь яростно швырял обратно конверты с деньгами, требуя просто позволить позаботиться о Мариусе. Взрослый Де загер прищурился, понимая, что этот неизвестный ангел-хранитель прямо сейчас полностью переписывает их общее прошлое, но вычислить его личность казалось абсолютно невозможной задачей.

На следующем уроке Мариус не находил себе места. Он вертел в пальцах ручку, то и дело бросая взгляды на соседний ряд, где сидел Лу, уткнувшийся в учебник и выглядевший необычайно хмурым. Внутри Де загера всё сильнее росло чувство вины за этот дурацкий конверт. Не выдержав, он повернулся к Лее, которая сидела с ним за одной партой.

За последние дни, после той позорной сцены с её слезами у шкафчика, они действительно сблизились. Мариус тогда впервые в жизни переступил через свою гордость и сам предложил ей обменяться номерами телефонов, чтобы общаться. И это не было жалостью к глухонемой девочке – Мариусу правда было с ней комфортно. Лея оказалась удивительно проницательной, спокойной и, в отличие от остальных девчонок в школе, никогда не пыталась заглядывать ему в рот. Она видела его маску хулигана, но не боялась её.

Достав телефон под партой, Мариус быстро набрал сообщение в чате. Ему было жутко неловко, но Лея была единственной, с кем он мог этим поделиться.

«Лея, привет. Короче, я дебил. Помнишь, я говорил про браслет и мазь? Я сегодня решил проверить этого анонима. Положил в шкафчик конверт с деньгами. Ну типа за лекарство. Думал узнать, кто это».

Лея, почувствовав вибрацию, достала телефон, прочитала сообщение и удивлённо посмотрела на Мариуса. На её лице промелькнула тень разочарования. Она быстро застучала пальцами по экрану.

«Зачем ты это сделал? Я же говорила тебе не трогать этого человека. Деньги – это самое худшее, что ты мог придумать. Что произошло?»

Мариус густо покраснел, пряча лицо за воротником кофты, и судорожно продолжил писать.

«Я уже понял, что я придурок. Сейчас проверил шкафчик. Бабло на месте, к нему даже не прикоснулись. Но там лежала новая шоколадка и записка. Другим почерком, злая такая. Написано, что деньги не нужны, и это было ради заботы обо мне. И рожица злая в конце. Лея, мне кажется, я сильно её обидел. Что мне теперь делать?»

Лея внимательно прочитала текст, а затем посмотрела на Мариуса уже мягче, заметив, как сильно горят его уши от смущения. На её губах появилась едва заметная улыбка.

«Ты не просто обидел, ты обесценил чужую искренность. Этот человек переживал за твою раненую руку, а ты попытался откупиться. Хорошо, что деньги не взяли – это доказывает, что чувства настоящие. Почерк другой, потому что в первый раз, скорее всего, просили кого-то написать, чтобы ты не узнал. А сейчас человек писал сам, на эмоциях. Ты должен извиниться. Тоже тайно».

«Как извиниться? Что написать? Я в этом вообще не шарю. Мне написать, что я дурак? Но я даже не знаю, кому писать!»

«Так и напиши. Напиши, что ты дурак и тебе стыдно. Напиши, что ты ценишь заботу и шоколад. Оставь записку в своём шкафчике. Твой аноним обязательно заглянет туда снова, чтобы проверить, забрал ли ты шоколадку. И перестань вести себя как детектив. Просто прими это тепло».

Мариус перечитал её слова, чувствуя, как внутри всё сжимается от странного волнения. Он незаметно кивнул Лее в знак благодарности и убрал телефон. На полях тетради он снова вывел аккуратный рисунок ярко-голубых глаз, даже не подозревая, что его «неизвестный ангел» сидит всего в нескольких метрах от него, расстроенно рисуя в своей тетрадке точно такие же грустные каракули.

Чуть позже, когда учитель повернулся к доске и начал чертить сложную схему, Мариус не выдержал. Он осторожно пододвинул свою тетрадь ближе к Лее. Прямо на широких полях, чуть ниже рисунка голубых глаз, он быстро вывел своей резкой, угловатой рукой:

«Слушай, а почему она так сильно скрывает свою личность? Я правда не буду сейчас пытаться её найти, раз она так просит. Но если это продолжится, наступит момент, когда я очень сильно захочу узнать, кто она. Я просто не смогу по-другому».

Лея молча придвинула тетрадь к себе, пробежала глазами по строчкам и на секунду задумалась. Затем она взяла ручку и своим каллиграфическим, идеально ровным почерком начала писать ответ прямо под его вопросом:

«Причин может быть очень много. Возможно, у неё есть какая-то инвалидность, как у меня, и она боится твоей реакции. Боится, что ты посмотришь на неё с жалостью или отвращением. А может, всё гораздо проще. Это может быть сильное стеснение, страх показаться глупой или дикая неуверенность в себе. Поверь, открыться кому-то вроде тебя – это огромный риск. Ей нужно время, чтобы понять, что ты её не ранишь».

Мариус прочитал её слова, и внутри у него всё сжалось от странного, щемящего чувства.

«Неуверенность в себе…» – эхом отозвалось в его мыслях. Брюнет невольно бросил быстрый взгляд в сторону Лу, который всё так же сидел через ряд, низко опустив голову над своей партой. Но Мариус тут же тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Он ведь был твёрдо уверен, что его тайный ангел-хранитель – это девушка. И от мысли, что какая-то девчонка в этой школе прямо сейчас сгорает от страха и комплексов, прячась за анонимными записками, ему становилось не по себе. Ему действительно хотелось доказать ей, что он не страшный.

В это же время взрослый Мариус, невидимой тенью стоявший у окна, внимательно вчитывался в строчки на полях тетради. Двадцатипятилетний тату-мастер чувствовал, как внутри него нарастает глухое, почти осязаемое напряжение.

Слова Леи про «инвалидность, стеснение и неуверенность» заставили его самого глубоко задуматься. Он снова и снова прокручивал в голове этот новый, эмоциональный и летящий почерк с насупленной рожицей. «Кто же ты? – лихорадочно размышлял Де загер из будущего, сканируя глазами класс. – Какая из девчонок в этом кабинете способна на такую отчаянную, тихую заботу? И почему в моём настоящем прошлом этого не было?».

Мысли юного Мариуса лихорадочно метались, цепляясь за слова Леи. Он сидел, подперев подбородок здоровой рукой, и всерьёз пытался представить: а что, если этот аноним действительно имеет какую-то инвалидность? Или что, если у неё, по мнению общества, совсем непривлекательная внешность – шрамы, лишний вес или что-то ещё, из-за чего в школе её считают «не такой»?

«Да мне плевать, – вдруг чётко и зло подумал Мариус, крепче сжимая ручку. – Пусть она будет хоть трижды некрасивой для остальных, пусть у неё будут любые проблемы. Если бы она открылась мне, я бы никогда в жизни не посмеялся. Я бы сказал ей прямо в лицо: "Ты нормальная. Ты лучшая в этой чёртовой школе, потому что пока все остальные шарахались от меня или строили глазки ради понтов, ты одна пришла на помощь, когда мне было хреново". Мне вообще плевать на обёртку, если внутри человек – золото».

Мариус замер, глядя в окно, и впервые задал себе самый честный вопрос: дал бы он шанс такой девушке? Стал бы встречаться с той, над кем в школе могли бы подшучивать? Ответ внутри него отозвался мгновенно и твёрдо: «Да. Без раздумий. Если она способна на такую чистую, тихую заботу, я бы сам держал её за руку перед всеми. И мне было бы абсолютно плевать, кто и что пиздит за спиной. Она заслуживает самого лучшего отношения». Ему даже захотелось, чтобы этот аноним поскорее перестал бояться.

Но в следующую же секунду мысли Мариуса резко вильнули в сторону, и в груди болезненно екнуло. Лу. Образ нежного, вечно смущающегося блондина с ярко-голубыми глазами мгновенно заполнил всю голову. Мариус шумно выдохнул, чувствуя, как сердце предательски ускоряет бег. Вся эта ситуация с тайной поклонницей была приятной и трогательной, но правда, которую он так тщательно прятал за маской плохого парня, оставалась неизменной. Он ведь был до безумия, до дрожи в руках влюблён в Лу Гуссенса. Мариус понимал, что если эта неизвестная девушка откроется ему, он честно скажет ей спасибо, защитит от любых нападок и вернет деньги, но его сердце уже занято. Оно намертво принадлежало робкому однокласснику, который сейчас хмурился над своей тетрадкой через ряд от него. Мариус хотел быть только с Лу, и никакая идеальная забота другой девчонки не могла это изменить.

Прямо во время урока, пока учитель что-то монотонно объяснял у доски, Мариус вырвал чистый листок из середины тетради. Он решил не откладывать это. Ему нужно было извиниться. Брюнет долго подбирал слова, черкал, злился на свою косноязычность, но в итоге написал то, что шло от самого сердца:

«Прости меня. Я реально полный дурак, раз подложил эти деньги. Я не хотел тебя обидеть или оскорбить, честно. Просто испугался, что всё это какой-то прикол. Мне очень стыдно. Спасибо за мазь и за пластыри – руке уже намного лучше. И за шоколадку спасибо, она вкусная. Пожалуйста, не злись на меня больше. Твоя злая рожица в записке меня напугала) Больше никаких дурацких проверок не будет, обещаю. Заботься о себе тоже».

На перемене Мариус дождался, пока коридор немного опустеет. Быстрым шагом он подошёл к своему шкафчику, открыл его и аккуратно положил листок поверх новой шоколадки, которую Лу оставил утром. Конверт с деньгами Мариус забрал и сунул глубоко в рюкзак – оставлять его там после таких слов было бы настоящим свинством. Захлопнув дверцу, он ушёл, надеясь, что его анонимный ангел проверил шкафчик и сменит гнев на милость.

После уроков Джул и Лу, как обычно, вместе направлялись домой. Блондин шёл чуть позади, погружённый в свои мысли. На его лице уже не было утренней ярости, скорее – тихая, сосредоточенная задумчивость. Лу то и дело крутил в пальцах край своей куртки.

Джул, который все эти дни внимательно наблюдал за младшим братом и старался окружить его максимальной заботой, решил аккуратно нарушить молчание:

– Эй, Лулу, ты чего такой притихший? Опять в облаках летаешь? Случилось чего в школе?

Лу вздрогнул, выныривая из своих мыслей, и посмотрел на старшего брата. Немного помявшись, он тихо спросил:

– Джул… а ты не знаешь, где у нас в городе есть большой магазин, ну… где продаётся очень много разных брелоков? Прямо огромный выбор?

Старший брат на секунду замер, а в его голове мгновенно запустился бурный мыслительный процесс. В памяти Джула тут же всплыла таинственная коробочка с жемчужным браслетом, которую он тайком разглядывал в комнате Лу, а следом – Де загер, щеголяющий с этим самым украшением на запястье. «Браслет он ему уже сотворил, лекарствами обеспечил, а теперь ещё и брелок хочет подарить? – с тёплой, восхищённой улыбкой рассуждал Джул, искоса поглядывая на блондина. – Господи, Лулу, ты действительно решил окружить этого парня своими вещами со всех сторон. Чтобы он каждый день на ключи смотрел и о тебе думал? Какой же ты у меня отчаянный». Старший брат понимал, насколько важен для Лу этот робкий шаг, и ни за что не стал бы рушить этот момент шутками.

– Хм, есть один классный отдел в торговом центре в центре города, там куча всякой всячины для сумок и ключей, – спокойно ответил Джул, легонько приобнимая брата за плечо. – Хочешь, съездим туда вместе после ужина? Я тебя отвезу.

Лу от неожиданности и нахлынувшей благодарности радостно обнял брата за шею, крепко прижимаясь к нему на мгновение.

– Джул, спасибо тебе огромное! Ты лучший! – искренне выдохнул блондин, отстраняясь с сияющей улыбкой.

Старший брат невольно улыбнулся в ответ, чувствуя, как внутри разливается тёплая волна. «Как же мало тебе нужно для счастья, мелкий, – подумал Джул, ласково растрепав светлые волосы Лу. – Ради одной этой улыбки я готов тебя хоть на край света везти, не то что в торговый центр».

После ужина, как и обещали, они сели в машину и направились в нужный магазин. Отдел оказался действительно огромным: витрины буквально ломились от сотен разноцветных колец, подвесок и цепочек. Лу сразу же погрузился в процесс. Он медленно двигался вдоль стеллажей, тщательно и сосредоточенно разглядывая каждую мелочь, переводя взгляд с одной полки на другую. Джул лениво шёл следом, засунув руки в карманы, и с мягким интересом наблюдал за каждым движением младшего.

Решив немного разрядить обстановку, Джул негромко спросил, кивнув на забитые витрины:

– Ну и какой план, Лулу? Кому ищем подарок-то?

Лу на секунду замер, его щёки мгновенно порозовели, и он неловко пробормотал, стараясь не смотреть на брата:

– Да я… я вообще-то для себя ищу. На рюкзак повесить хочу. Старый совсем стёрся.

Джул лишь понимающе хмыкнул, но развивать тему не стал.

Первый брелок Лу выбрал действительно очень быстро. Его взгляд зацепился за милую и нежную вещицу, которая идеально подходила к его собственному стилю. Это была очаровательная, объёмная кошачья лапка из нежно-розового силикона с белой окантовкой, прикреплённая к аккуратной серебристой цепочке. Лу бережно сжал её в ладони, и Джул сразу понял – этот брелок блондин действительно оставит себе. Его будущая профессия ветеринара и вечная любовь к животным буквально кричали через этот выбор.

А вот второй брелок Лу искал очень долго. Он переходил от стенда к стенду, хмурился, перебирал десятки вариантов, словно пытался найти что-то неуловимое, что подходило бы под какой-то особый, только ему известный образ. Наконец, у самого дальнего края витрины, Лу резко остановился. Джул подошёл ближе и заглянул брату через плечо.

Когда старший Гуссенс увидел, что именно Лу аккуратно взял в руки, его брови взлетели вверх от крайнего удивления. Второй брелок был полной противоположностью первому. Он выглядел брутально, мрачно и даже пугающе. Это был детально выполненный, объёмный человеческий череп желтовато-бежевого цвета, с реалистичными трещинами, тёмными глубокими глазницами и прорисованными зубами. К черепу крепилась прочная петля из толстой темно-коричневой натуральной кожи с массивной металлической заклёпкой по центру, соединённая с грубым бронзовым кольцом для ключей.

«Ого… – потрясённо подумал Джул, переводя взгляд с жутковатого черепа на хрупкого, светлого Лу. – Кошачья лапка и череп на кожаном ремне? Ну, теперь у меня точно нет сомнений. Череп – это сто процентов для Де загера. Мрачный, резкий, кожаный… прямо как весь этот его стиль с рваными джинсами. Лулу, ты выбирал этот подарок, думая исключительно о Мариусе». Джул едва сдержался, чтобы не покачать головой от этой невероятной, контрастной смеси нежности брата и крутого нрава его одноклассника.

Когда они вышли из магазина, Джул бережно приобнял брата за плечи, стараясь не выдавать своего слишком сильного любопытства.

– Ну что, покупки сделаны? – с доброй улыбкой спросил он, кивнув на небольшой бумажный пакет в руках блондина. – Кошачья лапка и череп на кожаном ремешке… Контрастный у тебя, однако, вкус.

Лу неловко улыбнулся, пряча взгляд.

– Да ладно тебе… Просто захотелось чего-то необычного, – пробормотал он, прижимая пакетик ближе к себе.

– Да я без претензий, мелкий. Главное, чтобы тебе нравилось, – подмигнул Джул, открывая дверцу машины. – Поехали домой.

Перед самым сном Лу долго ходил по своей комнате, нерешительно сжимая в руках свежий тетрадный листок. Поведение Мариуса в школе, его дурацкий конверт с деньгами, а затем – этот мрачный, но такой правильный брелок с черепом… Всё это требовало последнего штриха. Самому писать было слишком рискованно, Мариус уже видел его настоящий почерк на эмоциях. Закусив губу, Лу тихонько вышел в коридор и постучался в комнату старшего брата.

Джул сидел за столом, листая учебник, и, увидев на пороге замявшегося блондина, сразу всё понял.

– Снова нужна моя каллиграфия? – мягко спросил он, откладывая ручку.

– Да… Джул, пожалуйста. Напиши ещё раз за меня, – Лу подошёл ближе, протягивая листок. – Чтобы… ну, этот человек точно ничего не понял.

Джул взял бумагу, но писать не спешил. Он внимательно посмотрел на младшего брата, и его взгляд стал очень серьёзным и тёплым.

– Лулу, я напишу, без проблем, – тихо произнёс старший. – Но… я хочу понимать, что вообще происходит. Для кого эти записки? Это кто-то, кому ты просто благодарен за что-то в школе, или дело в другом? Может… тебе кто-нибудь сильно нравится? Ты влюбился?

Лу от этих слов мгновенно накрыло волной дикой паники. Его сердце бешено заколотилось, лицо вспыхнуло пунцовым цветом, а пальцы судорожно вцепились в край кофты.

– Нет! Джул, ты что, нет! Это просто… просто знакомый человек, я… – начал заикаться блондин, готовый прямо сейчас вылететь из комнаты от ужаса.

– Эй, тише, выдохни, – Джул поспешно поднялся и мягко перехватил его за плечи, останавливая панику. – Посмотри на меня. Мне просто нужно понимать, ради чего все эти конспирации. Называть имя или личность вообще необязательно, если ты пока не готов. Я не стану лезть тебе в душу и допрашивать. Мне просто важно знать, что с моим младшим братом всё в порядке.

Лу тяжело и прерывисто задышал, глядя на ровный, надёжный взгляд брата. Внутри него глыба страха, подтаявшая ещё после субботнего фильма, окончательно сдалась. Блондин опустил голову, пряча лицо, и едва слышно, почти шёпотом, выдавил:

– Ну… кажется… мне и правда кое-кто нравится. Очень сильно.

Джул затаил дыхание, боясь спугнуть это редкое мгновение абсолютного доверия. А Лу, с трудом сглатывая ком в горле, тихо продолжил, тщательно избегая местоимений «он» или «она»:

– Только это… это секрет, Джул. Огромный секрет. И… если ты узнаешь, про кого речь, этот выбор тебе точно не понравится. Моя симпатия вообще никому бы из вас не понравилась.

Сердце Джула болезнечно сжалось от этой горькой подростковой уверенности в том, что его чувства – это какая-то ошибка. Но он ведь уже знал, о ком речь, и понимал, как Лу боится раскрыть, что влюблён в парня. Старший брат лишь крепче сжал плечи Лу и тепло улыбнулся:

– Мне не обязательно должен нравиться этот выбор, Лулу. Главное, чтобы человек нравился тебе. И чтобы тебя не обижали. Ладно? Давай свою записку, Ромео. Что писать?

Лу шмыгнул носом, чувствуя невероятное, крышесносное облегчение, и тихо продиктовал слова. В итоге на листке аккуратным, чётким и совершенно неузнаваемым почерком Джула было выведено:

«Я не злюсь. И деньги твои мне правда были не нужны. Надеюсь, брелок понравится, он подходит к твоему стилю. Заботься о руке».

Лу бережно забрал сложенную записку, прошептал искреннее «спасибо» и ушёл к себе, чувствуя, что завтрашний день в школе уже не кажется таким пугающим.

Страницы блокнота Лу можно посмотреть в моём тгк: 11KP4540/Russian army🇧🇪