♡7♡

It's you in my reflection

Now I'm afraid of all the things you could do to me

If I would've known it, baby.

Дни протекали хмуро и скучно. Абсолютно однотонно. С того самого дня, когда Канато рассказал Кумико о Корделии, прошел уже месяц, отвратительно тихий и смутный месяц.
Подъем-завтрак-обед-ужин-сон.  Рутина проглатывала девушку целиком. Казалось, что ничего целыми днями не делаешь, а времени на себя все равно не оставалось. Будто сутки ускорились, и вместо законных двадцати четырёх занимали сейчас едва ли пять часов.

Кумико с удивлением отметила про себя, что её день теперь словно маркерами был обозначен всего на паре пунктов: сон и приемы пищи. Все остальное пролетало мимо, словно телевизионный шум, не оставляя за собой никакого следа. Да и те единственные события, что теперь в её жизни происходили, были больше похожи на пытку.

Бессонница просто убивала – Оосава не спала уже неделю, мешки под глазами углублялись, а умственные способности, словно песок меж пальцев, утекали.

А приемы пищи стали невыносимым адом – полное молчание со всех сторон давило на уши, и казалось, что вот-вот уснешь, лицом уткнувшись в тарелку с супом.

Единственным утешением оставались прогулки по ночному саду. Безо всякого страха она медленно прохаживалась между высокими кустами роз и зарослями плюща. Казалось, Субару потерял к ней (как и ко всем остальным) любой интерес, все чаще сидя на лавочке, взглядом прожигая высокую белую башню. Кое-как расспросив у Рэйджи, Кумико узнала, кто раньше жил в той башне. Это маленькое открытие снова убедило девушку не лезть в тайны этой безумной семейки.

В этом саду никогда не было холодно. Наверное, снег тут ещё большая редкость, чем в самом Токио. Но и особого тепла не было – и это несмотря на то, что сейчас, если верить календарю, жаркий август. Совсем недавно был её день рождения.

Помнит, как вчера: утро семнадцатого июля ничего совершенно не предвещало. Кумико даже и не вспомнила бы, что это за день, если бы не сухие формальные поздравления от Рэйджи за утренним столом. Остальные братья, услышав об этом, лишь коротко кивнули, бормоча тихое "поздравляю".

Это было грустно, ведь Кумико любила свой день рождения, этот чудесный праздник всегда был для неё чем-то особенным. Раньше к ней всегда с утра заваливались родственники с поздравлениями, а телефон разрывался от уведомлений. Дорогие подарки сыпались со всех сторон, а на праздничном столе были её самые любимые блюда.

Но своё девятнадцатилетие девушка проводила в полнейшем одиночестве, целый день шатаясь по укромным уголкам сада с альбомом в руках, пытаясь перерисовывать цветки.

Это было всего спустя неделю после происшествия с Канато, так что Оосава очень удивилась, когда увидела кекс с шоколадной глазурью и цветной посыпкой у себя на столе. Около тарелки со сладостью лежала маленькая свечка и зажигалка. И зеленый стикер с надписью "От Тэдди".

Канато был тем ещё чертовым романтиком.

***********

Возвращаясь мыслями из июля в август, девушка снова вернулась к рисованию. Та этот раз она забрела так далеко, как никогда раньше. Сидела на возвышающейся полянке, октуда ей было видно почти весь сад и маленькую часть особняка. Башню закрывали деревья, вдалеке шумел искусственный ручей, а рядом с ним виднелись очертания белой альтанки. Слева же был богато украшенный фонтан и широкие кусты волчьей ягоды, к которым ей сторого-настрого запретили приближаться, видимо, считая девушку законченной дурой.

Прямо над её головой висела почти полная Луна, освещая лист бумаги в руках девушки. Неровная форма светила напомнила Кумико, что скоро полнолуние – и придется пару дней отсидеться в комнате, от беды подальше.

Пальцы аккуратно прихватили зелёный карандаш и кисть легко легла на бумагу, оставляя за собой ровные линии. С каждым днём рисовать получалось все лучше и лучше, а линии ложились все уверенней и ровней. Совсем скоро ночной пейзаж уже был готов и девушка, довольная результатом, сложила все карандаши в коробку и, прихватив альбом подмышку, потопала в особняк.

Оосава снова заметила, что её повадки все больше напоминают вампирские; она хорошо ориентируется в пространстве, лучше видит в темноте, а её слух обострился. Возможно, это было результатом адаптации, когда девушке приходилось улавливать любые движения и шорохи, чтоб уберечь себя от лишних потерь крови. А, может быть, причина была в ином... но об этом ей думать не хотелось.

Мысли снова вернулись в грустное русло: она соскучилась. Прежде всего – по своей семье. Да, она с ними в ссоре, но все же эти люди оставались частью её жизни, её истории. Кумико пообещала себе, что если выберется из этого ада, то обязательно помирится с отцом и попросит прощения.

Ещё она скучала по учёбе. По однокурсникам, по пьяным вечеринкам, по общим шуткам.

И даже немного по работе; по чувству занятости, увлечения. Ей очень не хватало именно этого – быть занятой. Делать что-либо, что угодно, а не сидеть, сложа руки.

Но было ещё кое-что. Вернее, кое-кто. Она соскучилась по Канато. Девушка осознавала, что это совершенно неправильно: скучать по своему личному маньяку, но ничего поделать с собой не могла. К нему тянуло физически, нестерпимо сильно. Хотелось снова нырнуть в омут кукольных глаз, хотелось зарыться рукой в мягкие волосы, обвести пальцами линию скулы... Почувствовать холод его рук на своем теле, жар языка на коже и мурашки от чужого дыхания.

Тугой узел внизу живота появлялся просто от факта его присутствия рядом. Насмешливый взгляд сиреневых глаз, возрождающий в груди чувство легкости и невесомости, и четкое ощущение, что для этого человека ты сделаешь что угодно. И легкий запах сладких конфет, кружащий голову.

Бесконечно, мать его, соскучилась по кровососу, маньяку и истеричке, укравшему её сердце.

От мыслей о стройном парнишке в голове мутнели, забывались воспоминания о Корделии, словно ничего и не было. В конце-концов – искала она ему оправдание – они убили Корделию втроем, и Канато был последним.

А сейчас они старательно избегали друг друга, видясь только на приёмах пищи и в те редкие дни, когда ему хотелось испить её крови. Она ему надоела? Вкус испортился? Что не так, почему он не преследует её?

Мысленный поток оборвал резкий удар в плечо, как от столкновения с кем-то. Так и было: она врезалась в Аято, сама того не заметив. Парень рассержено закатил глаза и вздохнул.

– Простите, Аято-сан.

– Тц, смотри куда прешь,- он вдруг принюхался,- Что это с тобой? Почему запах тот же?

– Простите? Что-то не так?

– Твой запах не изменился – это странно, учитывая что ты, дура, выбрала Канато. Я вообще удивлён, что ты ещё жива.

– П-почему это..?

Раздражение парня росло:

– Ты что, не заметила, что Канато у нас "особенный", а?- он намеренно выделил это слово.

– Ну-у, да, но...

– Вот и удивительно, что жива. Все, иди куда шла,- с этими словами парень продолжил свой путь в Южное крыло, наверняка к себе в комнату.

Немного помедлив, девушка все же решилась, и крикнула ему вслед:

– Аято-сан! А где Канато все время пропадает, скажите пожалуйста?..

Он ответил, не обернувшись:

– В подвале. Вход есть в комнате твоего избранника и на первом этаже Северного крыла – но тогда придется полазить по катакомбам.

**********

В руках была зажигалка, в кармане – конфеты, а в глазах - решительность.

Совершенно не мешкая, девушка щелкнула жигой и опустила ступню на первую ступеньку бесконечно длинной лестницы, ведущей в катакомбы.

*******

Короткая глава, ведущая к апогею нашей истории. Чуть глубже раскрывает персонажку и показывает её привязанность к сами-знаете-кому.

Так же хочу уточнить – да, ей 19. Это было логично. Эмоциональная стабильность Кумико соответствует её возрасту. Я не хотела делать персонажку подростком, это заезжено и не реалистично.

Да, в человеческой подобе Канато 17 но блин ему же на самом деле офигеть как много лет, так что проблемы не вижу. Плюс Канато чуть выше Кумико.

Мари.