Глава 7. Помощь

Будто сама судьба вмешалась в отчаянный момент. Роберт, прижавший Викторию к стене, не успел даже договорить свою угрозу. За его спиной раздался резкий выкрик:

— А ну отошел от неё, ублюдок!

Роберт обернулся, и в тот же миг мощный кулак Адама врезался ему прямо в лицо. Удар был сильным, отработанным. Роберт отшатнулся, его тело дернулось, и он рухнул на четвереньки, выронив Викторию из своих рук.

Вика, едва устояв на ногах, отшатнулась назад. Адам мгновенно оказался рядом, одной рукой завел её за свою массивную, накачанную спину, которую скрывали черная водолазка и распахнутое пальто. Он стоял перед ней, словно щит, излучая ярость и защиту.

— Смелости хватает только на женщин нападать? — прорычал Адам, глядя на Роберта, который медленно приходил в себя, тряся головой. — Со мной потягаешься, если такой смелый?

Роберт поднял голову. Из-под капюшона его лицо было скрыто тенью, но Виктория видела, как в его глазах горела звериная злоба, смешанная с удивлением. Он не ожидал такого поворота. Его взгляд скользнул по Адаму, затем задержался на испуганной Виктории.

Не говоря ни слова, Роберт вскочил на ноги и бросился прочь по переулку. Его удаляющийся силуэт растворился в сумерках, но прежде чем исчезнуть окончательно, он обернулся и выкрикнул:

— Мы ещё увидимся, Виктория!

Угроза повисла в воздухе, холодная и осязаемая. Виктория вздрогнула. Шоковое состояние стало брать верх. Её ноги подкосились, она едва не упала, но Адам крепко держал её. Внутри неё разразилась буря: "Как ты смеешь так давать слабину, Виктория? Ты же психолог! Ты не можешь вот так ломать маску профессионализма, показывая свой страх!" Но руки тряслись, а к горлу подступал спазм.

— Эй, Виктория, — голос Адама стал мягче, но по-прежнему был полон решимости. — Ты в порядке? Иди сюда.

Он осторожно развернул её к себе, держа за плечи. Его взгляд был серьезным, но на этот раз без обычной колкости.

— Всё хорошо... — выдавила она, пытаясь отодвинуться. — Мне... мне просто нужно домой. Это десять минут ходьбы.

— Никаких "десяти минут ходьбы", — отрезал Адам. Он приказал, а не предложил. — Ты сейчас же садишься в мою машину. Я отвезу тебя. И мы будем говорить. Теперь я точно знаю, что ты втянула себя в нечто опасное, и я не позволю тебе идти домой одной.

Он повел её к своему черному седану, припаркованному чуть дальше по улице. Виктория, слишком потрясенная, чтобы сопротивляться, лишь послушно кивнула. Маска психолога была окончательно разбита. И теперь, когда Адам всё понял, она знала, что у неё появился ещё один, крайне неожиданный, союзник. Но справится ли она со своим собственным страхом, чтобы принять его помощь?

Двери черного седана захлопнулись, отсекая звуки вечернего города и ледяной ужас переулка. В салоне пахло кожей и едва уловимым ароматом дорогого одеколона Адама. Виктория сидела на пассажирском сиденье, обхватив себя руками, чтобы унять дрожь.

Адам не завел мотор сразу. Он повернулся к ней, положив руку на спинку её сиденья, и внимательно посмотрел на неё.

— Говори, Виктория. Кто это был? И не пытайся снова отделаться фразами про «сложных пациентов». Этот человек готов был тебя убить.

Вика сглотнула. Сопротивляться больше не было сил. Плотина рухнула, и слова полились сами собой. Она рассказала всё: о Марке, чья жизнь оборвалась так трагично; о его родителях, которые превратились в тени самих себя; о Роберте — манипуляторе и тиране, который превратил жизнь парня в ад. Она рассказала про Рэйну и Лиама, которые прямо сейчас рискуют собой, пытаясь вскрыть тайны телефона на встрече с Килом.

Адам слушал молча, его челюсти были плотно сжаты. Когда она закончила, в салоне воцарилась тяжелая тишина.

— Значит, ты решила поиграть в детектива против психопата? — наконец произнес он, и в его голосе не было насмешки, только суровая констатация факта. — Вика, нейробиология говорит нам, что такие типы, как этот Роберт, не знают страха и сострадания. Он не остановится, пока не уничтожит всё, что может его скомпрометировать.

— Я не могла иначе, — прошептала она, поправляя очки дрожащей рукой. — Я точно знаю теперь, что Марк хотел сказать правду, но не успел.

Адам завел двигатель. Машина плавно тронулась с места.
— Слушай меня внимательно. Я в деле. У меня есть связи в судебной медицине и среди тех, кто занимается экспертизой цифровых данных. Если твои друзья достанут что-то из телефона, мне нужно это увидеть. Я помогу тебе доказать, что это было доведение до самоубийства, а не просто трагический случай.

Он на мгновение перевел взгляд с дороги на неё и добавил тише: 

— И с этого момента ты не передвигаешься по городу одна. Я не хочу завтра проводить вскрытие коллеги. Поняла меня?

Виктория кивнула, чувствуя, как за этой грубоватой заботой скрывается искреннее желание защитить. В этот момент её телефон, лежащий на коленях, вспыхнул. Пришло сообщение от Рэйны: 

«Вика, мы это сделали! Мы зашли в папку "Скрытое". Тут записи... О Боже, Вика, Роберт не просто довел его. Он заставил его это сделать. Приезжай к нам немедленно, нам всем нужно это услышать».

— Адам... — голос Вики сорвался. — Езжай в кафе "Правда", пожалуйста. Они что-то нашли.

Черный седан Адама резко затормозил у кафе «Правда». Виктория, всё ещё бледная и слегка дезориентированная, вышла из машины, сопровождаемая Адамом, который держался за ней тенью, готовый в любой момент отразить новую угрозу.

Как только они вошли, Рэйна, Лиам и Кил, сидевшие за угловым столиком в плотном кольце из гаджетов, мгновенно подняли головы.

— Вика! Ты наконец-то... — начала Рэйна, но осеклась.

Она увидела растрепанные волосы подруги, её поникшие плечи и пустой, отрешенный взгляд за линзами очков. А рядом — статного незнакомого мужчину в чёрном пальто, который выглядел так, будто только что вернулся с поля боя.

Рэйна вскочила, опрокинув стул, и бросилась к подруге. 

— Вика! Что с тобой? Почему ты в таком виде? Что случилось?! — она схватила Викторию за руки, чувствуя, как ту колотит мелкая дрожь.

Виктория не смогла вымолвить ни слова, комок в горле мешал дышать. За неё ответил Адам, чей голос прозвучал в уютном кафе как удар грома: 

— На неё напали. Прямо у выхода из клиники. Это был тот самый «пациент», о котором вы говорили.

В кафе будто выключили звук. Лиам и Кил застыли, их лица вытянулись от ужаса. 

— Что?! — вскрикнула Рэйна. Её глаза наполнились яростью. — Этот ублюдок посмел тронуть её?! Если он хоть пальцем... если он хоть царапину ей оставил, я ему лично глаза выколю! Где он?!

— Он сбежал, — коротко бросил Адам, оглядывая компанию. — Я успел вмешаться.

Лиам первым пришел в себя. Он подошел к Адаму и крепко пожал ему руку, глядя снизу вверх на высокого нейробиолога. — Спасибо тебе... Если бы не ты, мы бы могли её потерять. Ты настоящий мужик, — Лиам искренне кивнул, и даже Кил, обычно тихий, добавил: 

— Да, спасибо... Я знаю, на что способен Роберт. Вы спасли ей жизнь.

Виктория, чувствуя поддержку друзей, наконец смогла сделать глубокий вдох. Она посмотрела на Кила, который сжимал в руках телефон Марка, и на Рэйну, которая уже была готова бежать и мстить.

— Я в порядке... правда, — тихо сказала Вика, поправляя очки. — Адам был рядом. Сама судьба его послала как-будто.

Рэйна немного успокоилась, но всё еще крепко держала Вику за плечо, переводя взгляд на Адама. — Значит, теперь ты с нами, Адам? — спросила она, прищурившись.

— Теперь у неё нет выбора, — ответил Адам, усаживая Викторию за стол. — Рассказывайте, что вы нашли в телефоне. Если этот подонок пошел на открытое нападение днем, значит, в этом смартфоне спрятана его смерть.

Кил медленно пододвинул телефон к центру стола. Его руки дрожали. 

— Мы нашли аудиозаписи, — прошептал он. — Виктория, Адам... вы должны это услышать. Но предупреждаю: это... это очень страшно.

Кил нажал на воспроизведение, и пространство кафе заполнилось звуками, от которых по коже прошел мороз. Это не была просто ссора — это была методичная казнь личности.

Сначала послышался глухой удар и стон Марка. А затем зазвучал голос Роберта. В нем не было ярости, только пугающее, торжествующее спокойствие.

— Ты думал, что расставшись со мной, ты станешь свободным, Марк? — раздался вкрадчивый шепот Роберта на записи. — Глупый мальчик. Ты же знаешь, как твой папаша «любит» таких, как ты.

Послышался звук всхлипывания, Марк пытался что-то сказать, но Роберт перебил его, и в его голосе прорезался холодный металл:

— Пока ты тут пускаешь сопли, я уже нажал кнопку «отправить». Все твои переписки, все те фото, которые мы делали... всё это уже летит на почту твоему отцу. Представь его лицо, когда он вернется из паба, изрядно выпив, и включит телефон.

На записи наступила секундная тишина, в которой слышалось только загнанное дыхание Марка.

— Он выбьет из тебя всю дурь, если найдет тебя дома, — продолжал Роберт с жестокой усмешкой. — Ты для него теперь не сын, ты — позор. Ебаный ты пидор, ты ведь знаешь, что он сделает. Так что у тебя есть совсем немного времени, пока они там заливают глаза. Дальше сам решай: ждать его и захлебнуться в собственной крови, или сдохнуть самому, но хоть немного «красиво». Избавь их от этого мусора, Марк. Сделай им подарок. Ну или... я подарю твоему Килу головушку его Марьяны.

Послышался звук удаляющихся шагов и хлопок двери со словами "А я пока навещу их в пабе, они должны оторваться на тебе, а не на мне". Запись продолжалась еще несколько секунд — в ней было слышно только то, как Марк завыл от бессилия и ужаса, понимая, что его жизнь разрушена окончательно.

Когда запись смолкла, в кафе воцарилась гробовая тишина. Кил сидел, вцепившись в край стола так, что побелели пальцы. Лиам выругался сквозь зубы, а Рэйна прикрыла рот ладонью, сдерживая подступившую тошноту.

Виктория почувствовала, как её ледяные руки сжались в кулаки. Она, как психолог, знала, что такое «загнать в угол», но это... это была спланированная психологическая ликвидация. Роберт знал все слабые места Марка, знал о его страхе перед отцом-гомофобом и использовал это как курок.

Адам, стоявший за спиной Виктории, тяжело положил руку ей на плечо. Его лицо превратилось в непроницаемую маску.

— Это не самоубийство, — глухо произнес Адам. — Это доведение до смерти с использованием шантажа и угрозы физической расправы со стороны родственников. Он сознательно сам косвенно толкнул его с крыши, зная, что дома Марка ждет расправа.

Он посмотрел на ребят. — Теперь понятно, почему он напал на Вику. Если эта запись попадет к следователю, который не куплен его деньгами, Роберт сядет на максимальный срок.

Кил, дрожащими пальцами, включил вторую запись. Из динамика вырвался хаос: звуки тяжелой борьбы, глухие удары о стены и хриплое, надрывное дыхание Марка. Роберт на этой записи звучал как настоящий зверь — он пытался взять Марка силой, вымещая свою ярость за их разрыв через физическое насилие.

— Ты мой, слышишь? Никто тебя больше не захочет! — рычал Роберт между ударами смешанные с больной похотью внутри психа.

Но Марк, несмотря на боль, давал отпор. Слышно было, как он выкрикивал слова ненависти, защищаясь до последнего, пока Роберт, наконец, не отступил, бросив напоследок те самые слова о сливе переписки отцу, оказывается вторая запись по хронологии была первой.

Затем наступила тишина, и началась третья, самая страшная запись.

На фоне слышалась тихая музыка из компьютерной игры — Марк сидел в своей комнате, ожидая неизбежного. Он не убежал. Он надеялся на чудо. Но чуда не произошло. Внезапно тишину разрезал грохот — дверь в квартиру буквально выбили с петель. Раздался яростный, пьяный крик отца:

— Так ты из этих?! МНЕ ВСЁ ПРИСЛАЛИ! Каждая фотография, каждая твоя грязная переписка! Пидор! Я тебя в землю закопаю!

— Папа, стой! — закричал Марк, и в его голосе было столько отчаяния, что Рэйна закрыла лицо руками. — Послушай меня! Это он... Роберт... он издевался надо мной! Папа, я жертва, он меня шанта-

Звон разбитого стекла бутылки заглушил его слова. Громкий вскрик боли: — Зачем?! Зачем ты ударил меня бутылкой?! Папа, пожалуйста выслушай! Роберт уже втёрся вам в доверие, я ваш сын, не он!

Но отец, ослепленный алкоголем и ненавистью, не слушал. Слышно было звуки борьбы, тяжелое волочение по полу и хлопок входной двери.
— Пошел вон! — взревел отец. — Чтобы я больше никогда не видел твоего лица в этом доме! Ты мне больше не сын! ик!

Наступила долгая, звенящая тишина. Слышно было только прерывистое, свистящее дыхание Марка и шум ветра на лестничной клетке. В самом конце записи, тихим, абсолютно спокойным голосом, в котором не осталось больше ни капли жизни, Марк произнес:

— Я больше не вернусь. Я уже решился.

Запись оборвалась.

В кафе повисла тяжелая, удушающая атмосфера. Кил сидел, зажмурившись, из его глаз катились слезы. Лиам ударил кулаком по столу, а Адам стоял, окаменев от того, насколько хладнокровно Роберт разыграл эту партию, использовав собственного отца Марка как орудие казни.

— Он всё рассчитал, — прошептал Адам, и его голос был полон ледяной ярости. — Он знал, что отец его вышвырнет. Он подготовил почву, избил его, а потом натравил на него самого близкого человека. Это не самоубийство. Это загонная охота...