Глава 1.
"Итак, классика жанра"
Стоит всё обдумать, пару часов назад я услышала, что сегодня 11 октября 1981 года, а значит ровно через 20 дней произойдёт нападение.
И что делать мне? А что я вообще могу сделать в теле долбанного младенца? Правильно - ничего. Да, жаль конечно же этих добряков, но...
Стоп!
Если я здесь на месте Гарри Поттера, то канон уже переписан, а смогу ли пережить этот Хеллоуин?
Чёрт-чёрт-чёрт.
Умереть почти сразу после рождения — отличное начало, правда? Нет, так не пойдёт. Пока изменения были лишь в том , что я девушка, да достаточное болшой сдвиг, но может всё-таки не так значителен... Поэтому, чтобы больше не было сильных сдвигов будем играть роль ребёнка.
Хм...А ещё надо научится чувствовать магию, дама. Это ничего сильно не изменит.
***
31 октября 1981 года.
Годрикова впадина была тихой.
Ощущение затишья перед бурей витало в воздухе. Ветра не было. Луна, почти полная, застыла высоко над землёй — холодная и безучастная, как глаз безликого божества, ждущий зрелища. В её свете дом Поттеров казался игрушечным — уютным, слишком живым, слишком счастливым, чтобы быть настоящим.
Но Мориэль знала, что он идёт.
Она лежала в кроватке, ожидая, когда всё произойдёт. Странно, с каждой секундой сердце сильнее пронзала грусть. Неужели она успела привязаться к Лили и Джеймсу? Нет, вряд ли. Скорее, это больше похоже на… жалость? Да, она сожалела, что не может им помочь. Ведь успела понять: эти двое были неплохими людьми.
Внизу послышался шум.
— Джеймс! — Лили. В её голосе послышалась тревога— Кто-то у двери!
— Беги наверх! — крикнул Джеймс — Я разберусь!
Он не успел.
Дверь не открылась — её сорвало с петель заклятием. Послышался голос, ледяной и отстранённый:
— Уйди с дороги.
— Нет! — крикнул Поттер, не колеблясь, в ответ.
— Авада Кедавра.
Зелёная вспышка — и тело Джеймса упало, как марионетка с перерезанными нитями.
Мориэль, слыша это, сжалась. Мысль о том, что канон изменился, и она всё-таки может умереть, неприятно била по вискам:
«Так… теперь очередь бывшей Эванс. И потом — его или моя... Интересно, если сделаю ставку на себя — будет шанс выиграть?»
Лили влетела в комнату. Она подбежала к кроватке, проверяя девочку.
— Всё будет хорошо, моя малышка, — шептала она срывающимся голосом. — Мамочка здесь… мама рядом… мама защитит тебя, моя девочка.
И тут вошёл он.
Высокий. В тёмной мантии, тень от которой скрывала лицо. Он был похож на призрака. Нет, точнее — на дементора. Да, дементор в человеческом теле.
— Уйди, Лили, — устало сказал он. — Ты знаешь, я не за тобой.
— Нет! Возьми меня! Только не её!
«О, классика, — усмехнулась про себя Мориэль. — Серьёзно, судьба? То есть последнее, что я увижу перед смертью, — это сцена, как в старом кино. Прекрасно…»
— Её? В последний раз, Лили, — голос Волдеморта был безразличен. Он словно действительно не хотел убивать. Просто… так надо. — Уйди с дороги.
— НЕТ!
Вспышка. Заклятие вырвалось наружу без предупреждения. Женщина отлетела в сторону. «Мертва. Покойся с миром, дорогая Лили», — пронеслось в мыслях Мориэль, когда она услышала глухой звук, с которым тело упало на деревянный пол.
И — тишина.
Тёмный лорд повернулся к кроватке. И Мориэль впервые увидела его лицо.
«Как так-то? И это потом должно превратится в недорептилию? Это же… Несправедливо! Чёрт, почему он такой красивый? Окей, теперь я понимаю всех чистокровок, которые становились пожирателями до этого момента…» — думала она, засматриваясь на тонкие, идеально вырезанные черты лица, чёрные волосы с проблесками седины, и тёмные, как безлунная ночь, глаза, в которых были лишь холод и бездна. А бледная кожа, будто вырезанная из старинного мрамора, так и кричала о его аристократичности.
Мориэль кольнула досада. Возможно, она и выживет, но — к её эстетическому сожалению — ценой такой красоты.
«Эх… а может, помочь Хвосту в будущем? А то он опять напортачит с заклинанием, и по миру будет шляться мутировавший удав. Блин… а перед смертью — нормально ли думать о том, чтобы твой потенциальный враг был хотя бы на десяточку лет моложе?» — размышляла про себя последняя Поттер.
— Ну вот ты и осталась один, мальчишка, — прошептал он. — Пророчество? Избранный? Смешно. Они правда думали, что я не смогу переиграть судьбу.
«Мальчишка? Ха...Блестяще! Да этого идиота обвели вокруг пальца! Могу поспорить, его просто обманули. Чёрт, так легко уничтожить один из древнейших чистокровных родов, просто натравив на них красивого идиота, который очень хочет выжить. Браво.» — мысленно усмехнулась Мориэль.
Волдеморт поднял палочку.
— Авада…
«Итак, последний шанс сделать ставки, да, Смерть? Тогда... Ставлю всё на себя. Ну, или, на худой конец, на то, что этого идиота обманули», — подумала Мориэль.
Именно в этот момент, пока заклинание срывалось с его губ, что-то щёлкнуло. Это была не палочка. Нет… это была магия. Древняя и очень мощная. Нить судьбы, натянутая до предела, разорвалась. Как будто сама вселенная в последний миг поняла:
«Ох… пора это кончать. А то скоро чай остынет.»
Ярко-зелёная вспышка. И тёмный лорд исчез.
Нет…разлетелся.
Остался лишь вихрь из пепла, искр и несостоявшегося величия. Его душа была отброшена прочь, тело — испарилось, а магия — развеялась, как дым. Свет погас. И в уголке комнаты, среди пепла и крови, в кроватке осталась сидеть крошечная девочка.
На лбу — тонкая красная линия в форме молнии. Хотя… больше похожая на трещину в стекле.
Она моргнула. Один раз. Второй.
На лице появилась нервная усмешка:
«Значит ли это, что моя ставка выиграла и он всё-таки идиот? Если что — судьба, я принимаю это за "да".»
***
Мориэль сидела в кроватке и думала:
" Что же Волдеморт исчез. Красиво, эпично, с бахом и драмой. А я осталась — живой, с тонкой пульсирующей линией на лбу и мыслями, которые никак не хотели затихнуть. И что теперь? Ждать, когда меня кто-то отсюда заберёт или что? Так кто же там был по канону..."
Послышались шаги. Глухие, быстрые и тяжёлые.
В дверь врывается фигура в чёрном. Пальто развевается. Лицо бледное. Глаза тёмные, выжженные. Мориэль завидев его сразу поняла...
Снейп.
Он бежал. Почти спотыкался, как будто у него под ногами — не пол, а руины.
И когда он увидел Лили, он… умер. Выражение его лица было таким, каким, пожалуй, люди в помпеях смотрели на извергающийся вулкан, в день погибили.
Он упал на колени, обняв её остывающее тело.
— Лили… - почти беззвучный шёпот.
Мориэль отстранённо наблюдала за трагической картиной, которая разворачивалась перед ней.
— Я не знал… — шептал он. — Я не думал, что он посмеет… Я просил… Только тебя…
Потом он поднялся.Его взгляд прошёлся по комнате и остановился на кроватке. Он подошёл — осторожно, как будто то, что он сейчас мог увидеть оставит кошмары на всю его жизнь. Снейп заглянул в кроватку.
Его взгляд встретилися с последней Поттер. И он только прошептал:
— Мориэль…жива...хорошо
И вот это… резануло Мориэль. Он назвал её по имени. Не "девочка", не "ребёнок", не "младенец". А Мориэль. И ,кажется, в его голосе прозвучало облегчение... Неужели он рад, что она была жива.
Пока Мориэль обдумывала это Снейп исчез в чёрной дыме.
" Трансфегурировал, серьёзно?! Эй, какого ты меня бросаешь здесь, ты считаешь , что полугодовалый ребёнок последует за тобой?!" - мысленно негодовала Поттер - "Ну и где твоя хвалённая легилименция"
Тишина длилась не долго.
На первом этаже вновь послышались шаги и крик:
— Джеймс! Лили! — голос рвался и хрипел. - Чёртов Хвост, я убью его!
В дом влетел мужчина. Первым, кого он увидел, был Джеймс. Лежащий у порога.
Растянувшийся на полу, как упавшая фигура на шахматной доске. Глаза... широко открытые.
Мужчина замер. Сердце застучало в ушах. Мгновение он просто стоял, глядя, будто ждал, что Джеймс моргнёт. Пошутит и поднимется.
Тот не шевельнулся.
— Придурок… — выдохнул парень, почти ласково и грустно. — Ты ведь всегда лез первым…
Он прошёл дальше и ,пошатываясь, поднялся на второй этаж.
На полу в детской лежала Лили.
Красные волосы были раскинуты по полу, словно языки пламени. На лице ужас, который она испытала перед смертью.
— Нет… — простонал мужчина и опустился на колени. Он не плакал. Пока — нет. Только молча обхватил голову руками, как будто мог сжать в ладонях всё, что осталось от его мира.
Но потом…
Скрип кроватки.
Движение.
Мужчина резко вскинул голову. Мориэль наконец увидела кто это.
Сириус Блэк.
Он медленно подошёл. Дотронулся до её щеки — тёплая. Мориэль поморщила нос, недовольна тем, что он её так тревожит.
-Аууау. (Хватит) - пыталсь протестовать последняя Поттер.
— Тише, маленькая… — выдохнул он. — Всё хорошо. Теперь я здесь.
Он осторожно взял её на руки. И только тогда увидел тонкий шрам на лбу. Почти невидимый, но отчего-то безумно страшный.
— Что они с тобой сделали, малышка? — прошептал Сириус. — Что же ты пережила?
Мориэль смотрела прямо ему в глаза:
-Уаагуа уааа? ( Серьёзно, хочешь это знать?)-
Сириус прижал её крепче, аккуратно поддерживая голову.
— Я отвезу тебя. Мы найдём, что делать. Найдём…
Он выпрямился и ещё раз оглянулся — на Джеймса, на Лили, на опустевший дом, что замолк навсегда.
Туман стелился по улицам Годриковой Впадины, словно сама ночь пыталась укрыть следы разрушенного уюта. Мориэль, закутанная в старый плащ Сириуса, тихо лежала у него на руках.
Блэк шагал быстро, сдавленно дыша, будто время гналось за ним по пятам. За его спиной рушилась жизнь, а впереди… впереди был лишь хаос и неизвестность.
— Всё будет хорошо, слышишь? — прошептал он, прижимаясь губами к её макушке.— Я… я позабочусь о тебе.
Он замолчал.
И тогда в воздухе раздалось гудение. Что-то большое, неуклюжее и летающее прорезало ночное небо. Массивная фигура появилась из мрака. Мотоцикл сотряс землю под собой, и в следующий миг на него ступил великан.
— Ну и что за... — Сириус обернулся и направил палочку на приближающуюся тень.
На железном звере, грохочущем, как тысяча крыльев, приземлился Хагрид. Огромный, в плаще, он молча слез с мотоцикла и подошёл.
— Сириус?! — прохрипел Хагрид, выходя из тени. Его глаза были красными, как будто он только что ревел. — Мерлин всемогущий… Малышка…
Молчание. Тягучее, как сгустившийся воздух перед грозой.
— Дамблдор велел… — Хагрид сглотнул, подходя ближе. — Велел забрать её. Парень, я должен.
Сириус не сразу отреагировал. Он вцепился в Мориэль так, будто она могла исчезнуть. Его губы дрожали.
«Наверное, ты догадываешься, но не уверен, откуда Дамблдору знать, что я жива… Если не доверяешь или не уверен — не отдавай меня, останься со мной», — думала Поттер, чувствуя усилившуюся хватку Бродяги.
— Я не могу… — прошептал он наконец. — Это всё, что у меня осталось от них. Всё, что у нас осталось.
— Знаю… — Хагрид с трудом сглотнул. — Но ты знаешь, каков приказ. Её надо увезти. Спрятать. Пока всё не утихнет. Пока мы не поймём, что вообще, чёрт возьми, произошло.
Сириус посмотрел вниз — в глаза малышке. И она… улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Губы тронула едва заметная, странная, будто сочувствующая усмешка. Не по-детски.
— Аууаугу гуааа! Агуаууу? (Не отдавай меня! Ты же понимаешь, что они просто выкинут меня потом?) — пыталась объяснить Блэку Мориэль, надеясь, что он её поймёт.
Он прижал её к груди, ещё раз вдохнул её запах — словно хотел запомнить. Навсегда.
А потом — медленно, будто с усилием, словно ломая собственное сердце, протянул её Хагриду.
— Забери её. Забери и пообещай, что никто, никто больше не причинит ей вреда.
— Клянусь, Сириус, — голос великана звучал глухо, но искренне. Он принял ребёнка с осторожностью, с благоговением.
— Аууауауа?! (Ты что творишь?!) — начала брыкаться Мориэль.
— А я… — Сириус посмотрел вдаль. — Я знаю, кто их предал. Он… он сдал их Волдеморту. Я найду его.
— Сириус… не глупи…
— Нет, Хагрид. Это не месть. Это… долг. Я был их Тайнохранителем. Я сам предложил… Я… я виноват. Я должен закончить то, что не смог предотвратить.
— Аугуааа ауа! (Стой, дурак!) — пыталась закричать Поттер.
Он бросил взгляд на мотоцикл.
— Уезжай. Так будет быстрее. Она… она должна быть в безопасности.
Хагрид хотел что-то сказать, но не стал. Он просто кивнул и взял девочку крепче. Мориэль смотрела ему за плечо — туда, где Сириус уже разворачивался и исчезал в темноте.
— Уа! Гуаааууауаауаг! Гуа! Угааууауауагуаауаугуаа. (Стой! Эй, тебя же подставят! Остановись! Дурак, ты же сказал, что позаботишься обо мне!) — надрывалась она, захлёбываясь первыми в жизни слезами — слезами бессилия.
— Прощай, малютка, — прошептал он, оглянувшись. — И пусть ты никогда не узнаешь, что такое война.
И ночь поглотила его.