♡4♡

I didn't care

I wasn't scared

– Как дела в Рётей?- Кумико отчаянно пыталась не заикаться, разговаривая с ним. Заговорить – это ведь легко, да? Просто поднять взгляд, раскрыть рот и поинтересоваться его делами, словно так и нужно. Найти хоть какую-то тему для разговора, хотя бы школу; ведь кроме учебы вас ничего не связывает, а отдавать свою кровь парню, которого едва ли знаешь – вроде как и некомильфо...

Он вскинул на нее взор сиреневых глаз, коротко хохотнул и ответил:

– Я прогулял сегодня. Напомни-ка, почему же ты туда не ходишь..?

Пришлось снова пересказать Канато, как Рэйджи пытался записать её в академию, но Оосава оказалась для этого слишком взрослой на вид. Видимо, администрацию школы не коробило то, что большинство учеников Рётея живут уже дольше сотни лет.

Канато выслушал эту историю уже, наверное, раз в сотый, и снова рассмеялся. И снова нелепо пошутил:

– Так ты слишком старая, да, Куми-тян?

И она снова вымученно засмеялась. Каждый вечер был днем сурка, а этот сценарий повторялся из раза в раз; деваться было некуда: Канато-сану удивительно нравится их маленький спектакль на двоих и для двоих. Словесная прелюдия, легкие улыбки и, в конце-концов, кровопийство: "восполнение энергии после сложной школьной ночи". И неважно, что он даже за порог школы не переступил.

С легким вздохом Кумико отвернула воротник рубашки, мол, кусай давай, я готова. Болевой порог повысился, на тумбочке лежат яблоки, все в порядке. И он, да, кусает. Прикусывает, вылизывает, иногда целует и постоянно хохочет. Перекатывает капли крови меж фаланг, растирает подушечками пальцев, размазывает по шее Кумико. Ждет, пока она высохнет, а затем громко и противно жует ссохшиеся твердые комки, царапает ими её кожу.

И если сначала все это было отвратительно и очень-очень больно, то сейчас она порой ловила себя на мысли, что это даже и неплохо. Не так и больно. И не противно вовсе. Иногда чуточку нежно и приятно. И в такие моменты она неспособна молчать, скрывать тихие стоны. Даже если знает, как сильно Канато это ненавидит.

И тогда он затыкает её рукой, пихает свои тонкие, запятнанные кровью пальцы в рот девушки, давит на язык, чтоб молчала. Хотя Кумико знает – в моменты, когда из её губ срывается стон, парень улыбается, а его губы теплеют.

***********

Канато видит, как её сознание мутнеется, глаза закатываются, а дыхание становится глубоким и медленным. В таком состоянии, бледная, прохладная, обескровленная, она очень походила на них, вампиров. Только, может, чуть глупее. И щеки порой розовеют, если вскользь пройтись по ним рукой. Но Канато это и на пользу: слишком бледных, снежных королев, он не любит. Так что треплет девушку по щекам время от времени, чтоб розовые пятна радовали глаз.

Но сейчас поможет только сон и клюквенный сок. И еще какие-то продукты, Рэйджи когда-то целый список продиктовал, но вампир старшего не слушал; больно надо. Пускай жертвы сами со своей анемией разбираются, ему плевать.

Канато не выпустил девушку из своих рук, прямо затылком об угол стола, только из крайней жалости. На неё же без слез не взглянешь, с этой тонкой кожей, слабым здоровьем и дурацкой забывчивостью. Аккуратно уложил на кровать и, прихватив Тэдди, пошел к себе в комнату.
Затем, передумав, вернулся, держа в руках пакетик с клюквенным соком. Поставил его на прикроватную тумбочку и, помешкав минутку, укрыл Кумико одеялом. Молча проклял себя за мягкотелость и, наконец, решил уйти куда-нибудь, на охоту, в город. Отдохнуть от её глаз и запаха, отвлечься, найти какую-либо красотку и выпотрошить её, извалять в воске, одеть в красивое платье и расставить среди других таких же подружек.

*******
Кумико проснулась с головной болью, но месяц жизни в семье Сакамаки разучил её чувствовать такую ерундовую боль. Поднялась, потянулась, расправила плечи и заклеила пластырем новый укус. Затем заприметила пакетик сока на тумбочке и понимающе улыбнулась; знала, наверняка знала, кто это сделал. И было приятно, хоть и слегка страшно: главный псих-истеричка семьи всерьез обратил на неё внимание. Лсьтило? Да. Пугало? Всенепременно.

Окончив с водными процедурами и одеванием, девушка выскочила в коридор, спеша на обед. Что не скажи, а девушка все-таки хотела подстроиться под всех вампиров, в особенности Рэйджи – ведь он негласно занимал пост главного в этом доме. Чтобы избежать проблем, нужно уметь адаптироваться, а в этом девушка была, словно хамелеон – профи.

По пути в обеденный зал она, как обычно, рассматривала все вокруг – настолько прекрасным был интерьер, что им хотелось любоваться даже после месяца жизни тут. Однако на этот раз словно сама атмосфера помещения поменялась; из сумрачно-старинного уюта сменилась мелкой дрожью в коленках и тревогой. Словно шестое чувство подсказывало девушке, что что-то не так, неправильно.
Озираясь в поисках чего-либо, Кумико вдруг увидела темные пятна на ковре. Они вели за угол, в сторону Южного крыла.

Кляня свою любознательность, на чем свет стоит, девушка тихо приближалась к пятну, пытаясь заглянуть за угол. Чем ближе была цель тем яснее слышалось странное шуршание и звук влажного трения. Приглушённые голоса перешёптывались все громче и громче, а в нос ударила смесь из металлического и химозного запахов.

Осторожно глянув за угол, Оосава облегченно вздохнула; это были две горничные, отмывающие что-то с пола. Девушка подошла ближе и присела рядом:

– А... что это..?

Обе кинули на нее озадаченные взгляды, переглянулись, а затем одна из горничных буднично ответила:

– Кровь.

Длинная тёмно-бордовая полоса крови обрывистой цепочкой виляла от стены к стене, заворачивая за угол и теряясь из поля её обзора.

До обеденного зала девушка шла, словно оглушенная.

************
Ни за обедом, ни за ужином о странной крови никто не упоминал, а Кумико и не заикалась об этом; мало ли, вдруг тут такое норма? Лишь бы самой такие дорожки не оставлять, а все остальное её не касается, пусть живут как хотят.
Единственной странностью было то, что все братья (кроме Канато и Шу, которому было просто плевать) поочередно кидали на неё удивленные и озадаченные взгляды, будто Кумико – единственная выжившая после заражения или что-то в таком духе.

Странности продолжались и после приемов пищи, которые в последнее время стали для Оосавы единственным счётчиком времени, важным в таких условиях. Она решила прогуляться вечером по саду, полюбоваться растениями, выращенными Субару и вдохнуть немного свежего воздуха, отфильтровать свои затхлые легкие. Пока гуляла, увидела возле альтанки одиноко стоящего блондина, пялящегося на одинокую белую башню вдалеке. И несвиделась, как уже сидела с ним рядом на лавочке и неловко пыталась поддержать разговор.

70% речи Субару это цыканья, полузагадки и всякие факты о розах, но иногда его рот извергал всякие философские речи, и это было забавно.

И тогда девушка задумалась о том, что могла и ошибиться в выборе. Что самым адекватным тут был все-таки младший брат. Но поменять решение уже нельзя.

И вдруг она решилась задать вопрос, жрущий её разум с самого обеда:

– Субару-кун, а что это была за.. кровь в коридоре сегодня?

Он глянул на неё так же, как и те горничные; с толикой крайнего недоумения.

– Привыкай и не задавай такие глупые вопросы никому, ясно?

– Но..- девушка запнулась под пристальным взором парня.

– Я вообще удивлен, что ты ещё жива.

В голове Кумико эти слова мгновенно перефразировались в "удивлен, что это была не ты". Девушка вздрогнула и хотела было что-то ответить, но вдруг поняла, что осталась совсем одна.

《Ну и ладно, черт с ним.》

Кумико взглянула на восходящую Луну и, справедливо рассудив, что до полуночи ещё осталось время, решила остаться и посидеть тут чуточку, полюбоваться чернильными очертаньями деревьев и ночными устрашающими и терзающими сознание звуками.

Однако её идилия продлилась совсем недолго; уже через пять минут сзади послышался шелест травы, как от чьих-то легких шагов, и не успела девушка отреагировать, как чужие холодные руки с силой сжали её плечи. Тонкие пальцы проникли под ворот футболки, короткими ногтями впиваясь в ключицы и над головой ужаснутой девушки угрожающе зависла знакомая тень.

– Мило поболтали с Субару-куном, да?- этот змеиный шелест она узнала бы и из тысячи.

Миг – и он уже стоит перед ней. Злой, рассерженый, глаза так и пылают огнем и свергают на неё столп молний. А нежный рот скривился в порыве бессильной злобы. Рождающаяся Луна была прямо над его головой, словно половинка нимба, очертывающая пряди волос и кидая блики в зрачки. Синяки под глазами казались в пару раз темнее, чем на самом деле, а руки то сжимались в кулаки, то разжимались, видимо, пытаясь скрыть гнев и ярость, клокочущие у него внутри. Эдакий полуангел-получертенок, Падший Люцифер, подмерзший во льдах Аида.

Она разглядывала бы его и дольше, если бы не слова Канато:

– Чего пялишься, девка?!- из его глаз брызнули крокодильи слёзы и Кумико едва сдержалась, чтоб не стереть их пальцами.

– Ты..т-ты..- он уже практически рыдал, все так же нависая над девушкой, и крупные соленые капли падали ей на лицо, скатываясь на шею и исчезая в вороте футболки. Вдруг он схватил её за кисть, приближая конечность к своему рту:

– Ты же хочешь извиниться, верно? Хочешь?!- на его лице заиграла победная улыбка, когда Оосава кивнула. Не медля, он прокусил тонкую кожу запястья, слизал первые капли и с "забитым" ртом пробормотал:

– Извиняйся.

Всмысле, извиняться? А то, что сейчас с ней делают – не извинение, что ли?

Глядя в её озадаченные глаза, Канато нахмурился и сжал челюсти сильнее, вырывая изо рта девушки тихий писк и быстрое-быстрое "извини-извини-извини!".

*********

Он наслаждался маленькой трагедией, агонией девушки, улыбаясь, слизывая потёки крови с её локтя, пялясь прямо в озёра зелёных глаз девушки, очерчивая линию её черных волос, заплетенных в косички, оглядывая блики на прядках и тени на яремной впадине такой привлекательной шейки.

Все это было адски притягательно, чертовски завораживающе. Руки, сами того не осознавая, сжимались крепче вокруг чужих хрупких кистей, клыки вгрызались в податливую плоть глубже, язык вылизывал дыры в коже с яростной напористостью. Он продолжал даже тогда, когда был сыт, пока её глаза, полные боли и ужаса, не затянула пленка-дымка бессознательности. Пока девушка не сползла в его ненадежные объятия и не засопела в его руках.

Наверное, все дело было в том, что она сладкая донельзя. Не девушка – кровь, конечно же. Да. Без сомнения, такую кровь терять, и тем более кому-то отдавать нельзя было, а потому и приходилось остерегать эту... этот бестолковый сосуд от других парней. Ещё гляди, передумает, мать его. То-то же веселье будет: смотреть, как дев... сосуд с такой вкусной кровью теперь кормит другого вампира. Мерзкое зрелище.

Поэтому, наверное, он так её и опекает. Хотя, это громкое слово. Ну, просто не даёт ей передумать. Заботится о своем собственном прокорме. Как далекоглядно! Тэдди сказал бы, что Канато молодец.

И именно поэтому он телепортирует девушку в её комнату, приносит новый сок и снова укрывает её одеялом по самую шею. И, может быть, потому неловко и неумело клеит пластырь на её запястье. Чтоб его сосуд не застудился, не окочурился, не истек кровью до смерти. Ему эта сладость ещё нужна.

А он пока лучше выйдет, поохотится. Успокоит нервы.

~~~~~~~~~~~~~~~
Новая глава, новые события! Если вы заметили, я стараюсь описывать разные всякие события, не только лобызания гг и Канато... хоть лобызаний и больше всего, конечно:)
Но все-таки хочется, чтоб фанфик цеплял не только кровососом, а и самой персонажкой, её историей и характером, размышлениями и эмоциями.
Ну и остальных братьев-вампиров вписать в сюжет хочется! Они у меня, знаете ли, не картонные и некую свою роль в сюжете играют.

(Правда меня коробит, что уже который раз за 4 главы я упоминаю приемы пищи, но черт.... а чем ей ещё заняться в особняке без своих вещей?
Может, хобби ей какое-то дать?:)
Мари.