ГЛАВА 2 - ДЕТИ НА СНЕГУ.

Вилла Сен-Мишель, следующий день

Утром солнце светило как будто нарочно — слишком ярко для декабря. В саду играли дети: племянники Гийома, двойняшки, шумные и жадные до снега. Они строили что-то между крепостью и могилой — спорили, смеялись, падали.

Кара сидела на ступенях террасы, укутавшись в плед, как будто чужая в этом дне. Я вышел к ней, держа чашку кофе, и на секунду подумал, что она спит. Но глаза были открыты — просто не на этом утре.

— Любите детей? — спросил я.

— Как идею, — сказала она.

Она даже не повернула головы. Смотрела, как мальчик бросает комок снега в девочку, и как та улыбается, не обижаясь. Я видел, как в её глазах отражался этот маленький, мирный хаос.
И как это её не трогало.

— Эльза считает, что вы слишком холодны, — сказал я.
— Она права, — ответила Кара. — Но не в том смысле, в котором ей бы хотелось.

Мы замолчали. Ветер поднял край её пледа. Она не поправила.

Позже, в гостиной, Эльза подошла ко мне с улыбкой, которая была слишком точной, чтобы быть настоящей.

— Вы встали рано, — заметила она. — Уже успели поболтать с нашей загадочной музой?

— Вы о Каре?

— А кто ещё здесь загадочный?

Она села рядом, подала мне чашку чая и почти не глядя на меня сказала:

— Она не настоящая, знаете. Ни в словах, ни в чувствах. Она играет. Только вот правила знает только она.

— А вы хотели бы играть с ней? — спросил я.

Она прикусила губу, будто собиралась сказать что-то острое. Но лишь пожала плечами.

— Мне достаточно смотреть, как проигрывают другие.

Кара исчезла после обеда. Никто не знал, куда. Слуга сказал, что видела её, идущей в сторону озера.
Когда я вышел на берег, её следы уже замело.

Но кое-что осталось: платок, белый, почти незаметный на снегу.
Я поднял его и понял — пахнет табаком и лимоном.

Как будто кто-то курил — и потом выдохнул всё, что у него было.
Наверное, это и есть она