Глава 10. Последние шаги
Пока ночные улицы города медленно погружались в предутреннюю дымку, Рэйна и Лиам наконец добрались до своего дома. Усталость навалилась свинцовым грузом сразу, стоило только закрыть входную дверь. Они почти не разговаривали — всё было сказано в машине. Вместе они зашли в горячий душ, позволяя обжигающим струям воды смыть липкий страх и запах больничных коридоров. После, обессиленные, они рухнули в постель, сплетаясь руками и засыпая тяжелым, бездумным сном.
Но в другом конце города свет в окнах квартиры Адама всё еще горел.
Виктория сидела за массивным письменным столом в его кабинете. Перед ней на лакированной поверхности были разложены обрывки разрушенной жизни Марка, которые она методично собирала воедино:
1. Последняя записка, полная боли;
2. Телефон с тремя аудиозаписями, где голос Роберта звучал как приговор, третья запись с отцом Марка также будет добавлено в дело;
3. Свежие скриншоты со стриминговых платформ, раскрывающие истинную причину одержимости Роберта;
4. И старая фотография с полароида, которую они нашли среди вещей. На ней Роберт широко и фальшиво улыбался, глядя в объектив, в то время как Марк стоял рядом — поникший, с опущенными плечами, словно уже тогда знал свою судьбу.
Виктория выстраивала логическую цепь: Роберт не был просто ревнивцем. Он был фанатиком, который выбрал жертву еще в сети, а когда Марк попытался вырваться и предложил расстаться, безумие психопата достигло апогея. Он методично натравил родителей на собственного сына, превратив их дом в клетку и место приступления.
Дверь кабинета тихо открылась. Вошел Адам с двумя чашками крепкого кофе.
— Адвокат подтвердил готовность, — негромко сказал он, ставя чашку перед Викторией. — Я договорился обо всех деталях. Он лучший в делах о сталкинге и психологическом насилии. Завтра Роберту не поможет ни один юридический трюк.
Виктория подняла на него усталые глаза.
— Спасибо, Адам. За всё.
Она сделала глоток кофе, но тишина в комнате внезапно стала слишком глубокой. Она поставила чашку обратно и, помедлив, спросила:
— Почему ты так помогаешь мне? Столько сил, связей, времени... Я привыкла к тому, что в этом мире всё работает по принципу обмена. Если я получаю помощь, я должна что-то отдать. Но ты... ты ничего не просишь. Зачем тебе это?
Адам замер, глядя в окно на ночные огни. Как нейробиолог, он мог объяснить любую химическую реакцию в мозгу, любой импульс, но сейчас слова подбирались с трудом.
— Всё это время... я просто очень за тебя переживал, Вика, — он наконец повернулся к ней. Его обычно холодный, расчетливый взгляд смягчился. — Я видел, как ты горишь этим делом. Ты умный, прекрасный и, несмотря на свою маску строгости, очень добрый человек. Я хотел защитить это в тебе. Мне... сложно описывать чувства формулами, но я просто не мог позволить тебе нести это в одиночку.
Виктория замерла. Она почувствовала, как к щекам подступает непривычный жар. Вся её внутренняя «ледяная стена», которую она выстраивала годами, чтобы выживать в своей профессии, дала трещину. Она медленно поднялась из-за стола, подошла к Адаму и, переступив через собственную сдержанность, крепко обняла его.
Она уткнулась лицом в его плечо, вдыхая едва уловимый аромат его парфюма и кофе.
— Спасибо, — прошептала она искренне. — Ты настоящий мужчина, Адам.
Адам на мгновение смутился, его руки неловко, но нежно легли ей на спину, прижимая к себе.
— Под стать тебе, хах... — тихо ответил он, и в его голосе прозвучала редкая для него теплая нотка, и резкая игривая мысль "не зря отгул взял".
В эту минуту, посреди улик и документов, они оба поняли: завтрашний суд — это только конец одной истории и, возможно, начало совсем другой.
Адам мягко коснулся плеча Виктории, прерывая её раздумья над документами.
— Завтра у нас всё получится, Вика. Правда. Всё будет хорошо, — он тепло улыбнулся и, пытаясь разрядить обстановку, добавил:
— Ну что, кто первый пойдет смывать этот безумный день? Если хочешь — дамам вперед.
Виктория смешливо вскинула бровь, поправляя очки.
— Ого, сэр, благодарю за такую щедрость, — парировала она. Оба невольно рассмеялись. Это был тот редкий момент, когда напряжение последних часов наконец начало отпускать их обоих.
Вика ушла в душ. Она привыкла всё делать четко и быстро, поэтому уже через пятнадцать минут вышла в комнату. На ней была черная шелковая ночнушка — лаконичная, строгая и элегантная, именно такая, какую можно было ожидать от всегда серьезного психолога. Она взяла её, когда они с Адамом заезжали к ней за вещами.
Адам, сидевший на краю кровати, на мгновение замер. Его взгляд невольно скользнул по её фигуре, задержавшись на тонкой талии, подчеркнутой струящейся тканью. Виктория, заметив этот оценивающий мужской взгляд, не растерялась. Она подошла чуть ближе и с легкой усмешкой произнесла:
— Уважаемый нейробиолог, мои глаза вообще-то выше.
Адам моментально вспыхнул. Ему стало так неловко, что он вскочил, едва не опрокинув чашку.
— Э... я в душ! — выпалил он и буквально пулей вылетел из комнаты. Вика тихо хихикнула ему вдогонку. Ей стало удивительно легко. Она снова уселась за стол, решив еще раз пробежаться по списку улик. Адам не соврал — все ключевые файлы он уже переслал их адвокату, Мие, но профессиональная привычка заставляла Викторию перепроверять всё до мельчайших деталей.
Спустя время дверь ванной открылась. Адам вышел, вытирая голову полотенцем. На нем были только свободные пижамные штаны. Его квартира была однокомнатной, но очень эстетичной и аккуратной — минимум лишних вещей, идеальный порядок, всё в серых и древесных тонах.
— Слушай, Вика, — начал он, — ты ложись на кровать, а я устроюсь здесь, на диване. Хочу, чтобы тебе было максимально комфортно.
Пока он говорил, Виктория поймала себя на том, что её взгляд застыл на его торсе. Пресс и мышцы Адама выглядели так прекрасно, будто их оттачивали годами упорных тренировок. Это было неожиданно и... впечатляюще.
Адам перехватил её взгляд и, хитро прищурившись, решил вернуть должок:
— Уважаемая психологиня, мои глаза тоже немного выше.
Виктория на секунду смутилась, но тут же встретилась с ним глазами. Оба одновременно подумали: «1:1», и снова рассмеялись. Эта короткая перепалка окончательно разрушила остатки неловкости между ними.
— Спокойной ночи, Адам, — тихо сказала Вика, забираясь под одеяло.
— Спокойной ночи, Вика. Завтра мы их уничтожим, — ответил он, выключая свет.
В квартире воцарилась тишина, но оба знали: завтрашнее утро изменит всё.
Лучи утреннего солнца пробивались сквозь панорамные окна квартиры Адама, освещая парящие в воздухе пылинки. Виктория открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, восстанавливая в памяти события вчерашнего дня. Повернув голову, она увидела Адама. Он спал на диване, и картина была комичной: одна его массивная нога свесилась до самого пола, словно даже этот немаленький диван оказался тесен для его габаритов.
Вика тихо хихикнула, стараясь не разбудить его, и потянулась к телефону. 09:00. Пунктуальность была её второй натурой, поэтому она сразу поднялась. Но стоило ей сделать шаг в сторону кухни, как за спиной раздался бодрый голос, будто Адам и не спал вовсе:
— Доброе утро, Вика. Уже проснулась?
— Доброе, — она обернулась. — Как всегда. Привычка — вторая натура.
— Подожди минутку, садись пока на кровать, я скоро вернусь, — Адам резко поднялся и буквально убежал на кухню, оставив Викторию в легком недоумении.
Она послушно присела на край постели и открыла мессенджер. Первым делом написала Рэйне: «Доброе утро. Вы как? Проснулись?» Ответ пришел спустя пятнадцать минут, и, судя по опечаткам, Рэйна явно была еще в полузабытьи: «Я ужк прлснулвсь!»
Виктория не смогла сдержать улыбки и быстро напечатала: «Тебе бы кофе выпить, прлснулвшаяся ты наша». В ответ прилетели три смайлика с высунутым языком: «😛😛😛». Улыбка Вики мгновенно погасла. Перед глазами всплыло сообщение от Роберта с точно таким же одиночным смайлом. Темные, липкие воспоминания о его манипуляциях на мгновение сдавили горло. Вика резко тряхнула головой, прогоняя наваждение. «Нет. Не сегодня. Сегодня всё это закончится навсегда», — приказала она себе.
Чтобы отвлечься, она открыла инстаграм. Листая ленту, Вика наткнулась на свежую сториз своей знакомой из Академии имени Грегория правды — Реджины. Пост был в её стиле: яркий, дерзкий и полный жизни. На видео мелькали заснеженные склоны и величественные очертания поместья семьи Морриган.
«Наконец-то поехала на Пик Железной Девы (в поместье семьи Морриган). Кто захочет, скачите на оленях к нам, тут прохладненько и снега много, так что аккуратнее пупсики, тут интернет еле ловит блять! А я даже не успела с фуникулёра выйти, 4G грёбанный!
Лиза и Анджи Морриган всегда в наших сердечках! Цём! 🤍🕊️»
Виктория невольно улыбнулась. Реджина всегда умела находить приключения даже там, где «не ловит сеть». Несмотря на то, что сама Вика была поглощена мрачным расследованием, этот внезапный всполох чужого счастья и беззаботности подействовал на неё отрезвляюще. Она искренне порадовалась за знакомую: в мире, где случаются трагедии вроде истории Марка, обязательно должно оставаться место для горнолыжных курортов, фуникулёров и девичьего смеха. Вика дважды тапнула по экрану, оставляя «лайк», и заблокировала телефон. Это короткое отвлечение помогло ей окончательно встряхнуться. Закрыть главу с прошлым, чтобы у других ребят — таких как Реджина — будущее оставалось светлым.
В этот момент из кухни вышел Адам. Он всё еще был без футболки, и утренний свет выгодно подчеркивал рельеф его мышц и стальной пресс. В руках он держал поднос, на котором красовались свежий круассан с шоколадом, чашка ароматного кофе и пара дорогих конфет.
Виктория почувствовала, как краска заливает её лицо. Она, всегда знавшая, что сказать, сейчас просто лишилась дара речи. — Адам... это...
— Это чтобы сил перед судом было больше. Кушай, — перебил он её, не давая вставить ни слова возражения.
Виктория смотрела на поднос, потом на Адама. Эта неожиданно милая, заботливая сторона холодного нейробиолога сбила её с толку. Она покраснела буквально до пят, чувствуя, как внутри разливается странное тепло, которого она не ощущала уже очень давно.
— Спасибо, Адам, — прошептала она, принимая поднос. — Ты не перестаешь меня удивлять.
Они завтракали прямо на кровати — непривычно, почти по-домашнему, разделяя уже два подноса и тишину, которая больше не давила. Когда стрелки часов неумолимо замерли на 10:00, Адам отставил пустую чашку. Час пробил. Время нежных завтраков закончилось, наступало время правосудия.
Подготовка к выходу напоминала ритуал. Виктория выбрала образ, который разительно отличался от её привычного мрачного гардероба: строгие белые брюки с идеальными стрелками и белоснежную рубашку. Лишь черное пальто и высокие каблуки остались верны её стилю. Адам, словно прочитав её мысли, тоже отказался от темных цветов, выбрав белую рубашку и официальные белые брюки.
В их образах внезапно заживился белый цвет — чистый, ослепительный, почти торжественный. Это была их негласная манифестация в защиту Марка. Белый цвет как символ невинности жертвы и правды, которую они собирались отстоять.
Они вышли из квартиры, эхо их шагов гулко раздавалось в подъезде, пока они спускались со второго этажа. Сев в черный седан Адама, они в полном молчании направились к зданию суда. Город за окном жил своей жизнью, не подозревая, что сегодня решается судьба одного сломленного мальчика и одного расчетливого монстра.
У массивных колонн суда их уже ждали. Когда Адам и Виктория вышли из машины, они замерли: Рэйна, словно учуяв их стремление к свету, стояла на ступенях в изящном белом кружевном платье и на белых каблуках. Рядом с ней Лиам выглядел непривычно мягко в белом худи и легких светлых штанах.
Вся группа теперь выглядела как единое целое — светлое воинство на фоне серого бетона правосудия.
— Вижу, мы все сегодня на одной волне, — тихо произнесла Рэйна, поправляя подол платья. Её взгляд был прикован к входу, где уже начинали собираться репортеры.
— Белый — это цвет начала, — добавила Виктория, поправляя воротник пальто. — И сегодня мы начнем новую главу. Без Роберта.
Лиам кивнул, его лицо было сосредоточенным. — Пора. Пойдемте внутрь, Кил и остальные уже должны быть там.
Они двинулись к дверям суда, четыре белых силуэта, готовых встретиться лицом к лицу с тьмой.
Тяжелые дубовые двери распахнулись, и группа вошла в прохладный холл здания суда. Почти сразу они увидели Кила, который стоял не один. Рядом с ним была девушка, чье присутствие словно смягчало суровую атмосферу коридоров правосудия.
Марьяна оказалась именно такой, какой её описывал Кил: открытой и искренней. Русые волосы были аккуратно уложены, на щеках россыпью виднелись задорные веснушки, а на ней красовался безупречный белый официальный костюм. Она встретила четверку теплой улыбкой.
— Ого, — Рэйна с интересом окинула девушку взглядом. — А ты, должно быть, та самая Марьяна? Девушка нашего спортсмена?
— Виновна по всем статьям, — усмехнулась Марьяна, кивнув. — Кил мне столько про вас рассказывал! Будем знакомы. Я искренне желаю вам удачи сегодня. Буду держать за вас кулачки там, в зале. Этот козел Роберт должен получить по заслугам за то, что сотворил с Марком. Никакой пощады.
В этот момент к ним подошел сам Кил. В отличие от остальных, он не «учуял» тягу к белому цвету. Спортсмен остался верен строгому классическому черному костюму, из-за чего в паре с Марьяной они выглядели как живое воплощение символа Инь-Ян — идеальный баланс тьмы и света.
— Все в сборе? — коротко спросил Кил, поправляя галстук. Его лицо было напряженным, но присутствие Марьяны явно придавало ему сил.
Виктория кивнула, но её взгляд внезапно скользнул вглубь коридора, к дальнему углу у окна. Она слегка коснулась локтя Рэйны, привлекая её внимание. Там, в стороне от всех, стояли родители Марка.
Их было не узнать. Исчез запах перегара, исчезла вечная неопрятность и тяжелый, мутный взгляд. Елена была в строгом темном платье, её лицо осунулось, но выглядело чистым и собранным. Владимир стоял рядом, выпрямив спину, и в его глазах больше не было той пьяной ярости — только бесконечная, выжигающая нутро скорбь. Трагедия и осознание собственной вины изменили их в один миг, вырвав из многолетнего оцепенения.
— Посмотрите на них, — тихо прошептала Рэйна. — Кажется, они наконец-то проснулись. Жаль только, что цена этого пробуждения — жизнь сына.
— Главное, что сегодня они будут на нашей стороне, — ответила Виктория, поправляя воротник своего пальто. — Это их последний шанс сделать что-то правильно для Марка.
Раздался звонок, возвещающий о начале заседания. Судебный пристав громко объявил: — Пройдите в зал. Заседание начинается.
Сердце Виктории пропустило удар. Сейчас они войдут туда, и она наконец увидит того, кто превратил её жизнь и жизнь Марка в кошмар.
Зал заседаний встретил их тяжелым запахом полированного дерева и холодным светом ламп. У стола стороны обвинения уже сидела Мия — их адвокат, острая на язык и невероятно внимательная к деталям. Заметив входящих, она смерила Адама и Викторию коротким взглядом. Увидев их парные белые наряды, Мия понимающе улыбнулась и подмигнула Вике, словно её намётанный глаз юриста уже вынес вердикт их отношениям: «парочка молодожёнов, не иначе».
Виктория скользнула взглядом по рядам для слушателей. Там, в третьем ряду, тесно прижавшись друг к другу, сидели Ангелина и Катя. Ангелина выглядела бледной, но держалась стойко. Вика едва заметно кивнула им, вкладывая в этот жест всю свою признательность — без их смелости пазл никогда бы не сложился.
— Проходи сюда, — негромко сказал Адам, указывая Виктории на место рядом с Мией.
Благодаря связям Адама, суд официально одобрил участие Виктории в качестве помощника адвоката. Это давало ей право находиться в самом центре процесса, помогая Мии разбивать ложь Роберта профессиональными психологическими доводами.
Виктория села на место помощника, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Адам устроился неподалеку, на первом ряду для слушателей, прямо за её спиной. Он специально выбрал это место, чтобы Виктория в любой момент могла обернуться и встретиться с ним взглядом — его присутствие действовало как якорь, не давая ей утонуть в волнении.
На противоположной стороне зала, на скамье защиты, царила совсем иная атмосфера. Там сидел лишь один адвокат — угрюмый, насупленный мужчина, который, казалось, сам не был рад этой работе. А рядом с ним, за бронированным стеклом клетки, сидел Роберт. Он был прикован наручниками к скобе. Его взгляд, лишенный тепла, медленно блуждал по залу, пока не остановился на Виктории и её друзьях. Увидев их всех в ослепительно белом, он на мгновение сузил глаза, и его лицо на миг исказила тень ярости.
— Суд идет! Всем встать! — зычно объявил пристав.
На судейское место вышла женщина, чье появление заставило зал затихнуть. Перед ней стояла табличка: «Судья: Ами Такаси». Она выглядела удивительно молодой для своей должности, лет двадцати пяти, с безупречной осанкой и очень ухоженным лицом. Её взгляд, строгий и проницательный, сразу дал понять — в этом зале будут царить только факты.
Ами поправила мантию, обвела взглядом присутствующих и на мгновение задержалась на обвиняемом.
— Заседание по делу о доведении до самоубийства и психологическом насилии объявляется открытым, — её голос прозвучал чисто и властно.
Виктория глубоко вздохнула, чувствуя поддержку Адама за спиной. Мия рядом с ней уже открывала папку с делом. Битва за Марка официально началась.