Глава 13

У ЛЮБОЙ МАСКИ ЕСТЬ ПРЕДЕЛ

— С ума сошёл... — пробормотала я себе под нос, провожая взглядом красные габаритные огни, быстро исчезающие в темноте.

Я достала пачку, щелкнула зажигалкой и жадно затянулась. Табачная горечь немного отрезвела и помогла унять дрожь в руках.

Вдруг что-то мелькнуло под ногами. На асфальте лежал черный конверт, наверное, выпал из машины Эвана, когда я выходила. Я наклонилась и подняла его, невольно разглаживая плотную бумагу пальцами.

Это было приглашение.

«Бал-маскарад. Завтра. Начало в 20:00. Особняк на Харпер-стрит. Вход строго в масках».

Я на мгновение застыла, вглядываясь в золотистое тиснение. Странное предчувствие кольнуло в груди, а следом пришла идея — безумная, отчаянная и абсолютно дурацкая.

Что ж, раз он так хочет держать дистанцию, я посмотрю на него со стороны. Маска даст мне шанс увидеть его настоящего, когда он не будет знать, что я рядом. Я проберусь туда и выясню, что с ним, чёрт возьми, не так. С этой мыслью я решительно сжала конверт и направилась к общежитию. Завтра всё прояснится.

Когда дверь за мной закрылась, я опустилась на кровать и еще раз взглянула на плотную бумагу. Это приглашение казалось важнее всего на свете. Шум вечеринки, резкие слова Эвана, жгучая обида — всё отступало, пока я вчитывалась в ровные строки.

Я откинулась на подушки, сжимая конверт в кулаке. Комната тонула в тишине, но в груди уже пульсировало предчувствие. На миг я замерла, уставившись в потолок. Часы на телефоне показывали далеко за полночь, но сон не шёл. Одеяло будто давило на плечи, а мысли возвращались непрестанно — настырные, как мухи.

Злость на Эвана всё ещё кипела во мне, но к ней примешивалось что-то другое. Болезненное. Необъяснимое.

Я вновь и вновь прокручивала в голове его взгляд, холодные слова и то, что он решает за меня, будто имеет на это право. Но самое ужасное было даже не в это. Худшее — мне не всё равно. Его вмешательство задевает меня куда глубже, чем я готова признаться.

«Не выдумывай того, чего нет...»

Его слова обжигали калёным железом, отпечатавшись в памяти. Возможно, он и правда не такой, каким я его вижу. Вдруг я действительно всё себе вообразила?

Я резко села на кровати и провела ладонью по лицу.

— Вот мудак...

Раздумья были похожи на лабиринт без выхода. Я злилась на него, но ещё больше — на себя. Почему я позволяю ему так на меня влиять? Почему один лишь случайный взгляд способен сбить мне дыхание?

Я снова легла, с головой укутавшись в одеяло.

«Если бы он остался для меня чужим... Если бы всё это ничего не значило...»

Но я знала — это неправда. Я окончательно влюбилась в этого упрямого, холодного, невыносимого парня. От этой мысли сердце сжималось в тиски. Слёзы обжигали глаза, но я не позволила им пролиться. Просто зажмурилась и сделала вид, что всё в порядке. Что завтра всё изменится.

В конце концов, измученная несказанными признаниями, я провалилась в тяжелый, прерывистый сон.

Утром я чувствовала себя так, словно по мне проехался грузовик. Тело ломило, голова была свинцовой, а во рту пересохло, будто я всю ночь провела в пустыне.

Память о вчерашнем вечере возвращалась обрывками, а вместе с ней вспыхнула и злость на Эвана. За ночь она так и не утихла.

Кое-как поднявшись, я добрела до холодильника. Среди полупустых полок нашлось несколько банок пива, видимо, Эмс запаслась ими ещё до вечеринки. Прихватив одну, я тяжело опустилась на край кровати.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась. В комнату ввалилась Эмили, а за ней — Джейк: растрёпанный, с виноватой миной и какой-то коробочкой в руках.

— Привет... — начал он неуверенно, опасливо косясь в мою сторону. — Я... хотел извиниться. За вчерашнее. Был не прав. Я ведь не знал, что вы с Эваном... Ну, в смысле, я думал, у вас ничего серьёзного.

— Мы с Эваном не вместе, — отрезала я. — Но это не значит, что ко мне можно лезть.

Он потупился и покорно кивнул.

— Понял. Но всё равно... прости.

Джейк протянул мне коробочку. Под крышкой оказались шоколадные трюфели с запиской: «Прошу прощения. Очень». Я скептически приподняла бровь, но подарок приняла и отставила на тумбочку.

— Ладно. Забыли.

— Тогда я... пойду, — пробормотал он и поспешно выскользнул за дверь.

Эмили наконец добралась до своей кровати и рухнула на неё с громким стоном. Я протянула ей холодную жестянку.

— Это не сильно поможет, но всё же.

— Ох, мой бедный мозг... — прохрипела она, забирая выпивку. Волосы у неё были растрёпаны, макияж безнадёжно размазан, а одежда всё та же.

— Такое чувство, будто я ночевала в аду, — добавила она, вскрывая банку. — Но, честно говоря... было весело.

Эмс на секунду замолкла, жмурясь от резкого дневного света, а потом вдруг спохватилась:

— Кстати, а куда ты делась? Я тебя искала, но ты как сквозь землю провалилась. Или это я просто в отключке была...

— Я ушла, — ответила я тихо, отвернувшись к окну.

— Сама? Почему?

Я посмотрела на подругу, и та, кажется, сразу уловила моё состояние.

— Потому что этот придурок решил, что имеет право мной командовать, — выпалила я, чувствуя, как в горле встает ком. — Просто вытащил меня оттуда, как провинившуюся школьницу.

— Блейн? — Эмили приподнялась на локтях, подозрительно прищурившись. — Он лично тебя забрал?

Я кивнула, вцепившись в край халата так сильно, что побелели костяшки.

— Сказал, что беспокоился. Мол, я перебрала лишнего.

— Эван... — повторила она, усаживаясь поудобнее и внимательно глядя на меня. — Я же говорила: ты ему не безразлична. Но знаешь... это ведь неплохо. Хоть кому-то есть до тебя дело. Не всем так везёт.

Её слова прозвучали так просто, что последние барьеры внутри меня рухнули. К глазам подступили жгучие слезы, которые уже невозможно было сдержать.

Закрыв лицо ладонями, я разрыдалась.

— Мария... — растерянно протянула Эмили, придвигаясь ближе. — Эй, ты чего? Что случилось?

— Потому что... больно! — всхлипнула я, содрогаясь всем телом. — Он не просто увёл меня! До этого... мы разговаривали. Я почти его поцеловала, а он заявил, что я всё выдумала! Что он мне ничего не должен!

Эмили замолчала, явно не зная, как реагировать на такое признание.

— Я не понимаю, что с ним не так... — продолжала я, размазывая слёзы по щекам. — То лезет в мою жизнь, то отталкивает. Я больше не могу!

Эмили пересела ко мне и осторожно коснулась моего плеча.

— Слушай... ну не плачь ты так, — пробормотала она, теряясь. — Может, он сам не понимает, чего хочет. Чёрт их знает. Парни — идиоты.

Всхлипнув напоследок, я выпрямилась и глубоко вдохнула.

— Всё. Хватит, — отрезала я. Голос ещё подводил, но истерика понемногу отступала.

Мы замолчали, и тяжёлая пауза стала давить сильнее любого шума. Я вдруг вспомнила о находке и, хватаясь за неё как за спасательный круг, вытащила из кармана халата помятый черный конверт.

— Кстати, — тихо начала я, разворачивая бумагу. — Сегодня маскарад. И я на него пойду.

Эмили, уже успевшая снова рухнуть на подушку, мгновенно села. Сонливость и дурноту вмиг вытеснило жгучее любопытство.

— Маскарад? Откуда это у тебя?

— Нашла на асфальте у входа, — соврала я, не моргнув глазом. — Видимо, кто-то выронил.

Она подозрительно прищурилась:

— И ты уверена, что стоит идти бог знает куда по найденной бумажке?

— Я просто хочу отвлечься, — я пожала плечами. — Если не понравится — сразу уйду.

Эмили на мгновение замолчала, потом виновато посмотрела на меня:

— Ты не обидишься, если я пас? Мне реально паршиво.

— Конечно нет, отдыхай.

Она благодарно кивнула и окончательно зарылась в одеяло. Я перевела взгляд на приглашение. Текст на плотном картоне выглядел пафосно, почти карикатурно, но именно эта напыщенность мне сейчас и нравилась.

День тянулся мучительно медленно. Я чувствовала себя разбитой после бессонной ночи и разговора с Эмили. Даже пиво, допитое в надежде на облегчение, не помогло — в висках продолжало тупо стучать.

Весь день я пыталась хоть чем-то себя занять: перебирала учебники, пыталась читать, но строчки расплывались перед глазами. Даже взялась мыть пол, но через двадцать минут просто замерла со шваброй в руках, уставившись в окно.

Эмили почти не вставала, лишь изредка подавая голос, чтобы пожаловаться на мигрень. Иногда она бросала на меня тревожные взгляды, но, зная мой нрав, с вопросами не лезла.

Время приближалось к вечеру, и внутри заворочалась нервозность. Сердце частило от одного только предвкушения. Что-то в этом маскараде казалось почти судьбоносным. Я не могла объяснить это странное предчувствие, но оно не давало покоя.

Когда часы показали пять, оставаться в четырёх стенах стало невыносимо. Я бросила взгляд на Эмили — та наконец пришла в себя и, щурясь от яркости экрана, что-то увлечённо печатала в телефоне.

— Ты точно не пойдёшь? — спросила я, замирая у гардероба.

— Исключено, — отмахнулась она, не поднимая головы. — Мой план на вечер: пицца, сериал и полная неподвижность. Но ты обязана выглядеть сногсшибательно. Утри им всем нос.

— Утереть нос? — я едва заметно усмехнулась.

Распахнув дверцы, принялась перебирать вешалки. Сегодня мне хотелось стать другой. Моё чёрное платье висело в глубине, словно дожидаясь своего часа. Тёмная ткань, изящное кружево на рукавах и глубокий вырез. Я никогда его не надевала, считая чересчур особенным.

Я вытащила платье на свет, осторожно провела пальцами по шелку и решительно направилась в ванную.

Долго стояла перед зеркалом, накладывая макияж. Образ требовал смелости: я сделала акцент на глазах, выведя длинные стрелки и густо растушевав темные тени. Волосы завила в мягкие локоны, рассыпавшиеся по плечам. Я выудила маску из ящика комода — Эмили когда-то покупала её для тематической вечеринки, но так и не надела. Тонкое чёрное кружево было почти невесомым. Ажурные узоры скрывали лишь область вокруг глаз, оставляя открытыми губы и подбородок, что делало облик ещё более вызывающим.

Я затянула ленты на затылке и замерла. Из отражения на меня смотрела незнакомка. Именно так я сейчас и хотела выглядеть.

Когда я вышла в комнату, Эмили наконец оторвалась от телефона и ошеломлённо уставилась на меня.

— Ого... — выдохнула она, округлив глаза. — Ты выглядишь просто... вау. Куда делась моя соседка?

— Сегодня я кто-то другой, — хмыкнула я, поправляя локон.

Эмили посмотрела на меня с лёгкой улыбкой:

— Ну что ж... пусть эта ночь принесёт тебе то, что ты ищешь. Но, ради всего святого, будь осторожна, ладно?

— Обещаю, — ответила я, накидывая пальто.

— Если что, звони! — крикнула она вслед, когда я уже закрывала дверь.

На улице было свежо. Я шагнула в прохладу сумерек, чувствуя, как меня охватывает странный азарт. Такси уже ждало у входа.

В салоне я попыталась унять сердцебиение и заставила себя расслабиться. Машина плавно затормозила. Расплатившись с водителем, я вышла на улицу, и автомобиль тут же скрылся за поворотом, оставив меня в давящей тишине.

Я огляделась.

Передо мной высился особняк. Его темный фасад прятался в тени раскидистых деревьев, а высокие окна, словно пустые глазницы, смотрели на меня с немым укором. Широкие ступени вели к массивным дверям, едва подсвеченным тусклым рожком старинного фонаря. Атмосфера была чужой, настораживающей, но именно это придавало зданию притягательное очарование.

Я глубоко вдохнула ночной холод и поправила маску. Теперь она казалась второй кожей.

Каждый шаг по каменным плитам отзывался во мне дрожью, будто сама земля пыталась предупредить: не иди дальше. Но я отогнала эту мысль, сжав пальцы в кулак. В конце концов, это всего лишь вечеринка. Хэллоуин. Время масок и мистификаций, а не подлинного страха.

Я постучала в тяжёлую створку. Мгновение — и дерево под моими пальцами дрогнуло. Со скрипом дверь медленно поползла внутрь.

На пороге стоял человек в маске, закрывающей верхнюю половину лица. Его костюм казался безупречным: угольно-чёрная ткань с алыми акцентами идеально сидела на фигуре. Взгляд незнакомца был спокойным, но в нём читалось что-то пугающе знакомое. Почти как у Эвана — будто этот человек видел меня насквозь.

Он не проронил ни слова, лишь приглашающе повел рукой, склонив голову в лёгком поклоне.

Я сглотнула, заставляя себя сделать шаг, и переступила порог. Стук сердца немного стих, но внутренний голос продолжал настойчиво шептать: «Зачем ты здесь?»

«Всё будет хорошо», — убеждала я себя, подавляя липкое чувство тревоги. По крайней мере, хуже уже точно не будет.

Внутри особняка всё ощущалось иначе. Стоило сделать несколько шагов, как воздух налился тяжестью. Стены утопали в бархатных портьерах бордового цвета, которые нещадно скрадывали пространство. Между глубокими складками ткани висели огромные полотна в позолоченных рамах — фигуры на них смотрели так пристально, что я почти физически ощущала эти взгляды на коже.

Я медленно огляделась. Канделябры мерцали, отбрасывая дрожащие тени на потолок. Темные ковры поглощали звуки, делая мою походку абсолютно бесшумной.

В углу замер рояль. Его лакированная поверхность поблескивала в неверных отблесках пламени, а приоткрытая крышка намекала на то, что игру прервали лишь мгновение назад.

Ноздри щекотал аромат благовоний, смешанный с чем-то едва уловимым, но пугающе знакомым металлическим запахом.

Музыка здесь тоже была особенной. Не ритмичные басы, а тягучая, гипнотическая мелодия, застывшая между старинным вальсом и погребальной симфонией.

Группы гостей вели негромкие беседы. Они улыбались друг другу, но их жесты казались слишком выверенными, почти механическими, словно актеры, до тошноты заучившие свои роли.

«Что здесь не так?» — промелькнуло в голове, пока я пробиралась вглубь залов. Камин у дальней стены потрескивал. Я старалась не смотреть на развешанные портреты, но не могла избавиться от ощущения, что люди на холстах провожают меня тяжёлыми взглядами.

Кожу обжег внезапный холодок.

Я поправила маску и судорожно выдохнула, пытаясь унять дрожь. Здесь всё отличалось от привычных праздников: ни пьяных выкриков, ни диких танцев. Каждая деталь казалась частью безупречного, выморочного сценария.

— Это просто маскарад, — прошептала я одними губами. — Богачи любят пафос. Вот и всё.

Но внутренний голос, срываясь на крик, твердил одно:

«Беги. Пока ещё можешь».

Я замедлила шаг. В углу стояли двое, и один взгляд на них заставил меня похолодеть.

Один — с безупречно уложенными темными волосами и пугающе бледной кожей — сидел, расслабленно откинувшись на спинку дивана. В его позе угадывалась ленивая грация хищника, а цепкий взгляд медленно изучал зал. Второй — светловолосый, с суровым и сосредоточенным лицом — казался его полной противоположностью: собранным и до предела строгим. Они негромко переговаривались, и я, спрятавшись за выступом стены, затаила дыхание, пытаясь разобрать слова.

— Здесь как-то скучновато, не находишь? — протянул темноволосый. Его низкий, обволакивающий голос звучал неестественно, словно доносился из другой эпохи. — Хочется чего-то яркого... живого.

— Не горячись, Лукрецио, — отозвался блондин с едва заметной улыбкой. Его тон был ровным, почти властным. — Всё будет. Вечер только начался.

«Лукрецио?» — мысленно повторила я. Это имя казалось вырванным из пожелтевших хроник и совершенно не вписывалось в реальность.

Я уже собиралась ускользнуть, когда они одновременно посмотрели на меня. Их глаза — проницательные и пустые — словно просвечивали насквозь. Я невольно замерла.

Темноволосый — Лукрецио — поднялся с дивана с пугающей, текучей грацией и направился ко мне. Он окинул меня оценивающим взором, и его губ тронула хищная ухмылка.

— Ах, вот и ответ на мои просьбы о чём-то ярком, — мягко произнёс он, словно обращаясь к самому себе. — Какой эффектный образ.

К щекам прилил жар. Комплимент звучал слишком выверенно. Безупречно. Так гладко, что я совершенно растерялась.

— Позвольте угостить вас. — Лукрецио протянул бокал, наполненный багряным вином. — Подобная красота требует достойного сопровождения.

— Спасибо, — пробормотала я, неуверенно принимая подарок.

Его пальцы на мгновение коснулись моих, и я вздрогнула. Кожа была холодной — в точности как у Эвана.

Я сделала небольшой глоток. Вкус был глубоким, терпким, с пряными нотками, которые я не смогла распознать.

— Рад знакомству, — произнёс Лукрецио, изысканно склонив голову. — Моё имя вы уже слышали. А это мой товарищ — Каэль.

Светловолосый поднялся с дивана. Его походка была абсолютно бесшумной, а взгляд — безмятежным, словно он изучал открытую книгу, а не случайную гостью.

— Каэль, — повторил он, кивнув. Коротко и веско. Его серо-голубые глаза казались осколками льда: прозрачными и лишенными враждебности. В них читалось чистое любопытство исследователя.

— А как зовут вас, леди?

Я невольно выпрямилась под тяжестью их внимания. Старомодные манеры сбивали с толку.

— Мария.

— Прекрасное имя, — улыбнулся Лукрецио. — Под стать вашему обличью. Вы здесь впервые?

Он слегка сощурился, будто уже знал ответ.

— Да, — призналась я. — Никогда не была на таких... мероприятиях. Атмосфера здесь действительно необычная.

Лукрецио усмехнулся.

— Атмосфера... — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Уверен, вам ещё многое предстоит увидеть. И, возможно, прочувствовать.

— О чём вы? — я нахмурилась. Любопытство вперемешку с легким головокружением брало верх над осторожностью.

— Не спешите, — вмешался Каэль. Его тон был прохладным, но подчеркнуто учтивым. — Почему бы не рассмотреть этот особняк поближе? Поверьте, он гораздо глубже и интереснее, чем кажется.

В голове стало странно легко. Вино подействовало быстрее, чем я ожидала, разливаясь по венам приятным теплом. Двусмысленность их слов пугала, но одновременно манила.

— Почему бы и нет? — ответила я, удивляясь собственной смелости.

Лукрецио вновь растянул свои слишком идеальные губы в улыбке, а Каэль едва заметно кивнул, словно соглашаясь с чем-то, что видел только он один.

— Превосходно, — произнёс темноволосый. — Вы неординарная особа.

Мы пошли вперёд. Лукрецио скользил рядом почти беззвучно. Каэль следовал позади, и это настораживало сильнее всего. Возникло стойкое ощущение, будто меня заманивают в ловушку.

— Кстати, — заговорил Каэль. Его голос был чуть хрипловатым, но мелодичным. — Откуда вы родом? У вас необычный акцент.

— Из Украины, — ответила я осторожно, гадая, чем вызвано такое любопытство.

— Украина... — Лукрецио на мгновение прикрыл глаза, будто вызывая в памяти карту. — Редко встречаем здесь гостей из тех краев.

— Правда? — я удивлённо взглянула на него. — Я думала, в Англии всё смешано.

— Так и есть, — подтвердил Каэль из-за моей спины. — Но ваш говор выделяется. Мягкий, но с характером. Я сразу понял, что вы не местная.

— Я здесь учусь.

— В университете? — уточнил Лукрецио.

Я ответила коротким кивком, чувствуя, как под их перекрестным вниманием по коже пробегает озноб.

— Англия — непростой выбор, — усмехнулся он. — Но смелый. Вам здесь по душе?

— Пожалуй, — призналась я. — Сначала было непривычно. Другой климат, иные нравы... Но сейчас я чувствую себя на своём месте.

Каэль едва заметно склонил голову:

— Это правильно. Адаптация важна. Только тогда суть вещей начинает открываться по-настоящему.

Любопытство окончательно пересилило осторожность:

— А вы... местные?

Каэль одарил меня мимолетным взглядом, но его глаза остались непроницаемыми:

— Скажем так: мы бываем здесь часто.

— Это значит «да» или «иногда»? — поддела я его, не сдержав ироничной усмешки.

Лукрецио обернулся, и в неверном свете маска чуть сместилась, обнажив резкую линию скулы.

— А что вам больше по душе: красивая тайна или голый, честный ответ?

— Смотря кто отвечает.

Его улыбка стала шире. В глазах вспыхнул азарт, от которого сердце предательски пропустило удар.

— Знаете, — проговорил он, — маска порой выдает человека с головой, рассказывая о нём больше, чем лицо.

Я коснулась щеки, чувствуя тонкое кружево ткани под пальцами.

— Разве? Я всегда считала, что это лишь способ спрятаться.

— И то, и другое, — подал голос Каэль. — Иногда именно под прикрытием лжи люди осмеливаются стать теми, кем боятся быть наяву.

Я промолчала, переваривая услышанное. В гулкой тишине, среди дрожащих теней, его слова казались пугающе правдивыми.

— Значит, — вкрадчиво произнёс Лукрецио, — возможно, сегодня ты покажешь чуть больше, чем позволяешь обычно.

Я резко вскинула голову, пытаясь расшифровать подтекст.

— Возможно, — парировала я. — Но точно не первой.

Он не ответил. Лишь снова отвернулся и зашагал дальше. Я невольно притормозила. «Что-то здесь не так...» — тревога наконец пробилась сквозь хмель, но я не развернулась. Окружающий мрак завораживал, а дуэль между страхом и азартом окончательно вскружила голову.

Лукрецио плыл впереди с пугающей плавностью. Каэль держался позади. Он молчал, но я каждой клеткой кожи ощущала его тяжёлое внимание.

Я шла между ними, озираясь. Роскошь особняка с каждой минутой становилась всё более давящей. Скрип паркета казался оглушительным, хотя я едва касалась пола. Мерцающее пламя свечей рисовало на стенах ломаные узоры, и пространство начало пугающе сужаться.

На входе в очередной зал я заметила движение и окаменела. Моё внимание приковала троица у камина в противоположном конце помещения.

Сквозь дымку благовоний и полумрак трудно было разобрать черты. Двое мужчин и девушка в изысканных масках выглядели не просто гостями, а хозяевами этой ночи. Но один из них заставил меня забыть, как дышать.

Высокий, с безупречной осанкой, он замер в той самой небрежной позе: руки в карманах, голова чуть склонена, будто его что-то забавляло. Чёрная маска полностью скрывала черты, но манера держаться была слишком узнаваемой.

«Эван?» — догадка ударила наотмашь. Я едва не потеряла равновесие.

Сжала зубы и моргнула, отчаянно надеясь, что это наваждение исчезнет. Пришлось быстро отвернуться, чтобы он не заметил моего замешательства.

— Всё в порядке? — вкрадчивый голос Лукрецио вырвал меня из оцепенения.

— Да... — я с трудом сглотнула вставший в горле ком и заставила губы дрогнуть в подобии улыбки. — Просто задумалась.

— Задумчивость — редкое украшение, — протянул он. — Но порой стоит довериться моменту, не отвлекаясь на лишнее.

— Пожалуй, — пробормотала я, притворяясь, что его слова меня развлекли, хотя сердце продолжало гулко вбиваться в рёбра.

Мы двинулись вперёд. Лукрецио уверенно толкнул массивные створки, открывая путь в тихий, погруженный в полумрак зал. Стоило мне переступить порог, как Каэль беззвучно затворил дверь за нашей спиной. Темные стены словно нависли сверху, а тусклый свет свечей превращал реальность в призрачный морок, где тени жили своей жизнью.

— Почему здесь пусто? — мой вопрос прозвучал глухо, почти растворяясь в вязком воздухе.

Лукрецио замер. Улыбка, которую он мне адресовал, была пугающе выверенной — неестественно широкой, слишком застывшей.

— Уединение часто ценнее шума толпы. Особенно для таких гостей, как ты.

— Таких? — переспросила я, чувствуя, как сердце сжимается в ледяной комок.

Каэль едва заметно кивнул, будто подавая знак.

— У любой маски есть предел, — его тон оставался безэмоциональным. — Пора позволить реальности явить истинное обличье. Ты ведь не против?

Я оцепенела.

Лукрецио плавным жестом сорвал маску. Черты, скрывавшиеся под ней, оказались болезненно, нереально красивыми. Но в глазах полыхнуло нечто дикое. Голодное. Совершенно нечеловеческое.

Каэль повторил его жест. Его облик был строгим, словно высеченным из мрамора. Серо-голубые глаза по-прежнему смотрели безмятежно — так, будто он знал финал этой встречи ещё до того, как я переступила порог.

— Теперь твоя очередь, — негромко произнёс он.

Я не шевельнулась. Пальцы онемели, а в груди ледяной коркой нарастало предчувствие беды.

Каэль шагнул вперед, заходя сбоку. Их позиции больше не казались случайными — они брали меня в кольцо.

Судорожно вздохнув и подчиняясь невольному импульсу, я подняла руки. Кружево маски внезапно стало давить, превратившись в оболочку, которую нужно сорвать, чтобы остаться один на один с опасностью. Я сняла её.

Лукрецио склонил голову набок, жадно рассматривая моё лицо.

— Что за вечер... — прошептал он, не сводя с меня горящего взгляда. — Каэль, нам сегодня чертовски повезло.

Каэль промолчал, но его взгляд медленно скользнул по моей шее вверх и застыл, впиваясь в мои глаза. Холодное напряжение снова поползло по позвоночнику.

Лукрецио сократил дистанцию. Наклонился ровно настолько, чтобы вдохнуть аромат моих волос.

— Как же она пахнет... — прошептал он с плотоядным придыханием. — Теплом. Жизнью. Чистым страхом.

Каэль едва заметно усмехнулся, не сводя с меня ледяного взора.

— Но как цепляется за самообладание. Так отчаянно. Хотя сердце... — он склонил голову набок, — оно просто заходится в крике. Ты слышишь это, Лукрецио?

— Ещё бы, — улыбка хищника стала ещё шире. — Так оно колотится только тогда, когда тело уже осознало: бежать некуда.

Я заставила себя замереть. Не пятиться. Не издавать ни звука. Хотя с каждым мгновением воздух в легких становился свинцовым.

— Какая же ты: отважная или просто безнадежно наивная? — прошептал Лукрецио, и в его устах это прозвучало сомнительным комплиментом. — Неужели совсем не понимаешь, во что вляпалась?

Я судорожно выдохнула, попятилась и уперлась в стену. Ледяной камень обжег спину сквозь тонкую ткань платья, отрезая путь к бегству.

— Я хочу... уйти.

— Стой смирно и молчи, — внезапно приказал Лукрецио. Его тон изменился, став тягучим и приторно-тёплым, словно разогретый мёд. — Так тебе будет проще.

Мой разум тут же окутал вязкий туман. На миг показалось, что воля растворяется, утекая сквозь пальцы. Но стоило ему сократить дистанцию, как во мне что-то сдетонировало. Паника, ярость или инстинкт выживания — я не знала, что это было, но голос вернулся ко мне:

— Что вам от меня нужно?!

Лукрецио резко отпрянул, и фальшивая улыбка окончательно сползла с его лица. Он склонил голову, как озадаченный хищник, столкнувшийся с необъяснимым сопротивлением.

— Она... не поддаётся? — бросил он через плечо Каэлю.

Каэль нахмурился. Его взгляд скользнул по мне — пристально, изучающе, будто он выискивал во мне скрытую поломку.

— Это... невозможно.

Легкие сковал спазм. Я металась взглядом по комнате, но они перекрыли все выходы, обступая меня, как затравленного зверя. В их позах появилось нечто новое — плотоядное превосходство, от которого по коже поползла липкая изморозь.

В следующее мгновение Каэль смазался в пространстве. Вспышка — и он уже стоит вплотную, вдавливая меня в стену. Его лицо оказалось так близко, что я чувствовала его мертвенно-ледяное дыхание.

Зрачки расширились, вытесняя серо-голубую радужку. Глаза налились багровым, словно в них плескалось то самое вино. И когда он оскалился, я увидела клыки. Длинные, неестественно белые.

— Будь послушной девочкой, Мария, — прошептал он, и его рука бесцеремонно легла на моё бедро, сминая шелк платья. — Мы не планируем убивать тебя сразу. Сначала мы немного развлечёмся.

Этот голос пронзил меня насквозь. Моё имя из его уст прозвучало так зловеще, будто его смешали с ядом.

Я не думала ни секунды. Пальцы наткнулись на тяжелый серебряный подсвечник. Схватив его, я со всего размаху ударила Каэля по лицу. Металл с глухим стуком врезался в кость. Кожа лопнула, выступила густая тёмная кровь... но рана затянулась прямо на моих глазах.

Его губы дернулись в насмешливой улыбке.

— Как невежливо...

Я хотела закричать, позвать хоть кого-нибудь, но страх перехватил горло. Рассудок тонул в липкой тьме, пока холодный гнев не пробил плотину ужаса.

— Какого хрена?! Кто вы такие, чёрт возьми?! Отвалите от меня немедленно! — взвыла я. В этом крике было всё: и безумное отчаяние, и смертельный страх.

Каэль внезапно вцепился мне в шею. Мои ноги оторвались от пола. Одним рывком он швырнул меня через всю комнату.

Лукрецио, не скрывая плотоядной ухмылки, лениво бросил:

— Так с леди не поступают, Каэль. Будь нежнее, она ведь такая хрупкая. Нам же нужно, чтобы она оставалась в сознании... как можно дольше.

Удар о стену выбил воздух из лёгких, и мир на миг потемнел. Перед взором всё плыло, но я видела, как Лукрецио медленно расстегивает верхнюю пуговицу камзола, не сводя с меня жадного, раздевающего взгляда.

— Что вы от меня хотите?! — голос сорвался на хрип. Глаза жгло от слёз, но я упрямо пыталась отползти назад, пока не уперлась в холодную ножку стола.

— Тише-тише, — Каэль оказался рядом мгновенно. Он опустился на колено и грубо схватил меня за подбородок, заставляя смотреть в его багровые, пылающие зрачки. — Ты ведь сама пришла сюда. Искала острых ощущений? Ты их получишь. Все сразу.

Я судорожно хватала ртом воздух. Его свободная рука скользнула по моей шее вниз, к вырезу платья, намеренно задевая кожу ледяными пальцами. Паника пожирала заживо. В их лицах не было жалости — только голод и мерзкое, похотливое ожидание того, как они будут делить добычу.

Они не просто убьют меня. Сначала они уничтожат во мне всё человеческое.

«Неужели всё закончится так, на холодном полу этого проклятого дома?» — мелькнуло в голове, когда Каэль потянул на себя край моего лифа и раздался предательский треск ткани.