Глава четвертая

Тереза молча мыла посуду у раковины и вполуха слушала шоу по телевизору. Таким образом она пыталась отвлечь себя от мрачных мыслей. Её уже давно не устраивала своя жизнь, ведь она многое упустила, рано выйдя замуж, но не обретя счастье, о котором ей всегда так сладко пели подруги. Порой она задумывалась, что ей самой нужен психолог, но она не могла встать на один уровень со своим сыном. Такие у неё были представления, что мать-одиночка должна быть сильной, независимой и не допускать ни единого камешка в свою сторону в виде колких комментариев.

Рэйчел вошла на кухню и предупредила, что она будет ночевать у подруги, на что Тереза просто промолчала, начиная беспокоиться о сыне. Как бы она ни отзывалась об Оуэне, она любила сына, хоть и предпочитала не выставлять свои чувства напоказ.

А тем временем Оуэн, разумеется, и не подозревал, что за каждым его вздохом и движением наблюдает внимательный глаз объектива. Он перевернулся на бок, уткнувшись лицом в мягкую подушку, которая всё ещё хранила едва уловимый запах парфюма Дилана. В голове крутились фрагменты песен, смешиваясь с видениями о том, как он однажды уедет из этого города, оставив позади и таблетки, и контроль сестры, и вечное разочарование в глазах матери. Он чувствовал себя почти счастливым в этой украденной тишине своего временного убежища.

В какой-то момент Оуэн почувствовал, как по его позвоночнику пробежал знакомый холод, и на мгновение ему показалось, что из угла комнаты на него смотрит нечто темное и бесформенное. Он не вздрогнул, лишь крепче зажмурился, заставляя себя поверить, что это лишь плод его уставшего разума, разыгравшийся под влиянием музыки. Если бы он только открыл глаза и посмотрел прямо в сторону скрытой камеры, он мог бы заметить крошечный, едва заметный красный огонек, который, словно немигающий зрачок, фиксировал каждую его слабость и каждый момент его мнимого триумфа над собственными страхами.

Оуэн внезапно вздрогнул и распахнул глаза, словно от невидимого толчка. Музыка в наушниках продолжала играть, но чувство защищённости мгновенно испарилось, уступив место странному, давящему ощущению чужого присутствия. Он сел, растерянно оглядываясь по сторонам и потирая виски; мысль о матери и ее вечном безмолвном осуждении почему-то именно сейчас кольнула его с особенной силой, будто невидимая нить связи с домом натянулась до предела. Оуэн глубоко вздохнул, пытаясь отогнать нахлынувшую тревогу и унять дрожь в пальцах, совершенно не подозревая, что его минутная слабость и этот растерянный взгляд уже зафиксированы на экране смартфона Дилана.

***

Когда Дилан переступил порог консультативного кабинета, то сначала подумал, что это розыгрыш. В кресле сидела Аманда, с которой его связывало много чего, но их пути разошлись, потому как оба преследовали разные цели.

— Это уловка, Аманда? Ты забираешь возможность у тех, кому бы я действительно мог помочь, - с укоризной сказал Дилан, не распинаясь в учтивых фразах. — В тот день я сказал тебе всё, что хотел, и попросил меня не искать. Что из этого показалось тебе непонятным?

Дилан от бессилия сел в кресло напротив светловолосой девушки в атласном желтом платье выше колен. Слегка вьющиеся локоны Аманды плавно ложились ей на плечи, а красные туфли на высоком каблуке подчеркивали её решительность и твердый характер.

— Я помню, как всё начиналось там, в твоем доме в Массачусетсе, когда в самый ужасный момент моей жизни ты проявил чуткость, поддержал, успокоил. Но потом, когда мне стало лучше, ты словно изменился, стал другим человеком. Думаешь, если переедешь в другой штат, я тебя не найду?

— Я вижу, куда может зайти этот разговор, если его продолжать. Поэтому я даже не буду тратить ни своё, ни твоё время. Моё мнение ты уже слышала много раз. Я лучше пойду, меня ждут... — Дилан развернулся и коснулся круглой дверной ручки.

— Вот так всегда! Ты предашь меня снова, как тогда, бросив меня в том номере отеля на окраине! — Девушка почти сорвалась на крик. — Но я всё равно тебя нашла и найду в следующий раз, когда ты захочешь от меня скрыться! Если ты сейчас не останешься со мной, я подам официальную жалобу в эту социальную организацию!

Дилан замер у самой двери, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость, которую он так тщательно скрывал под маской профессионализма. Он медленно повернулся к Аманде, чьё лицо покрылось красными пятнами от едва сдерживаемых слез и обиды. Взгляд парня был лишён сочувствия; теперь это был взгляд исследователя, столкнувшегося с предсказуемым, но досадным препятствием в своих расчётах.

— Жалуйся, если считаешь, что это поможет тебе вернуть то, чего никогда не было, Аманда, — его голос звучал пугающе ровно, в то время как палец в кармане машинально коснулся экрана смартфона, проверяя, как там Оуэн. — Твоя привязанность — лишь побочный эффект твоей травмы, а не любовь. Если ты решишь разрушить мою карьеру, ты просто докажешь, что мои выводы о твоей эмоциональной нестабильности были верны на сто процентов.

Аманда сделала шаг вперед: ее кулаки были сжаты так сильно, что побелели костяшки. Она видела этот огонек в его глазах — тот самый, который когда-то приняла за искренний интерес к своей персоне, а теперь понимала, что была лишь удачным параграфом в его будущей диссертации.

— Ты монстр, Дилан, — прошептала она, и голос её сорвался на хрип. — Ты находишь тех, кто сломлен, и играешь с ними в Бога. Я прекрасно понимаю, что сейчас, скорее всего, кто-то ждёт тебя дома... Ты ведь сделаешь то же самое, верно?

— Ты не в состоянии адекватно говорить, - ответил Дилан, заметив эмоциональную лабильность Аманды, чего он просто не переносил. Если своих пациентов он ещё должен был терпеть, то в данной ситуации имел полное право уйти, не выслушивая дальнейшие инсинуации давней знакомой.

— Ты заставил меня поверить в то, что я любима и главнее всех остальных. Зачем ты так со мной поступил? - Девушка умоляюще посмотрела ему в глаза, но не нашла там сочувствия. Аманда теребила свою сумочку, в которой лежал обратный билет до Массачусетса. Не получив ответной реакции от Дилана, она незаметно скомкала бумагу, так что теперь ни один контролер не смог бы пропустить её в поезд на вокзале Южной Каролины.

Дилан лишь слегка приподнял бровь, не удостоив её ответом. Он вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь, и быстрым шагом направился к выходу, чувствуя, что ситуация с Оуэном становится гораздо важнее этих утомительных разборок из прошлого. Ему нужно было вернуться до того, как Оуэн начнёт что-то фантазировать, ведь хрупкое доверие его нежданного гостя было самым ценным для Дилана в тот момент.