Глава 11. Игра окончена.

Мия поднялась со своего места, и в зале воцарилась мертвая тишина. Она обвела взглядом присутствующих, задержавшись на Роберте, который всё так же сидел с каменным лицом.

— Ваша честь, — голос Мии звучал сталью, — мы просим приобщить к делу три аудиозаписи, найденные на скрытом облачном хранилище погибшего. Они проливают свет на то, что происходило за закрытыми дверями.

Пристав нажал на кнопку воспроизведения.

Первая запись заполнила зал шипением, сквозь которое прорезался ледяной, властный голос Роберта. Он угрожал Марку сливом интимных фото и личных переписок — тех самых, что были позорно обнародованы за день до трагедии. Весь зал охнул; репортеры, не отрываясь от блокнотов и камер, записывали каждое слово этого цифрового шантажа.

Вторая запись оказалась еще страшнее. На ней были слышны звуки борьбы и сдавленные всхлипы Марка. Роберт пытался принудить его к близости, и лишь чудом Марку удалось отбиться словами. В зале послышались тяжелые вздохи, а Ангелина и Катя закрыли лица руками.

Третья запись стала финальным ударом. Грохот разбитого стекла об голову, крики Владимира и холодный, подстрекающий голос Роберта на фоне. Он буквально дирижировал яростью отца, выставляя Марка монстром, чтобы того вышвырнули на улицу.

— Как мы видим, — Мия сделала паузу, давая судье Ами ознакомиться с реакцией зала, — Роберт был главным архитектором этого кошмара. Родители Марка, будучи в состоянии тяжелой алкогольной зависимости, стали идеальным инструментом в его руках.

Виктория, сидя на месте помощника, добавила свой экспертный комментарий, поясняя суду с точки зрения психологии, как именно Роберт использовал когнитивные искажения и уязвимость зависимых людей, чтобы превратить их в палачей собственного сына.

Судья Ами нахмурилась, её проницательный взгляд обратился к родителям Марка. 

— Елена и Владимир, пройдите к трибуне для дачи показаний.

Родители встали. Владимир шел тяжело, его плечи были опущены под грузом вины. 

— Мы... мы тогда совсем потеряли человеческий облик из-за выпивки, — начал Владимир, и его голос сорвался. — Но я страдал от алкоголизма сильнее. Я был в тумане.

Елена подхватила, глядя прямо на Роберта, который теперь старательно отводил глаза: 

— Он пришел к нам в паб. Он вел себя как лучший друг, как спаситель. Он убедил нас, что это Марк манипулирует им, что Марк творит за нашими спинами ужасные вещи и позже сказал, что живет на его деньги. Роберт божился, что ничего не знает об интимных фото...

— Но первая запись только что опровергла это вранье! — громко добавила Мия, перебивая. — Он лгал родителям, чтобы изолировать Марка и лишить его последней защиты — дома.

Адам, сидевший за спиной Виктории, видел, как пальцы Роберта в наручниках судорожно сжались. Маска «идеального свидетеля» начала трещать по швам.

Виктория поднялась со своего места, и её голос, обычно спокойный, задрожал от едва сдерживаемого гнева.

— Ваша честь, мы также просим суд принять во внимание события, произошедшие непосредственно перед задержанием. Подсудимый не просто манипулятор — он опасный преступник, готовый на убийство. Наш общий знакомый, Ярик, который помогал нам в раскрытии личности Роберта, был ранен ножом в живот, защищая нас в квартире погибшего. Сейчас он находится в больнице в тяжелом состоянии, и также перед ранением Ярика, он хотел отравить родителей Марка, - сказала Виктория, пока Адам уже передавал ей свежую и готовую экспертизу на отравленный чай.

Судья Ами нахмурилась, делая пометку в документах. 

— Есть ли в зале свидетели этого нападения и возможного отравления?

Рэйна решительно подняла руку. 

— Я свидетель, Ваша честь.

Когда Рэйна вышла к трибуне, её белое кружевное платье ярко контрастировало с суровым выражением её лица. Она начала говорить четко, намеренно опуская скользкие детали о том, как Роберт изначально натравил на них «пятерку» защитников подъезда — доказательств прямого приказа не было, и она не хотела давать адвокату Роберта зацепку для протеста, ведь в итоге угрозы Роберта в сторону гопников оказались ложными.

— В тот вечер мы приехали к дому Марка, чтобы наконец показать его родителям правду — те самые аудиозаписи, — начала Рэйна. — У подъезда мы встретили группу ребят, среди которых был Ярик. Когда они услышали записи и поняли, какой ужас творил Роберт, а также услышали прямые угрозы в сторону Марьяны — девушки нашего друга Кила — они решили встать на сторону правды.

Рэйна сделала паузу, глядя прямо в глаза Роберту. 

— Мы зашли в квартиру. Роберт понял, что зажат в угол, и Виктория сразу же поняла, что чай отравлен, так как когда мы зашли всей толпой, Вика услышала разговор Роберта с Еленой и Владимиром, и то как он настаивал попить чай, что сделал он. Когда запахло жареным, он схватил нож. Ярик загородил нас собой. Если бы не мужество Лиама, Адама и Ярика, та вообще всей нашей группы,  могло бы всё быть иначе...

С места слушателей поднялся Кил. Его черный костюм и суровый вид придавали словам Рэйны еще больший вес. 

— Я подтверждаю каждое слово, — глухо произнес он. — Марк был моим другом, и я видел, как этот человек угрожал моей девушке, Марьяне, чтобы заставить нас молчать. Он использовал нас, как пешек, но Ярик первым понял, кто здесь настоящий враг.

В зале снова поднялся шум. Репортеры строчили, не поднимая голов. Роберт в своей стеклянной клетке выглядел загнанным зверем. Он бросил быстрый взгляд на Адама, который всё так же сидел за спиной Виктории, транслируя непоколебимое спокойствие и силу, и в глазах подсудимого впервые промелькнул настоящий, животный страх.

Судья Ами постучала молоточком, призывая к тишине. 

— Суд принимает показания. Подсудимый, у вас есть что добавить по факту вооруженного нападения на Ярослава?

Роберт промолчал, лишь сильнее вцепившись побелевшими пальцами в наручники.

Адвокат Роберта, чувствуя, что почва уходит из-под ног, перешел в финальное наступление. 

— Ваша честь! — пафосно выкрикнул он. — Мой клиент — меценат! Он оплачивал терапию, он давал деньги. Да, он был ревнив, но смерть Марка — это трагический выбор самого Марка, а не вина моего подзащитного!

— Протестую! — голос Мии разрезал воздух, как клинок. — «Меценатство» Роберта было цепью, на которой он держал жертву. Каждая копейка была вложением в разрушение личности Марка. Это не трагический выбор, это доведение до самоубийства путем систематического психологического террора!

— Это лишь слова! — огрызнулся адвокат. — У вас нет прямых улик, что именно его слова стали последней каплей!

— Протестую! — Мия ударила ладонью по столу. — Третья аудиозапись и предсмертная записка Марка прямо указывают: Роберт лишил его дома, натравив родителей. Он вырвал у него последнюю опору. Это убийство, совершенное чужими руками и словами!

Перепалка длилась очень долго. Адвокат Роберта пытался цепляться за процессуальные тонкости, но Мия, подкрепляя каждое слово психологическими выкладками Виктории, разбивала его защиту в пух и прах. Роберт в клетке кусал губы, переводя бешеный взгляд с Мии на Викторию.

Наконец, когда в зале воцарилась тяжелая тишина, судья Ами поправила бумаги и посмотрела на сторону обвинения. 

— Сторона обвинения, — голос судьи был спокойным, но пронзительным. — Суд видит, что против родителей покойного Марка, Елены и Владимира, также имеются серьезные улики: третья аудиозапись, подтверждающая физическое насилие, и предсмертная записка. Желаете ли вы, Мия, и вы, Виктория, подать встречный иск против родителей за соучастие или халатность?

В зале повисла такая тишина, что было слышно, как работает кондиционер. Родители Марка замерли, опустив головы, готовые к любому удару.

Мия переглянулась с Викторией. Психолог едва заметно качнула головой, в её глазах не было жажды мести по отношению к этим сломленным людям.

— Нет, Ваша честь, — четко ответила Мия. — Мы отказываемся от иска против родителей. Елена и Владимир полностью признали свою вину. Они не просто раскаялись — они стали ключевыми свидетелями, встав на сторону правды, чтобы наказать истинного кукловода. Их собственная совесть и потеря сына уже стали для них самым суровым приговором.

Владимир закрыл лицо руками, а Елена тихо всхлипнула. Даже в этом холодном зале суда милосердие Виктории и Мии нашло место.

Судья Ами кивнула, принимая решение. 

— В таком случае, суд удаляется для вынесения окончательного приговора Роберту Стэкхэму.

Судья Ами вернулась в зал спустя сорок минут, которые для присутствующих показались вечностью. Она медленно прошла к своему месту, и тишина в зале стала настолько плотной, что казалось, её можно коснуться рукой. Виктория чувствовала, как Адам сзади едва заметно положил руку на спинку её стула, давая молчаливую поддержку.

Ами открыла папку и начала зачитывать решение, чеканя каждое слово. Она перечислила всё: доведение до самоубийства, шантаж, психологическое насилие, вооруженное нападение и манипуляции. Все улики, собранные Викторией и её друзьями — от аудиозаписей до фотографий и записки — были признаны неопровержимыми.

— ...Суд признаёт Роберта Стэкхэма виновным по всем пунктам обвинения, — голос Ами зазвучал подобно удару колокола. — С учётом особой тяжести преступлений и отсутствия раскаяния, подсудимый приговаривается к 22 годам лишения свободы в колонии строгого режима.

Секундная тишина взорвалась безумием.

Роберт, чей образ «идеального парня» окончательно рассыпался, издал нечеловеческий вопль. Его лицо исказилось от ярости, он вскочил и с размаху ударился головой о бронированное стекло клетки. Раз, другой, третий. На стекле остался кровавый след, но он, казалось, не чувствовал боли.

— Твари! Вы все — твари! — визжал он, пока конвоиры пытались скрутить его и прижать к полу. — Думаете, это конец?! У меня есть человек... в одном месте... о котором вы еще услышите! Там, где снега полно и горы огромные! Вы еще узнаете! Не зря я ему бабло сливал всё это время!

Виктория похолодела, вспомнив утреннюю сториз Реджины из поместья Морриган — горы, снег, «Пик Железной Девы». Совпадение ли это?

Роберта уже волокли к выходу, но он продолжал извиваться, брызгая слюной и выкрикивая имена: 

— Я вернусь! Я выйду и прикончу каждого из вас! Рэйна, Виктория, Адам! Кил, Марьяна, Ярик, Лиам! Слышите?! Я выловлю вас по одному и убью! Я уничтожу всё, что вам дорого!

Его крики эхом разносились по коридору даже после того, как тяжелые двери за ним захлопнулись. В зале воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь всхлипами матери Марка.

Виктория почувствовала, как её бьет мелкая дрожь. Адам подошел вплотную и крепко обнял её за плечи, закрывая собой от того ужаса, что только что извергал Роберт. Рэйна стояла рядом, бледная, но с гордо поднятой головой, крепко сжимая руку Лиама.

Победа была одержана, но угроза, брошенная в сторону заснеженных гор, оставила горький привкус страха.

Тяжелые двери суда остались позади. Свежий воздух после душного зала показался Виктории почти опьяняющим. Но не успела группа сойти со ступеней, как дорогу им преградили родители Марка.

Елена и Владимир, те самые люди, которые еще недавно казались воплощением хаоса и безразличия, одновременно опустились на колени перед Викторией. 

— Спасибо... — голос Владимира дрожал от слез. — За то, что не дали нам совершить еще одну ошибку. За милосердие, которого мы не заслужили. 

— Мы всё исправим, — всхлипнула Елена, глядя на Вику снизу вверх. — Ради него. Чтобы он там, на небесах, увидел нас другими. Мы будем чтить его память каждый день.

Виктория, тронутая этой сценой, мягко коснулась их плеч, прося подняться. Она поблагодарила их за честность в суде, и лишь когда такси увезло супругов, она наконец позволила себе выдохнуть.

Адам подошел к ней, и Вика, не раздумывая ни секунды, буквально рванула к нему. Она уткнулась лицом в его белую рубашку, словно он был единственной стеной, способной защитить её от всего мира. Адам не отстранился — он прижал её к себе только крепче, положив подбородок ей на макушку.

— Эй, голубки! — звонкий свист Рэйны заставил их обоих вздрогнуть. — Поздравляю всех! Правосудие восторжествовало, монстр в клетке!

Рэйна смеялась, подмигивая Лиаму и откровенно подшучивая над «новой возможной парочкой», из-за чего Адам и Вика моментально покраснели, но объятий не разорвали. 

— Адам, спасибо тебе, — прошептала Виктория, подняв на него глаза. — Если бы ты не подключил свои связи и не ускорил дело, он мог бы успеть скрыться. 

— Пустяки, Вика, — он тепло улыбнулся. — Главное, что мы выиграли.

В этот момент из здания суда выбежали Катя и Ангелина. Девушки, не сдерживая рыданий, бросились к Виктории, обнимая её и благодаря за то, что честь их друга была восстановлена. Глядя на эту искреннюю сцену, даже неугомонная Рэйна не выдержала и пустила слезу от гордости за подругу.

Марьяна и Кил стояли чуть поодаль. Кил крепко держал свою девушку за руку, и оба они синхронно выдохнули, сбрасывая груз напряжения. 

— Спи спокойно, Марк, — тихо произнесла Марьяна, глядя в чистое небо.

Но пока все радовались, Викторию не отпускал холодный комок в груди. Слова Роберта о «снегах и горах» и о ком-то, кому он платил деньги, набатом били в голове. Она вспомнила сториз Реджины: Пик Железной Девы, поместье Морриган, отсутствие связи...

Вика чуть отстранилась от Адама и серьезно посмотрела ему в глаза. 

— Адам, мне не дает покоя то, что он выкрикнул в конце. Про снега и горы. Я видела сегодня сториз своей знакомой... Она сейчас именно в таком месте. У поместья Морриган.

Адам нахмурился, его лицо мгновенно стало сосредоточенным. 

— Думаешь, его «знакомый» как-то связан с семьей Морриган или тем районом?

Вся группа сгрудилась у ступеней суда, обсуждая странную угрозу Роберта. Атмосфера праздника после победы мгновенно сменилась тревожным ожиданием.

— Ребята, это не просто совпадение, — Виктория быстро открыла инстаграм и показала всем утреннюю сториз Реджины. — Смотрите, она как раз там, где «полно снега и горы огромные». В поместье семьи Морриган. И эти её слова: «Лиза и Анджи всегда в наших сердечках». Насколько я знаю, сестры Морриган погибли какое-то время назад. Возможно, Реджина поехала навестить их семью или на памятное мероприятие с друзьями.

— Морриганы — влиятельная семья, но их поместье находится в такой глуши, что туда только на вертолете или фуникулере добраться можно, — добавил Адам, вглядываясь в экран.

Рэйна, заметив, как задрожали пальцы подруги, мягко положила руку ей на плечо. 

— Вик, ну не накручивай себя раньше времени. Таких «снежных мест» сотни. С чего бы Роберту быть связанным с кем-то в такой глуши? С Реджиной всё будет хорошо, она девка пробивная. Но сообщение отправь, чисто для очистки совести.

Виктория послушалась. Она открыла диалог с Реджиной, с которой не общалась уже довольно давно, и почувствовала, как внутри всё сжалось: знакомая была не в сети уже почти четыре часа. Стараясь не звучать как параноик, Вика быстро напечатала: 

«Реджина, привет! Видела твою сториз, ты сейчас в горах. Ты как? Всё в порядке?»

Она нажала «отправить» и уставилась на серую галочку. Ответа не последовало. Тишина в мессенджере казалась пугающей на фоне только что услышанных проклятий Роберта.

— Сообщение даже не доставлено, — тихо сказала Вика, поднимая глаза на друзей. — Одной галочки нет.

Адам притянул её к себе, стараясь успокоить, вроде официально он не её парень, но за Вику он переживал как за свою девушку. 

— Вика, вспомни, что она сама говорила в сториз: «интернет еле ловит», «4G гребаный». В горах, особенно во время снегопада, связь может лечь на весь день. Наверняка она сейчас сидит в огромном зале поместья, пьет какао у камина и даже не подозревает, что её телефон превратился в «кирпич». Всё будет хорошо.

— Надеюсь, ты прав, — выдохнула Виктория, но всё же не убрала телефон в сумку, а оставила его в руке, надеясь почувствовать заветную вибрацию.

Кил, поправив пиджак, серьезно посмотрел на группу. 

— У нас сегодня большой день. Мы сделали то, что должны были. Давайте не дадим этому психопату испортить нашу победу своими бреднями. Едем в больницу к Ярику? Ему сейчас поддержка нужна больше, чем Реджине — какао.

Дорога до больницы пролетела незаметно. Две машины — черный седан Адама и серый кроссовер Лиама — синхронно припарковались у госпиталя. Вся группа, полная решимости и радости от победы, буквально влетела в отделение.

Когда они открыли дверь палаты, их ждал сюрприз. Ярик, который еще вчера был на грани, сейчас бодро стоял у своей койки, хотя и придерживался за спинку. Рядом с ним, на соседнем стуле, сидел Кирилл — бледный, но с довольной улыбкой. Как выяснилось, после того, как группа покинула больницу, Ярику срочно требовалось переливание, и Кирилл, не раздумывая, стал донором. У обоих оказалась редкая удача — вторая положительная группа крови, что и помогло Ярику так быстро прийти в себя.

— Мы победили! — с порога объявила Рэйна. — 22 года строгого режима!

Палата наполнилась радостными возгласами. Ярик, превозмогая слабую боль, даже попытался изобразить победный танец, а Кирилл довольно кивнул: «Я знал, что этот ублюдок сядет». Это было общее торжество, объединившее их всех.

Кладбище

Спустя час атмосфера сменилась на более тихую и торжественную. По дороге к кладбищу друзья заехали в цветочный магазин и купили шесть ослепительно белых роз — по одной для каждого.

Шестерка правосудия — Виктория, Адам, Рэйна, Лиам, Марьяна и Кил — медленно подошли к могиле Марка. С фотографии на памятнике на них смотрел молодой парень, в глазах которого теперь, казалось, больше не было той бесконечной тоски. Один за другим они положили розы на гранитную плиту, образовав небольшой белый букет.

Рэйна сделала шаг вперед и, шмыгнув носом, произнесла: 

— Марк, дорогой... Мы этого гандона посадили. Слышишь? Можешь теперь спокойно спать. Мы довели до конца то, с чем ты нам так помог. Спасибо тебе за смелость. Надеюсь, в следующей жизни мы встретимся при совсем других обстоятельствах... и обязательно станем друзьями.

— Мы никогда тебя не забудем, парень, — добавил Адам, крепче прижимая к себе Викторию, пытаясь успокоить.

Вся группа переглянулась. На лицах, несмотря на печаль места, играли легкие улыбки. Напряжение, длившееся недели, наконец ушло. 

— Прощай, Марк! — почти хором, позитивно и с надеждой в голосе, крикнули они в чистое небо, веря, что где-то там он их обязательно услышал.