♡9♡

But when you said 'Hello', I knew it was the end of it all

I should've stayed at home, 'cause now there ain't no letting you go

Их маленькая, ужасающе-сладкая история подошла к концу (или только началась – но чтоб узнать, надо дочитать до конца) спустя месяц после тех событий в катакомбах. Хотя, впрочем, кое-что важное произошло гораздо раньше.

Райто, чёртов Сакамаки Райто был обнаружен мертвым в саду. В огромном кустарнике красных роз, с переломанными костями, вывихнутыми суставами и раскуроченной грудной клеткой – ребрами наружу. На коже сотни дыр от шипов роз, грязные волосы свалялись и спутались, выглядели так, словно хозяин не мыл их уже неделю. Грязные руки и дурной запах тела – Райто забыл о ванных процедурах перед своей кончиной. Но, что наиболее удивительно: по себе он оставил лишь шляпу и глупое выражение счастья на лице. Широкая улыбка нечищенных зубов навеки окаменела, мышцы лица застыли в вечнохорошем настроении. Будто он испытал радость оказаться здесь.

Кумико изо всех сил сдерживала рвотные порывы, когда рассматривала его тело и вдыхала отвратительный трупный запах в кругу остальных вампиров. Не сдержалась и побежала опорожнять желудок лишь тогда, кога Рэйджи невзначай упомянул, что в этих же кустах умерла Корделия. Этим он, как потом догадалась девушка, объяснял счастливое лицо умершего брата.

А через день после обнаружения тела прибыл Карлхайнц – отец вапиров. Встретиться с такой важной особью Оосаве не позволили; девушку заперли в собственной комнате.  Лишь спустя пару часов дверь её маленькой темницы с щёлчком отворилась. Особняк практически пустовал: дома остались лишь Шу и Субару, остальные трое вместе с телом брата уехали куда-то – куда конкретно, никто не знал.

Но спустя три дня Рэйджи, Аято и Канато вернулись – уже без трупа. Райто оказался похоронен на маленьком кладбище возле особняка, рядом с обожаемой матерью. Канато казался слегка побитым, но не отвечал ни на какие вопросы, огрызался и замыкался в себе.

Как позже прояснил Аято, младшего тройняшку убил именно средний.

И Кумико, кажется, догадывалась, почему.

Представить Канато, докучающего Райто было нетрудно. Как дважды-два. Средний брат, если сильно хотел, мог быть тем ещё прилипалой, как пиявки. Но поверить в то, что он мог убить того единственного брата, с которым поддерживал более-менее нормальные отношения было чертовски тяжко. Да ещё и так зверски: пытая, преследуя в кошмарах и наяву, проявив всю свою демоническую сущность. Ведь незря же Райто выглядел так, словно забыл что такое ванна?..

Хотя младший тройняшка был далеко не из пугливых. Однако знаючи Канато, Кумико могла делать определённые выводы... так же как и представлять замученного голодом и жаждой Райто, последние дни своей жизни проводящего в кровати, в одной и той же одежде, без возможности встать и уйти – только безостановочно оглядываться вокруг, ворча от голода и отчаянно потея.

И, может быть, ей было даже чуточку жалко. Райто был омерзительным вампиром, худшим из худших (хоть Кумико и знала всего шестерых) и явно входил в топ-три самых ненавистных девушек личностей. Но все же она не желала ему кончины... особенно такой жестокой. Да, может быть, пару раз получить с разгону между ног он и заслуживает но вот так вот, в кусте роз, с распоротой грудиной? Нет.

Канато определенно сделал это не просто так. Это была месть? Но за что? Маленькая, очень лестная самомнению догадка теплилась внутри Оосавы, но была слишком сказочной, чтоб можно было в такое поверить. Вампир мог сколько угодно убивать незнакомок – ему это явно было невпервой, но вот своего брата? Ради девушки? Отнюдь.

И ведь очевидно, что он получал от этого убийства особое удовольствие. Едва ли не с нежностью выворачивал суставы и толкал брата с балкона верхнего этажа. Любовно вспарывал кожу и раздвигал клетку рёбер. И, наверняка, в это время глагольствовал о чём-то высоком и глупом, вроде освобождения сердца-птички из оков или чего-то подобного; все это было очень в стиле Канато. И обязательно с Тэдди подмышкой – а как иначе?..

А может, в Тэдди и было дело? Раз уж там покоился прах Корделии, а сам вампир нередко проводил время за разговорами с игрушкой. Не мог ли плюшевый мишка подбить его на братоубийство?

Хотя в Канато-жертву-игрушки верилось с трудом. Этот парень сам из себя был тем ещё кукловодом, чревовещателем. Всегда знал, за какую нитку дернуть, чтоб заставить Кумико что-либо сделать.

Как и было после этого – он старательно избегал её не давая никаких ответов на очевидные вопросы. Вообще-то, он избегал всех, пропуская приемы пищи и не возвращаясь в комнату даже утром – перед сном. Наверное, бродил среди катакомб или охотился на новых красоток, позабыв об убийстве и невестке.

Во всяком случае так себя накручивала Кумико.

Порой она ужасалась сама себе: рассудительная обычно девушка вляпалась в такую дурацкую историю, да ещё и влюбилась в главного антагониста. Всё это чертовски напоминало глупое аниме, в котором безвольную героиню просто нагло эксплуатирует очередной бэдбой без чувства стыда и малейшей эмпатии. Вот такими были эти отношения: странными, пугающими, нездоровыми – а оттого ещё более притягательными, возбуждающими рассудок. И пока Кумико-аналитик в панике пытается вырваться наружу, усмирить свой пыл, Кумико-авантюристка прыгает в этот водоворот головой вниз – будь что будет!

Жалеть уже поздно.

*********

Итак, спустя месяц после событий в катакомбах и смерти Райто Кумико, уже поправившаяся и снова розовощекая, проводила свой обычный скучный вечер. Пятеро братьев уже умотали в Рётей, так что девушка могла целую ночь посвятить себе любимой – поплескаться в ванной с масочками и патчами (так мило предоставленными ей горничными), приготовить что-нибудь вкусное, послушать музыку или снова пойти рисовать в сад – она ещё не определилась.

Солнце за окном бросило последние лучики, осветив комнату кровавым заревом, прежде чем исчезнуть за горизонтом остаточно, освободив воздушную дорогу дня умирающего диска Луны. Недавно было Кровавое полнолуние – но девушка осталась цела, без единой царапины и зазоринки. Казалось, о ней все забыли, в том числе и её покровитель с мишкой в руках. Не пришел к ней в самую опасную ночь лунного цикла. Не был голоден? Чушь.

Несмотря на розовые щёчки и хорошее самочувствие, под глазами девушки залегали глубокие тени. Сине-серые синяки полукругами огибали веко, как бы намекая, что со сном у хозяйки дела туго. И это было недалеко от правды: сказывалась смена темпа жизни, что происходила с ней последние четыре месяца проживания в особняке Сакамаки. Уже больше квартала она никак не приспособится вставать к ночи и засыпать к утру, настолько противоестественным это казалось. Лишь немалым усилием воли приучив себя засыпать в освещённой комнате и вставать в тёмной – но сон её был короток, не больше четырёх-пяти часов. Разве что полуночный (замена обеденному) сон хоть как-то спасал положение.

Девушка подпевала под переливы мелодии, пританцовывая в такт бедрами и одновременно пытаясь испечь печенье с шоколадной крошкой – её любимое. Едва не ошпарившись о раскаленную старомодную духовку, она впихнула туда противень с кругловатыми кусочками теста и засекла время. Через двадцать минут доставать.
Завела кухонный будильник на нужное время и, прибрав за собой остатки теста и муки, села за кухонный стол.

Спустя несколько минут внимательного рассматривания дорогого мрамора, из которого был сделан стол, девушку из ступора вывела противная трель будильничка. Резко подскочив, Кумико надела перчатки-прихватки и достала горячущий противень со свежими печеньками. Шоколадная крошка на них едва подтаяла, а сами изделия выпускали теплый пар. По всей кухне разлетелся приятный запах выпечки и шоколада, когда Оосава выкладывала печенье на блюдо, чтоб поскорее остыло, и заваривала себе чай. От нетерпения попробовать она едва ли не уронила чайник себе на ноги.

– Черт!- ругнулась девушка, когда пара капель кипятка всё-таки приземлились на её ладонь,- Больно!..

Быстро сполоснув ошпаренную руку в холодной воде Кумико села за стол, чтоб, наконец, насладиться выпечкой, как вдруг прямо перед ней материализовался Канато, одетый в школьную форму.

– Ой! Привет... ты почему не в Рётей?

Он лукаво улыбнулся, протянув руку к горячим печенькам.

– Почувствовал сладкий запах шоколада и не удержался,- он вкинул изделие в рот целиком, не откусывая, и мгновенно издал тихое "ммммм..!"

– Вкусно, Куми-тян.

Девушка улыбнулась. Ему действительно понравилась её выпечка? От похвалы на скулах проявились розоватые пятнышки.

– Сделать тебе чай..?

– Лучше какао. И три ложки сахара, ладно?..

*********

Печеньки кончились прежде, чем Оосава успела их распробовать. Ещё горячие, они все каким-то образом оказались во рту Канато. Вот обжора-сладкоежка!

Он допил какао и чинно вытер рот салфеткой, словно делал так всю жизнь (хотя так оно и было), а затем встал, и поблагодарив Кумико за еду, схватил девушку за руку и побежал в сторону Южного крыла.

– Что ты!... Отпустите!

Но вампир в ответ лишь заливался смехом, сжимая кисть Оосавы ещё крепче. Удивительно тонкие и длинные пальцы обладали всей присущей вампирам мощью – как и ноги. Стройные и худые, они пробежали уже не один лестничный пролёт и завернули за десяток углов без остановки. Кумико уже изрядно устала, когда до неё наконец дошло, что бегут они в комнату Канато; и тогда в ней снова проснулся страх. Вот и все, сейчас он её убьёт. Раскромсает, распотрошит, вспорет, замочит в формалине и зальет медовым воском. Выпьет её сладкую киноварь до дна.

Наверняка они бежали не просто так. Канато хитер и имеет аналитичный склад ума; он явно заставил её напрячься и запыхаться, чтоб в катакомбах девушка не смогла избежать попадания в силки. Птичка-синичка что слишком сильно бьется о прутья клетки в конце-концов раскурочит себе крылышки, вывернет хрупкие косточки – и больше никогда на них не взлетит. 

Сбегают вниз по лестнице и оказываются прямо в зале с куклами – но с другой его стороны. Эта часть была скрыта в тени, куклы были самыми старыми и немного запыленными, кое-где ткань уже была испорчена и изьедена молью, а воск потемнел, портя прекрасные кукольные лица. Слева же была ещё одна дверь, куда девушку и потянул вампир.

Это была мастерская. Теплая, заставленная сотнями кривых-косых самодельных свечей, на стенах лампы с разными абажурами а на полу персидский ковер – такому бы в гостинной красоваться, но он прозябает тут, даря свое тепло и красоту одному лишь вампиру, которому оно и не надобно вовсе.
На большом столе цвета вишнёвого дерева стояло несколько швейных машинок, выкройки, маленький сундучок с нитками всех расцветок и пару игольничек. У стены стояли манекены с платьями разной степени готовности, а у противоположной стены гигантскими рулонами лежали ткани. Замша, лен, кашемир, шелк, викунья.... самое дорогое. Некоторые из них были украшены замысловатыми узорами вроде турецких огурцов или древнегреческой миандры. Вся эта картина захватывала дух, но и сковывала тело: зачем он её сюда привел? В чем дело? Почему он начал не с формалина, раз уж решил убить Кумико?..

– И как тебе моя мастерская?- во взгляде Канато искрилась детская непосредственность и баловство; он явно гордился этой комнатой. Кумико же была в ужасе от огоньков в его глазах.

– М-мне нравится... уютно,- зуб на зуб не попадал от страха, но вампир словно не замечал этого.

Канато наконец отпустил руку девушки, отошёл к стене, нарочно прикрывая спиной один из манекенов, и начал свой монолог:

– Ха-ха... Куми-тян, ты тут не просто так оказалась, понимаешь?.. Последний раз ты была здесь месяц назад, и все это время я,- он замялся,- почти все это время я шил кое-что для тебя. Я, знаешь, однажды брал твои мерки, когда ты спала. У тебя милое лицо, когда тебе снится что-то хорошее, хе-хе... Хотел бы я быть в том твоём сне, знаешь ли. Я долго не знал что именно тебе подойдёт... перепробовал десятки вариантов, сотни тканей.... Одновременно с этим убил своего брата, ха-ха.... Надеюсь ты оценила этот жест, оценила ведь?.. Но потом я понял, что тебе нужно, что тебе подойдет. И сшил кое-что идеальное.

Шокированная словами вампира, Оосава не знала, что сказать. Шил для неё платье, значит, уже скоро она умрет? Стоп, он что, трогал её, пока она спала? И что значит хотел быть в твоем сне? Но...

– Зачем ты убил его?

Канато, что уже собирался показать девушке платье, недовольно цикнул:

– Ты что, не понимаешь, глупая? Все забыла?! Он угрожал тебе, что вернётся! А я терпеть не могу, когда трогают мои вещи... мою еду... Когда трогают тебя, ясно? Смотри мне, не доведи до того, что мне придётся убить и остальных – мне от отца здорово влетело, знаешь ли.

– Д-да... прости меня...

Он усмехнулся, явно довольный извинениями.

– А теперь платье! Надевай!- с этими словами он продемонстрировал ей манекен со сказочной красоты платьем. Шифоновое, мягкое и гладкое на вид, глубокого темно-зеленого цвета, с круглым ажурным длинным воротничком и обьемными рукавами, что снизу подвязывались на ленточки. На вид оно было чуть ниже колена, покрытое ненавязчивым цветочным узором, вышитым собственноручно. Девушка ахнула от восторга: платье было великолепным, ещё и её любимого цвета!..

Быстро сняв это чудо с манекена, Канато протянул девушке платье вместе с чёрными туфлями-лодочками на среднем каблуке.

– Давай же! Хочу увидеть тебя в этом.

Девушка оглянулась в поисках ширмы или чего-нибудь другого, что смогло бы её прикрыть. Видя её недоумение, вампир тихо хихикал.

– Не мог бы ты.. выйти?..

– Не-а. Выходи ты, раз так стесняешься. Ширмы нет – так уж вышло, что ты первая, кто переодевается тут самостоятельно.

Возможность оголяться в полутемках перед сотнями трупов как-то совершенно не прельщала, так что девушка лишь смиренно вздохнула, и, повернувшись от вампира спиной, стянула с себя рубашку.

Чувствуя себя крайне глупо и неловко, расстегнула молнию платья и хотела надеть через верх, чтобы потом аккуратно и незаметно снять топик и джоггеры, но холодные руки на спине её остановили:

– Ты что? Так нельзя, порвешь же,- ему, очевидно, больше хотелось посмотреть на Кумико, чем сберечь собственную работу.

Вздохнув, девушка отложила платье на стол и начала раздеваться. Стоя в одном белье под пристальным взглядом вампира она ощущала холод даже в таком теплом помещении. Взяв обратно в руки поблескивающую ткань, она, наконец, надела её. Сзади, непозволительно близко, снова оказался вампир, галантно застёгивая молнию на спине – не забыв, естественно, пройтись пальцами по нежной коже и вызвать табун мурашек, когда костяшками задел выступающие позвонки. Девушка едва заметно дрожала, то ли от холода, то ли от нежности, которую излучал парень. Он приблизился к шее Кумико, томно вздыхая и оглаживая кончиком носа её плечо.

– Ты так вкусно пахнешь, Куми-тян, что я могу и не сдержаться от...

Девушка в панике завертелась в его руках, пытаясь вырваться, но вампир лишь усилил хватку. Он медленно повернул Кумико к себе лицом.

– Не от того, что ты подумала, дурочка,- он улыбался, и от этой улыбки Оосаве было и очень страшно, и очень горячо, волнительно, желанно... Что с ней творится?..

Они стояли рядом, прижимаясь друг к другу так плотно, что у вампира кровь в венах разгонялась все быстрее и быстрее, пока его тело не нагрелось, и когда он гладил плечи девушки, руки были уже совсем теплыми, не считая кончиков пальцев, что контрастно холодили кожу. От приятных ощущений внутри разливалась нежность, бесконечная любовь к нетерпеливому вампиру. Его руки пролезли под ворот платья, щекоча ключицы едва ощутимыми движениями.

От смущения Кумико хотелось отвести глаза, но оторвать взгляда от лица Канато было просто невозможно. В его зрачках разгоралась такая первобытная страсть, что девушка словно сгорала в этом, плавилась не хуже воска в свечах. Тонкие губы растянулись в призывной улыбке, оголяя короткие клыки, и Оосава уже было потянулась к нему своими но...

– Не сейчас,- он шепнул ей это на ушко,- подожди, нетерпеливая...

Теплые ладони с ключиц переместились ниже, огладили выпирающие ребра, ненавязчиво подцепляя лямки. Вдруг он убрал руки, вызвав этим тихий недовольный стон – но ненадолго. Уже спустя секунду платье девушки оказалось поднято, а под него залезли проворливые ладошки вампира. Он медленно отодвинул чашечки лифа вверх, постепенно, оглаживая большими пальцами нежную кожу груди. Ласкающие движения щекоткой отдавали в мозг, импульсами по всему телу, разжигая его. Девушка чувствовала, что становится податливой, словно желе.

Он все ещё пялился на неё, наслаждаясь реакцией, пока накрывал двумя руками грудь и легонько сжимал – словно пробуя, понравится или нет. Чувствительная к таким ласкам девушка тот час ощутила, что её соски уже затвердели; от трения о ладонь парня становилось ещё приятнее. Хотелось прижаться сильнее, крепче, позволить ему большее. Неосознанно она придвинулась чуть ближе – так, что ошущала его неровное дыхание на своей щеке.

Парень понял все без слов. Продолжив ласкать её, правой рукой он спустился ниже, гладя мягкий живот и бока, сжимая эту приятную мякоть плоти и кожи меж пальцев. Девушка была словно плюшевой игрушкой, которую приятно обнимать – не слишком худая, не слишком полная. Идеальная, такая, что хочется сжать, сгрести в охапку и никогда не отпускать. Держать это чудо при себе, греясь и отдавая свое тепло.

Пальцы опустились ниже, к бело-зефирным сладким бедрам – вампирский нюх улавливал запах её возбуждения. Во рту вдруг стало слишком много слюны; неужели от запаха смазки этой девушки?..

– Куми-тян, ты...- голос с хрипотцой, чего он сам от себя не ожидал. Хотелось пить, но не крови, и не воды.

Резким движением парень подхватил девушку на руки и усадил ту на свободный от вещей стол. Кумико лишь тихо пискнула, все ещё изнывая от новых ощущений. Канато погладил внутреннюю часть её бёдер, наслаждаясь мученическим выражением лица девушки, а затем мягко поцеловал её, одновременно касаясь к влажным половым губам. Кумико дернулась, вытянула шею ближе к Канато, выстанывая его имя в поцелуй.

Осмелев, он сделал пару круговых движений, пока не нашел точку, в которой она стонала особенно сладко. Надавил чуть сильнее, отслеживая реакцию с интересом доктора наук. Как ей больше нравится?... Нежно или грубо? Быстро или медленно? Напористо или легонько?

Ей нравится чередовать. Любовь и страсть, нежность и похоть. Когда его пальцы меняют темп так, как ей хочется, ощущая все тонкости и влажности на ментальном уровне.

Он мягко разорвал поцелуй, с неприсущей ему нежностью осматривая лицо девушки. Разгоряченное, красное, в состоянии полублаженства – она уже мало что соображала. Усмехнувшись собственной хитрой задумке, он шустро юркнул с головой под подол её платья. Нежные девичьи ручки мгновенно зарылись в его волосы, бесстыдно направляя его. Из её губ вырвалось тихое "п-пожалуйста..."

– Пожалуйста что..?

Она хныкнула, выдавливая из себя:

– Сделай... это, пожалуйста... сделай...

Канато хихикнул, опалив влажную кожу прохладным дыханием, а затем прильнул к девичьему лону, сначала одними губами, а затем и языком. Кумико выгнулась в спине от резких ощущений, все громе и громче выстанывая его имя. Её руки прижимали вампира к себе сильнее и сильнее, и Канато справедливо решил, что отказывать такой даме в удовольствии совершенно несправедливо. Да и если смазка испачкает платье будет некрасиво, верно? Надо это исправить. Не просто же так она настолько великолепно пахнет, когда возбуждена до предела? Когда просит, молит его не останавливаться, когда с её губ срывается протяжное "Канато", без такого ненужного сейчас суффикса. Нужно ей запретить его говорить.

Тонкий длинный язык слизывал каждую каплю, распаляя нежную розовую кожу.

Его рот творил что-то невообразимое, чего ни один мужчина доселе с ней не делал. Быстрее, ярче, резче – а затем медленнее, нежнее, мягче. Надавливал, вылизывал, проникал внутрь, раздвигая чувственные влажные стенки. И это было невероятно. По телу словно пускали разряды тока, когда он особенно удачно проходился языком по чувствительной точке. Ещё пару минут и она начала двигать бёдрами в такт языку вампира, чувствуя, как его длинные пальцы сжимают её ножки, пытаясь остановить. Наверное, ему больно?..

Но сдерживать себя не было сил. Ещё немного и она....

– Аааах-!- она на секунду словно ослепла и оглохла, полностью сконцентрировавшись на ощущениях внизу живота. Там происходило что-то невероятное; плоть словно перехватывало судорогой, и от этого становилось ещё лучше, ещё приятнее, ещё....

Канато поднялся на ноги и навис над запыхавшейся девушкой. Прозрачная нитка, что тянулась с уголка его губ, была отнюдь не слюной.

– Ох, милая Куми-тян, ты такая красивая, когда получаешь оргазм, ты знала?..

Он успокаивающими движениями гладил всё её тело, пока девушка, вся красная, приходила в себя. Неловко поерзав на столе, она неуверенно потянулась к его ширинке. Сама Кумико уже была довольна, но ткань на его штанах очень явственно топорщилась, "тонко" намекая на отдачу. И не то, чтобы она была против. В конце-концов, когда это вампиры делали что-либо за просто так?...

Он мягко убрал её руки в сторону.

– Не сейчас, милая... есть ещё кое-что, что я хочу с тобой сделать. Это может показаться немного... неожиданным,- с этими  словами он снова поцеловал её, оставляя на девичьих губах вкус её собственной смазки.

– Вставай, когда ноги перестанут дрожать,- он понимающе-лукаво подмигнул ей и начал копаться в многочисленных шухлядках стола в поисках чего-то.

Спустя минуты он вернулся к ней с расческой, заколками, маленькой косметичкой и её любимыми – серыми– лентами. Хитро улыбнулся.

– Повернешься спинкой, милая?..

*******

Кумико чувствует как тонкие пальцы парня медленно перебирают пряди её волос, локон за локоном, сооружая что-то красивое. В волосах уже были ленты, и с ними девушке было спокойнее. В голове крутились разные мысли и смущающие воспоминания о прошедших минутах, а на губах досыхал тинт. Канато сам накрасил её, бережно наносил кисточками тени и рисовал аккуратные стрелки. А ещё постоянно жаловался, что не может подобрать румяна – у неё слишком красное от смущения лицо. 

Теперь оставались лишь последние штрихи. Несколько невидимок зацепили кожу на голове, укрепляя прическу. Вампир в последний раз, слово жалея, прошелся рукой по волосам и отпустил её. Вытащил из неоткуда высокое зеркало, демонстрируя девушке отражение.

Кумико ахнула от удивления. Она выглядела просто великолепно, в этом платье, с вишневыми губами и ухоженными волосами. Словно средневековая принцесса.

Пока она увлечённо крутилась перед зеркалом, сзади к ней подошёл Канато. Она бы так и не заметила ничего, если бы не врезалась в него спиной.

Он уже был одет в красивый костюм. Кумико не особо в них разбиралась, кажется, такие наряды называют тройками, но выглядел он чудесно. А вместо платка-паше в нагрудный кармашек был вставлен красивый росток сирени. Парень властно улыбнулся:

– Ты готова?

Ожидая худшего, девушка спросила:

– К чему?..

– К танцу, конечно же,- он галантно взял девушку за руку и потянул обратно в зал с куклами. Они вместе встали в пустующий центр помещения, вампир шелчком пальца завел проигрыватель, и из него полилась мягкая мелодия, похожая на вальс но чуть более ритмичная.

Слегка приклонив голову вниз, вампир протянул девушке руку в приглашающем жесте.

– Но Канато-сан... я не умею танцевать...

Он хихикнул.

– Я тоже.

Почему-то именно после этого стало легко. Рука мягко опустилась в прохладную ладонь (и когда он успел без неё замерзнуть?..), а другая легла на шею вампиру, и пара одновременно сделала несколько неловких шагов.

Постепенно перестав думать о том, как они танцуют, обоих просто захватила мелодия и компания друг друга. Прожигая девушку взглядом Канато уверенно вел партнершу, хоть и его движения нельзя было назвать умелыми. Они просто танцевали, чтобы быть рядом, ощущать друг друга. И все вокруг замерло: не было ни холодного зала, ни кукол, ничего. Только Кумико, Канато, их сплетенные руки и звуки вальса.

Стало так спокойно в его присутствии. Просто тихо и легко. Мягкие шаги из стороны в сторону, тихие покачивания. Кумико положила голову ему на плечо, наслаждаясь последними нотами и шагами.

И даже когда музыка остановилась и проигрыватель выключился, они стояли рядом, держась друг за друга и едва-едва покачиваясь из стороны в сторону.

Девушка очнулась первой. Мягко отстранилась, чтоб посмотреть вампиру в глаза и сказать наконец то, что долго хотела:

– Канато-сан, я..- он закрыл ей рот указательным пальцем.

– Тшшш.... не надо, Куми-тян,- он шептал,- В мире вампиров признания значат совсем иное. Я знаю, что ты хочешь сказать, и разделяю это, но, пожалуйста, молчи.

Девушка потупила взгляд, явственно ощущая неловкость за свои слова. Но что она такого хотела сказать необычного? Всего лишь признаться в любви. Всего лишь...

Но, и вправду, мир вампиров для неё все ещё темный непроглядный лес. Может, эти слова здесь действительно имеют другой сакральный смысл?.. Насылают проклятие какое-то или что-то подобное... Думать о подобной ерунде не хотелось.

– Хэээй!- он приблизился к её смущенному лицу и оставил на вишневых губах мягкий поцелуй. Когда он снова отстранился, на его губах сияла игривая улыбка (и остатки помады),- Ну что ты в самом деле! Не хмурься.

Он помедлил пару секунд, а затем продолжил:

– В конце-концов,- он прижался к ней телом, заставив бедром ощутить своё явственное возбуждение,- ты мне ещё кое-что задолжала!..

И Кумико счастливо рассмеялась. Её смех прорезал могильную тишину кукольного зала – это было так оглушительно громко, что казалось, воск на куклах сейчас треснет. Но он остался целым и невредимым пылиться на трупе и дальше. А вот сама Кумико уже выбегала из зала за руку с её возлюбленным вампиром, что все время хитро улыбается и говорит вещи, от которых сладко трясутся коленки.

Куклам и Тэдди оставалось лишь провожать их хрустальными взглядами.

~~~~~~~~~~~

Жесть! Это конец, представляете?
Боже как я люблю эту работу!
(И Канато люблю...)
И кстати я управилась с этим меньше чем за месяц, заценили? Тайминги!

Заранее извините за Райто. Я чувствую вину за него, но давайте быть откровенными – Канато так бы и поступил.

А ещё не судите строго, это моя первая околопостельная сцена! Я старалась~~~~

В общем, спасибо, что прочитали это. Были вместе со мной в любви к этому мальчику и этому фандому. Надеюсь, он не вымрет((((

Люблю вас.

Мари.