Глава 7.

Воспоминания увядшего цветка

***

Второго сентября, когда Петунья проводила Вернона на работу, а Дадли - в школу, она занялась домашними делами. Вымывая посуду, Петунья вспоминала вчерашний день. Вернон вернулся ближе к вечеру без девчонки и полчаса ждал звонка по телефону, иногда невнятно ворча что-то себе под нос. Хотя Петунья догадывалась, что, скорее всего, её муж ожидал звонка из полицейского участка или охраны вокзала - мол, «здесь ваш потерянный ребёнок», но бывшая Эванс знала: этого не произойдёт. Юная Поттер наверняка уже добралась до своей «волшебной» школы.

Ха, Поттер.

Честно говоря, Петунья лишь раз встречалась с Джеймсом Поттером, будущим мужем её сестры, но этого более чем хватило.

Тогда он произвёл на неё впечатление избалованного богатенького мальчишки, который пытался косить под типичного крутого парня - «бэдбоя», - такие, в отличие от Петуньи, очень нравились юной Лили. Хотя сейчас Петунья сказала бы, что его образ был похож на Уэйда Уокера из мюзикла «Плакса», вышедшего в прошлом году. (Чёрт, как же она ненавидела этот мюзикл. Но, возможно, её сестра оценила бы его...)

Спустя несколько месяцев после их знакомства пришло письмо от Лили, где та сообщала, что выходит замуж за Джеймса Поттера и приглашает сестру на свадьбу. Прочитав письмо, Петунья лишь усмехнулась и поблагодарила Бога, что мужем Лили не стал дерзкий мальчишка Снегг. Но на торжество она так и не пошла, ведь в то время уже встречала Вернона Дурсли. У него была стабильная работа, он строил совместные планы на будущее. Нет, конечно, Вернон не был принцем на белом коне - просто работящий и амбициозный молодой человек, который сразу показал Петунии, что хочет создать крепкую и любящую семью. Тогда старшая из сестёр Эванс поняла, что им по пути.

Но был ещё один фактор, на котором они сошлись. Он выяснился на их третьем свидании. В тот день Вернон пригласил её на ярмарку, приехавшую в город. Они проходили мимо множества лавок с сувенирами и играми. Где-то вдали звучали крики:

- Господа и дамы, попадите в цель и заберите гигантский приз! Может, кто-то хочет испытать удачу? Например, вы, сэр...

Петунья до сих пор помнила их первые свидания. В тот день они заглянули в одну из палаток, куда их занесла толпа. Это был шатёр фокусника. И, Боже, как же Петуния тогда испугалась всех этих «трюков», навевавших воспоминания о детстве и сестре. Она смутно помнила, как они вышли посреди представления, но ясно запомнила слова, которые сказал тогда Вернон:

- Тц. Эти бродячие фокусники - сплошь бездельники и лгуны. Они умеют только обманывать людей, вместо того чтобы заняться нормальным делом.

И в чём-то Петуния могла его понять: Вернон воспитывался в консервативной семье, где мужчина обязан зарабатывать и кормить семью, а залог счастья - достигнутая «американская мечта». Петуния с этим соглашалась. Но... да, было одно «но». В отличие от Дурсля, бывшая тогда Эванс знала, что такое настоящая магия. И это были не безобидные фокусы или шарлатанство, а сила, неподвластная её пониманию. Петунья до сих пор помнила, как этот дар пробудился у её сестры. (Ей до сих пор снятся кошмары.)

До того дня сёстры Эванс были неразлучны. Петунья очень любила свою сестру. Но вот наступил девятый день рождения Лили Эванс. Решили отпраздновать в кругу семьи. Друзья родителей и девочек передали подарки. Родители отошли на кухню, пока девочки сидели на полу в гостиной и вместе рассматривали игрушки. Рядом шныряла домашняя кошка - Макс.

А дальше всё происходило словно в замедленной съёмке. Вот Лили развязывает ленточку у подарка. Вот Макс прыгает за лентой, но вместо неё цепляет когтями Лили и царапает. Петунья видит, как сестра начинает плакать, а затем кошка отлетает в стену. Через миг удар ощущает и сама Петунья. В комнату вбегают испуганные родители, подбегают к плачущей Лили и спрашивают, что произошло. Петунья же, дрожа, подходит к месту, где лежал уже мёртвая, со сломанной шеей Макс. Она до сих пор помнит, как горячие слёзы катились по щекам, а в груди рвался крик.

Когда мама заметила её, то быстро увела в комнату, по пути пытаясь успокоить. Вечером из окна Петунья видела, как к их дому пришли люди в странной одежде. Потом на первом этаже долго и громко спорили. Единственное слово, которое она различала среди криков, было имя Лили.

На следующее утро состоялся разговор с родителями.

Её сестра - ведьма.

Петунья долго не могла в это поверить. Ведьма, настоящая ведьма - как в страшных сказках, которые им читал отец. Родители объяснили, что нужно быть осторожнее и избегать ссор и разногласий с Лили, чтобы такого больше не повторилось. Теперь Лили оберегали от всего плохого. А Петунья отдалилась, пытаясь понять, что же с сестрой не так.

Она проводила много времени в библиотеке, и всё, что удавалось найти о ведьмах, сводилось к одному: всё это - от Дьявола. Но этого не могло быть! Не мог же Дьявол сидеть внутри малышки Лили. Она не приносила жертв, ходила в церковь, была обычным ребёнком. Да и судя по всему, таких «ведьм» было много, так что гипотезу о Дьяволе Петунья отодвинула. Хотя, на всякий случай, начала ходить в церковь дважды в неделю вместо одного раза.

Но жизнь продолжалась, и в детском сердце Петуньи поселились обида и ревность. Ей велели держаться подальше - «ради её же безопасности», - но, казалось, все просто забыли о ней.

Мать и отец после того дня отдавали всё своё внимание малышке Лили.

- О, Лили захотела туда.

- О, Лили попросила купить это.

- Нет, Петуния, прости, мы не сможем прийти на собрание, надо успеть на концерт Лили. Она так хотела, чтобы мы оба присутствовали.

И всё в таком духе.

Петунье это было невыносимо: почему родители словно перестали её замечать? Она осталась одна в собственном доме, в своей семье.

А ещё эти силы. Эти проклятые магические силы!

Если бы их не было, всё было бы, как прежде. Но нет: Лили продолжала вытворять всякие фокусы, а родители только умилялись, будто забыв, к чему они могут привести.

Но Петунья помнила.

Она каждый месяц приходила к небольшой могилке Макс на заднем дворе, под старым деревом. Даже специально приносила цветы с клумбы и повязывала ленточку на ветку, которая служила ориентиром, чтобы не забыть, где она закопана.

А потом Лили получила письмо.

Весь день она бегала по дому, сияя от радости: её приняли в какую-то школу для волшебников. Она будет учиться вместе с мальчиком Снеггов, живущих по соседству, с которым Лили очень сдружилась.

Петунья терпеть не могла этого мальчишку, хотя и не могла объяснить, почему. (Может, ревновала, ведь он, в отличие от самой Петунии, мог проводить с Лили всё время. Пока старшая девочка Эвансов оставалась одна). Но одно она знала точно, что неприязнь между ней и Снейпом не односторонняя.

Но вот Лили уехала в эту школу.

Один год, второй, третий. Каждое лето она возвращалась и с восторгом рассказывала о своих «приключениях».

А Петунья с каждым годом всё отчётливее понимала, что сестра стала для неё чужим человеком, которого никогда не бывает рядом.

И спустя время Петунья даже перестала спрашивать, как у неё дела; когда Лили приезжала на каких-нибудь каникулах, Петунья предпочитала уходить - в гости к друзьям, на прогулку, куда угодно, лишь бы подальше от Лили.

Лишь бы подальше от этой опасной силы.

Так прошли её подростковые годы.

Петунья выпустилась из школы, съехала от родителей и поступила в колледж на экономиста, который, к слову, окончила с отличием. Потом встретила Вернона. А через пару месяцев они сыграли свадьбу.

К сожалению, в тот день присутствовал только её пожилой отец, ведь мать умерла от рака два месяца назад. ( О, как же Петуньи было больно это вспоминать)

Но вот молодая семья Дурслей переехала в Литтл-Уингинг, где они приобрели дом. Вернон устроился в компанию по продаже дрелей, а Петунья подрабатывала бухгалтером в юридической фирме и в свободное время занималась домом.

И впервые за много лет она чувствовала себя по-настоящему счастливой.

Она навещала старого отца, ухаживала за ним. Но почти каждый визит заканчивался тем, что отец вновь начинал разговор о Лили, как будто это она, а не Петунья, каждые выходные заботится о нём.

И Петунье было обидно.

Но она молчала - не хотела тревожить пожилого отца.

Она не жаловалась: у неё была хорошая жизнь.

Но счастье не вечно, и всегда, как заведено, горе приходит тогда, когда его не ждёшь. И Петунья не ждала. Она вновь ездила на выходных к отцу, чьё состояния казалось улучшилось, а в среду ей пришло известие о его смерти.

В тот день, ей позвонили из больницы, сообщая, что кто-то из соседей решил заглянуть и, когда нашёл её отца без сознания, вызвал скорую, к сожалению, его не успели спасти.

Геморрагический инсульт.

Но она даже не могла позволить в тот момент просто упасть и рыдать.

Нет.

Нужно было организовывать похороны. Официальная церемония состоялась через неделю, и Петунья наконец-то позволила эмоциям взять вверх.

Она плакала, плакала и плакала.

А потом обратила внимание на гостей, и до её горюющего разума дошло: сестры не было на похоронах.

Лили, не пришла.

Они потеряли последнего живого родителя, а её не было! В тот момент печаль нынешней Дурсль переросла в гнев.

Но вот церемония прошла, а через неделю её вызвали к семейному нотариусу, чтобы зачитать завещание. И Петунья тогда не понимала, зачем они позвонили ей.

Всё что говорилось в завещании, что дом принадлежащий покойной чете Эвансов, теперь унаследует их младшая дочь, ныне Лилия Айви Потер.

И всё.

Это было всё.

Родители даже не упомянули Петунью в завещании. И это стало последней каплей. Её сестра бросила их, ради бог знает чего, перестала навещать или хотя бы посылать письма, и не явилась ни на одни похороны их родителей. А теперь она ещё и заберёт себе дом, в котором Петунья провела больше времени, который служил напоминанием о раннем детстве, где она была счастлива.

Да, как она смеет!

Теперь в душе был пожар ненависти, который разгорался всё сильнее!

Всё!

Она даже слышать больше ничего не хочет о Лилии Поттер! В тот вечер Петунья вернулась домой и опустошила три бутылки коллекционного скотча Вернона (это был подарок от близких друзей на их свадьбу), наплевав на всё.

В тот вечер муж старшей из сестёр Эванс застал жену на кухне. Она рыдала с бутылкой в руках. И когда Вернон спросил, что случилось, она рассказала всё... О родителях, о детстве, о сестре, о магическом даре, о бедняжке Макс. Она не могла успокоиться. Было ощущение, что плотину, которую она так старательно выстраивала, ради счастливой жизни, только что прорвало.

Она говорила, пока Вернон кивал и пытался её успокоить. И хоть он её не перебивал и соглашался с ней, Петунья видела, что он не особо ей верил. И если бы много лет назад она сама этого не видела, она бы назвала любого кто всерьёз говорит про магию - чудаком. Нет, даже безумцем.

Наутро они не обсуждали случившееся. За что Петунья была очень благодарна. Всё это хотелось забыть, и у молодой четы Дурслей это получилось.

А 23 июня 1980 года у них родился сын - Дадли. И Петунья наконец поняла, почему её родители так баловали Лили. О, боже, она хочет, чтобы у её милого Дадличка было всё. Да, они с Верноном сделают всё, чтобы их мальчик был счастлив.

Но вот наступил тот злополучный Хэллоуин.

Весь день Петунья была, как на иголках. Тревога всё время не покидала её сердце. Она целый день не отходила от Дадли и десять раз позвонила на работу к Вернону, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.

И к её облегчению ничего не произошло, но тревожность всё равно не покидала её. Будто что-то должно произойти. Что-то вот-вот произойдёт. Но в полдесятого вечера всё прекратилось. На замену тревоги пришла пустота, какая-то очень горькая и печальная. (Это сейчас она знает, что где-то в двадцать девять минут десятого умерли Лили и Джеймс.).

А на следующую ночь раздался звонок в дверь.

Она смутно помнила кто тогда открыл - она или Вернон. Но вот в их дом попал малыш - Мориэль Поттер.

Прочитав письмо, прикреплённое к пелёнке, ей хотелось кричать и плакать.

Её сестра, которую Петунья так ненавидела, умерла. Да, её ненавистная маленькая Лили, которую Петунья всё же любила, несмотря ни на что, погибла оставив этого малыша.

Магия снова забрала у Петуньи самое дорогое.

А в письме от некого мистера Думбледура, как прочитал его имя Вернон, говорилось, что перед смертью её сестра наложила защитное заклинание на их дом, поэтому Мориэль должна расти у них, чтобы быть в безопасности.

Но, что за бред?!

И так думала не только она. Хотя Вернон выразился, тогда более грубо:

- Какого чёрта?! Они правда думают, что могут просто кинуть ребёнка на нашем крыльце и мы станем его растить? Особенного такого, как они. Завтра с утра поедем с ним в приют.

Но Петунья была против этого. Она не понимала, был ли это материнский инстинкт или что-то другое, но вот она умоляла мужа оставить этого ребёнка.

Этого ребёнка, у которого от её сестры были только колдовские зелённые глаза.

И как бы против ни был Вернон Дурсль, под уговорами жены он сдался. Если Петунья так сильно хотела оставить этого ребёнка, он не мог её остановить. Вернон слишком сильно любил её.

Вот так Мориэль Поттер осталась жить у Дурслей.

А через неделю...

***

Вновь раздался дверной звонок, который опять не предвещал ничего хорошего. Впрочем, как и все звонки в последнее время.

Но сегодня Вернон уехал на работу раньше обычного, теперь ему приходилось трудиться вдвое усерднее, ведь в доме появился ещё один рот, требующий заботы. И Петунья осталась дома одна.

Пересилив себя, она подошла к двери.

Эх... как же хотелось всё бросить и просто развернуться.

"Может, сделать вид, что дома никого нет? А если это кто-то из соседей? Тогда, конечно, поползут слухи, будто жена Вернона Дурсля - нелюдимая чудачка."

Чудачка

От одной этой мысли по спине Петуньи побежали мурашки.

"А с каких это пор я стала так заботиться о репутации?
С того дня, как вышла за Вернона? Когда мы переехали сюда? Или с того самого момента, как нам подбросили эту девчонку?"

Прошла всего неделя, а она уже чувствовала себя выжатой, словно те лимоны в детских ларьках...

"И зачем я вообще решила её оставить?"

За эту неделю малышка принесла им одни лишь неприятности - и не только материальные. О них уже судачит весь квартал. Репутация семьи Дурслей теперь могла соперничать разве что с Лумисами, которые воспитывали целую шайку малолетних преступников.

"Да, выкарабкаться из этого будет нелегко. А вдруг у нас не получится вырастить её? Что, если..."

Её мысли прервал настойчивый, почти требовательный стук в дверь.

Кто бы там ни был, но спрятаться уже не получится. Петунья потянулась к замку, и только в последний момент поняла, что стоило бы сперва заглянуть в глазок.

Но было поздно.

На пороге стояла высокая, тёмная фигура, похожая на летучую мышь. Лицо Петуньи мгновенно исказилось, когда она поняла, кто перед ней.

- Снегг... - процедила она, - что тебе нужно?

- Где она? - холодно спросил он, даже не утруждая себя приветствием, и бестактно переступил порог.

- Кто она? - раздражённо бросила Петунья. - Насколько я знаю, Лили мертва. Так что можешь поискать на кладбище. - ей стало горько, после собственных слов.

Лицо Снейпа, и без того мрачное, стало ещё жёстче.

- Где Мориэль? - его голос прозвучал, как удар. - Я знаю, что она у вас.

Петунья с силой захлопнула дверь. Ей хотелось выкинуть его вон, закричать, но она сдержалась. Нельзя. Соседи только и ждут, чтобы найти ещё один повод для пересудов.

- Зачем она тебе? - спросила она как можно спокойнее.

- Ей здесь не место, - резко ответил Северус. - Я пришёл забрать её. Дамблдор идиот, если думает, что вы способны воспитать это дитя.

- А ты, значит, способен? - ядовито усмехнулась Петунья.

- Уж точно лучше, чем вы, - парировал он, копируя её интонацию. - Что вы собирались делать, когда у неё проснётся магия? Думали сводить её к магловским шарлотанам, чтобы они научили её контролю? Или вы надеялись скрыть это от неё?

На лице Петуньи мелькнул испуг, и последний из Принцов заметил это.

- Так я и думал, - холодно произнёс он. - Вы всерьёз полагали, что сможете отгородить её от магии? Тогда идиот здесь не только Дамблдор.

- Оградив её от этого, она бы смогла вырасти обычным ребёнком, - с отчаянной ноткой возразила Петунья.

- То есть маглом, да? - усмехнулся он, уголком рта, почти презрительно. - Открой глаза, Эванс. Она - наследница одного из древнейших родов Британии. Мориэль чистокровная, даже несмотря на кровь Лили. Её сила уже сейчас превосходит многих подростков. Странно, как Дамблдор это не почувствовал. А вы хотите, чтобы она подавляла в себе магию? Чтобы превратилась в обскура! Стала в прямом смысле ходячей бомбой, замедленного действия?

- И что? - вскинулась Петунья. - Она хотя бы смогла жить нормально.

- Нормально? - повторил он с горьким смехом. - Этот ребёнок, переживший Тёмного Лорда, никогда не будет нормальным - ни среди маглов, ни среди волшебников. И жить ей нормально не дадут. Очнись, Эванс! Ты не настолько глупа, чтобы верить в эту чушь. Или у вас с сестрой с возрастом у обеих мозги деградировали? Одна уже сдохла, как полная идиотка, хотя я предупреждал её не связываться с этим Поттером. Но нет, она же всегда знала лучше! Может, и хорошо, что пророчество попало в руки Лорда, хоть кто-то это остановил, прежде чем они утащили с собой половину магического мира на шесть футов под землю...

Сильная пощёчина оборвала его речь. Северус качнулся назад, ошеломлённо глядя на Петунью. Щека горела, будто от клейма.

- Не смей так о ней говорить, - прошептала Петунья, и по её щеке скатилась одинокая слеза. - Я никогда не отдам свою племянницу такому, как ты - сыну жалкого алкоголика, который даже не знает, что такое любовь. Ты никогда не получишь эту девочку под свою опеку! - её голос дрожал, становясь всё громче. - И знаешь, кажется, даже ваш Думбледур считает, что Мориэль куда лучше расти с нами, чем с кем-то вроде тебя.

Она сделала шаг вперёд, пальцы дрожали, но взгляд стал стальным.

- А теперь - пошёл вон из моего дома!

Снейп медленно выпрямился. На миг в его осанке вновь проступило что-то - холодная гордость, и едва уловимая аристократичность, будто из другой эпохи. Его лицо вновь стало бесстрастным, как в начале их разговора.

Он подошёл к двери и, не торопясь, открыл её. Но задержавшись на пороге, он обернулся через плечо и спокойно произнёс:

- Большую часть года я нахожусь в Хогвартсе, но мой домашний адрес не изменился. Если передумаешь, то ты знаешь, куда писать.

Он на мгновение замолчал, глядя в сторону лестницы, где наверху всё ещё царила тишина. Петунье даже показалось, будто он точно знает, где располагается детская с колыбельной Мориэль, и сейчас смотрит именно туда.

- И чтобы тебе было над чем подумать, запомни: я смогу дать ей достойное образование и пусть какой-никакой, но статус. Ведь я не просто лучший зельевар Британии, но и последний, а также единственный глава рода Принц, у которого нет детей, и Мориэль смогла бы стать наследницей, ещё одного рода.

Снейп поднял взгляд.

- Под моей опекой она могла бы получить знания о нашем мире, защиту и опору куда надёжнее, чем родственники маглы.

Он чуть наклонил голову, будто в холодном прощальном поклоне и прознёс:

- А сейчас прощай, Петунья.

Северус вышел, и дверь с глухим эхом захлопнулась за его спиной. А в прихожей вновь стало тихо, только где-то в глубине дома тикали часы.

***

Вспоминая тот день сейчас, Петунья понимала, что это был единственный раз, когда она назвала эту девчонку своей племянницей.

После этого инцидента дни тянулись один за другим, превращаясь в рутину.

Утро, готовка, уборка, крики Дадли, ворчание Вернона, вечер - всё повторялось, как заезженной пластинке.

Дети росли, но легче Дурслям не становилось. Особенно тяжело было осознавать, что их совместная мечта с Верноном о счастливом будущем канула в лету.

Да, у них был дом, дети, приличная работа у Вернона... но были ли они счастливы?

Нет.

И, к сожалению, чета Дурслей с каждым годом всё яснее это понимала. Но хуже всего для них было осознавать, как сильно они изменились.

Не постарели, а скорее... сломались.

Даже сейчас, думая об этом, Петунье становилось до тошноты смешно, что она превратилась в одну из тех тёток, которые ходят на районные собрания и ядовито кудахчут обо всех. М-да...

А ведь в детстве она вместе с Лили смеялась над ними, уверяя себя, что никогда такой не станет.

Но сейчас Петунья находилась в обществе, в которое они с Верноном пробивались с таким трудом. В обществе, где любая ошибка могла стать почвой для слухов и пересудов, от которых нужно защищаться, ведь Дурсли - «образцовая семья». А как говорится: лучшая защита - это нападение.

Но кто в этом виноват? Кто виноват в том, что Дурслям было тяжело? Кто виноват в том, что им с Верноном пришлось измениться и забыть все свои мечты?

В голове всплыли отрывки из священных писаний:

«Ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это (Второзаконие, 18:12-14.)»

«Видишь, какое зло - волхвовать! ... Но слушай: отвержен народ, предавшийся сему. Ещё древле, по закону Моисееву, чарования, волхвования, ворожба, птицегадания отринуты как изобретения демонов (Толкование на группу стихов: Левит 19:26-26.)»

«Не ешьте с кровью, не ворожите и не гадайте... Я Господь. Не обращайтесь к вызывающим мёртвых и к волшебникам не ходите, и не доводите себя до осквернения от них. Я Господь, Бог ваш (Левит 19:26-31, перевод СИНОД.)»

И что-то внутри неприятно зашептало: это она.

Во всём виновата эта девчонка, владеющая магией. Во всём виновата Мориэль.

Но Петунья поспешно отмахнулась от этих мыслей, хотя часть их осталась неприятно зудеть внутри.

А время всё шло.

Петунья с Верноном старались сделать всё, чтобы у их сына было счастливое детство. Если Дадли хотел игрушку - они обязательно её покупали. Петунья так хотела, чтобы её сын получил всё то, чего не получила она в детстве.

А Мориэль... чем старше она становилась, тем строже с ней были Дурсли и тем яснее понимали, что она никогда не будет обычным ребёнком.

И, к удивлению Петуньи, Мориэль развивалась невероятно быстро - уже в полтора года девочка свободно говорила. И, на удивление, она никогда не звала Петунью «мамой», будто всегда знала, что та ей не мать. Но Дурсли старались не обращать на это внимания.

А потом случился выброс магии, о котором когда-то предупреждал Снейп. Петунья всю ночь думала написать ему, но гордость не позволила. Ведь в голове засела мысль, что во всём виновата она сама, что это она довела девчонку до такого.

На следующее утро они с Верноном договорились не вспоминать об этом и решили оставить Мориэль в покое, а то вдруг, не дай бог, что-то ещё спровоцирует новый выброс.

Но Петунья всё равно продолжала за ней наблюдать.

И хотя Мориэль была скрытным и немногословным ребёнком, бывшая Эванс с какой-то непонятной даже для себя гордостью отмечала, что девочка - гений. Она развивалась стремительно: рано начала читать и писать, а первой её просьбой было сделать пропуск в библиотеку.

Потом Мориэль и Дадли пошли в школу.

Петунья видела, как легко Мориэль давалась школьная программа, и часто задавалась вопросом: почему это дитя отказывается перескакивать классы? Ведь с её способностями она могла бы закончить школу раньше сверстников. Но ответ быстро нашёлся: Мориэль не хотела выделяться. Она будто пряталась от чего-то, и вместе с собой прятала свой уровень знаний.

Честно говоря, Петунья случайно узнала, каких успехов та добилась в математике, и в тот момент в душе женщины разлилось неожиданное тепло. Возможно, Мориэль пойдёт по её стопам и выучится на экономиста.

И в следующий раз, когда Мориэль предложили перескочить через класс, Петунья строго настояла, чтобы та согласилась.

Да, этой девчонке нельзя губить талант и тратить время зря.

А потом Петунья узнала, что Мориэль увлеклась химией и биологией - в её-то возрасте! И хоть девочка почти никогда не показывала эмоций и не выражала отношения к чему-либо, Петунья научилась понимать её и знала, что для Мориэль эти занятия не просто хобби.

Теперь единственная из сестёр Эванс твёрдо верила: её племянница станет гениальным врачом. Да, Мориэль сможет добиться всего.

Иногда Петунье хотелось похвалить её, сказать, что она гордится ею. Но потом вспоминалось: Мориэль - ведьма. Внутри неё таится та же мерзость, что была в Лили, та, что разрушила её детство.

В такие моменты шёпот мыслей, что во всех несчастьях семьи Дурслей виновата именно эта девчонка, только усиливался. Поэтому Петунья предпочитала просто игнорировать её.

И вот недавно пришло то злополучное письмо, которое девчонка не захотела отдавать. Потом явилась та язвительная карга, и Мориэль пошла с ней закупаться к этой магической школе.

«Ну и скатертью дорога!» - хотелось тогда прокричать, но бывшая Эванс сдержалась.

А вчера эта противная девчонка уехала.

Да, давно надо было отправить её куда-нибудь.

Эту противную, мерзкую, умную девочку - всё, что осталось от её любимой, капризной Лили. Да, надо было давно отправить её, чтобы не видеть, какой прекрасной и удивительной она растёт. Чтобы не видеть её зелёные глаза - такие же, как у Лили...

Теперь всё кончено. Теперь её... нет.

Петунья рухнула на стул, глядя на дверь чулана.

Из глаз сами потекли слёзы.

Только сейчас до неё дошло, что возможно, её племянница, никогда не вернётся.

- Да и зачем ей возвращаться... - тихо прошептала она, уронив лицо в ладони.