Глава 12

НЕ ПРИДУМЫВАЙ ТОГО, ЧЕГО НЕТ

Тёмная рубашка сидела идеально. Я застёгивал пуговицы медленно, одну за другой, безучастно разглядывая собственное отражение.

Я до сих пор не понимал человеческой одержимости Хэллоуином. Словно один вечер в году давал им право притворяться кем-то другим, хотя большую часть жизни люди и без того занимались лишь этим.

— И куда это ты собрался?

Голос Кола прозвучал из глубины комнаты. Я даже не обернулся, продолжая поправлять воротник.

— Не знал, что обязан перед тобой отчитываться.

Брат тихо усмехнулся и прислонился плечом к дверному косяку. В отличие от меня, он выглядел расслабленным: свободная футболка, стакан бурбона в руке и привычный внимательный взгляд, который действовал на нервы сильнее любых нравоучений.

— Просто любопытно, — протянул он. — В последнее время ты слишком часто пропадаешь по вечерам.

— И что с того? — я молча застегнул манжету.

— Дай угадаю... та девчонка?

Я раздражённо выдохнул:

— Ради всего святого, только не начинай.

— Я ничего не начинаю, — небрежно отозвался Кол. — Просто забавно наблюдать, как тебя внезапно заинтересовала смертная.

Я наконец повернулся к нему, накидывая пальто.

— Может, мне просто надоело торчать в четырех стенах.

— Или тебе слишком приглянулась компания одной упрямой особы.

На последних словах в дверях появилась Селена. Судя по лисьей ухмылке, она подслушивала нас уже давно. Я раздосадованно цокнул языком.

— Вы оба сегодня решили испытать моё терпение?

Селена проигнорировала вопрос и по-хозяйски вошла в комнату.

— Ты в последнее время сам не свой.

— Какая трагедия.

— Нет, серьёзно, — продолжила она, отбросив иронию. — Ты либо где-то пропадаешь, либо сидишь с таким лицом, будто вот-вот сорвёшься и кого-нибудь прикончишь.

— Не исключено.

Кол закатил глаза, делая очередной глоток.

— Видишь? Именно об этом мы и говорим.

Я перехватил ключи от машины, давая понять, что аудиенция завершена. Бесило другое — они действительно заметили перемены. А я терпеть не мог, когда другие видели то, что я сам изо всех сил пытался игнорировать.

Никаких чувств здесь не было и быть не могло. Мария — лишь временное увлечение, любопытная находка, в присутствии которой почему-то становилось тихо. Не более. Между нами не существовало будущего: она человек, а я давно перестал им быть. И чем быстрее я выкину это из головы, тем лучше.

— Кстати, — подала голос Селена, выуживая из кармана чёрный конверт, — раз уж ты внезапно полюбил «променады»...

Я нахмурился, заранее предчувствуя подвох. Кол тихо усмехнулся.

— Завтра бал-маскарад, о котором предупреждал Питер, — продолжила Селена. — Может, лучше сходишь с нами? Глядишь, найдёшь себе другое развлечение. Нашего круга.

— Звучит отвратительно.

— Зато это хотя бы наш мир, — небрежно бросил Кол. — А не игры в смертных.

Я медленно перевёл взгляд на брата. Конечно. Вот к чему всё в итоге свелось.

— Не вздумай снова читать мне лекции, — холодно произнёс я.

Кол даже не изменился в лице:

— Тогда перестань вести себя так, будто забыл, кто ты есть.

Селена молча протянула мне приглашение, явно пытаясь сгладить углы:

— Просто пошли с нами. Тебе не помешает отвлечься в кругу своих.

Я вырвал конверт из её рук резче, чем следовало.

— Среди своих? — усмехнулся я. — Поверь, меньше всего сейчас я хочу видеть кого-то из этой клики.

Кол внимательно наблюдал за мной, и это бесило всё сильнее.

— Я подумаю, — бросил я сухо и, не дожидаясь ответа, прошёл к выходу.

Раздражение медленно закипало, неприятно царапая изнутри. Уже в машине я, не глядя, швырнул чёрный конверт на соседнее сиденье. Несколько секунд просто сидел в тишине, до белизны в костяшках сжимая руль, а затем рванул с места.

❦ ❦ ❦

Я стоял в стороне от общего безумия. Взор скользил по залу, пока в определённый момент я не выхватил из толпы Марию. Наши глаза встретились. Я почувствовал, как моё лицо невольно смягчилось: одна бровь приподнялась, а уголки губ дрогнули в подобии улыбки.

Не скрывая изумления, она решительно направилась ко мне, ловко лавируя между гостями.

— Всё-таки пришёл.

— Сомневалась? — спросил я с легкой иронией.

— Если честно, да, — призналась она. — Ты ведь говорил, что не выносишь такие мероприятия.

— И не выношу, — я равнодушно пожал плечами. — Но решил сделать исключение.

— Исключение?

— Возможно, мне просто стало любопытно.

— Правда? — Мария улыбнулась, заглядывая мне в глаза. — А где твой костюм?

Я посмотрел на себя, коротко усмехнувшись.

— Разве нет? По-моему, для «загадочного незнакомца» этого более чем достаточно, — я указал на свою идеально чёрную рубашку и тёмные брюки.

Затем я окинул Марию долгим, оценивающим взглядом. Чёрный шелк облегал её фигуру, волосы рассыпались по плечам мягкими волнами, а непривычный макияж делал черты лица ярче. Признаться, выглядела она настолько эффектно, что внутри завязался тугой узел возбуждения.

— А твой образ... слишком уж тебе идёт.

— Это такой комплимент?

— Просто наблюдение. Но... дьявольски точное, — я приподнял бровь, не скрывая иронии.

Мария уже собиралась ответить, когда какой-то идиот, пробегая мимо, задел её плечом. Она качнулась в мою сторону. Прежде чем она успела потерять равновесие, я машинально перехватил её за запястье, возвращая устойчивость.

— Осторожнее.

Тонкие пальцы в моей руке дрогнули. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы внутри шевельнулся знакомый порыв: не отпускать её дольше, чем следовало.

Мария быстро отступила, явно смущённая своей неловкостью.

— Спасибо, — пробормотала она, пряча взгляд. — А ты... планируешь танцевать?

Я коротко усмехнулся:

— Вряд ли. Это не совсем моё.

— Ты удивишься, но я тоже не фанатка, — отозвалась она. — Так что у нас уже есть кое-что общее.

— Возможно.

Мария обернулась к импровизированному бару.

— Может, выпьем чего-нибудь? — предложила она, глядя на меня через плечо. — За нашу взаимную нелюбовь к танцам.

Я едва заметно поморщился.

— Я не пью.

— Совсем? Или только сегодня?

«Если я скажу, что не употребляю подобное дешёвое дерьмо, она сочтёт меня ещё более заносчивым», — пронеслось в голове.

— Просто не хочу терять бдительность, — ответил я вслух.

Мария прищурилась, и на её губах заиграла лукавая усмешка.

— О, так ты из тех, кто боится потерять контроль?

Если бы ты только знала.

— Обещаю не пользоваться этой слабостью... если только сам не попросишь, — добавила она уже тише.

Прежде чем я успел возразить, Мария переплела наши пальцы и мягко потянула меня к столу с напитками. И, чёрт возьми, хуже всего было то, что я позволил ей это сделать.

— Всего один бокал, — произнесла она так уверенно, будто это действительно могло что-то изменить.

Я молча наблюдал, как она разливает прозрачную дрянь по пластиковым стаканам. Запах дешёвого пойла ударил в нос ещё до того, как Мария протянула выпивку мне.

Скептически посмотрел сначала на стакан, а затем на неё. И всё же сделал глоток.

Отвратительно.

Мария сияла от самодовольства.

— Видишь? Ничего страшного.

Я уже открыл рот для колкого ответа, когда рядом возник светловолосый парень — Джейк, если не ошибаюсь.

— О, Мария! И... Эван? — радостно воскликнул он, будто мы были старыми приятелями. — Ну как вам тусовка?

Я окинул его ледяным взглядом, но Мария ответила первой:

— Весело.

— Вот и прекрасно! — просиял он. — У нас сейчас начинается «Правда или действие». Вы обязаны присоединиться!

— Я пас, — отрезал я, не раздумывая.

— Какой же ты зануда, — театрально вздохнул Джейк и тут же переключился на мою спутницу. — А ты, Мария?

Она обернулась ко мне, явно ожидая какой-то реакции или поддержки. Я промолчал, демонстративно сделав ещё один глоток из пластиковой тары.

— Ладно, почему бы и нет, — всё-таки согласилась она.

— Вот это настрой! — обрадовался Джейк и тут же увлёк Марию за собой.

Я проводил их взглядом, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

Через несколько секунд она уже сидела в кругу друзей. Я заметил Эмили, Лили и ещё пару знакомых лиц. В центре этого сборища лежала пустая бутылка, поблизости валялась пачка дешёвых сигарет, а кто-то неумело скручивал косяк.

— Ну что, начинаем? — объявил Джейк, поудобнее устраиваясь на полу и хватаясь за горлышко. — Кто первый?

— Только не ты! — хором отозвались Лили и Эмили, заливисто рассмеявшись.

Джейк театрально пожал плечами и всё же крутанул бутылку.

Игра пошла своим чередом. Я застыл в тени, наблюдая за этим балаганом. Бутылка вращалась, смех становился громче, а вопросы — глупее и смелее. Одни покорно выполняли нелепые задания, другие пьяно признавались в постыдных мелочах. Самокрутка несколько раз обошла их круг. Даже Эмили, хихикнув, сделала глубокую затяжку и заговорщически подмигнула Марии.

— Не отставай! — крикнула она, передавая косяк подруге.

Мария без колебаний перехватила его. Сделав короткую затяжку, она медленно выпустила сладковатый, раздражающий моё обоняние дым и лукаво усмехнулась:

Её ответ вызвал новый взрыв хохота. Джеймс, весело ткнув пальцем в сторону Марии, воскликнул:

— Смотрю, тут у нас профессионал!

— Тебе ещё расти и расти, — парировала она, заставив компанию снова зайтись смехом.

Настала её очередь крутить. Я заметил мимолётное колебание в её глазах, когда она смотрела на замершее стекло, ожидая следующего вращения.

— Правда или действие? — спросил Джейк, хитро прищурившись.

— Правда, — отозвалась Мария. Похоже, она наивно посчитала этот выбор безопасным.

— Трусиха, — пробормотал парень и уступил очередь сидящей по соседству брюнетке.

Та заговорщически подмигнула и громко, на весь круг, спросила:

— Кто тебе больше всего понравился в Уитби?

Вся компания мгновенно замерла в ожидании. Я подметил, как на бледных щеках Марии проступил едва заметный румянец, но она на удивление быстро взяла себя в руки.

— Город, конечно! — лукаво отозвалась она.

Круг разразился дружным хохотом, кто-то шумно зааплодировал.

— Хороший ответ, — одобрила Лили, бросив на подругу многозначительный взор.

Пока их нелепый смех заполнял комнату, Мария на мгновение отыскала меня глазами. Я продолжал безмолвно наблюдать из своего угла, не выдавая чувств. Она попыталась прочесть мою реакцию, но быстро отвернулась и сделала вид, что полностью поглощена игрой, возвращая самокрутку по цепочке.

Остальные продолжали шуметь. Гул голосов смешивался с навязчивым ритмом, превращаясь в плотный белый шум.

— Ну что, Мария, твоя очередь! — воскликнул кто-то из круга. — Теперь не выкрутишься.

Я заметил, как она замедленно моргнула. По расширенным зрачкам и расслабленной позе было ясно — дурман подействовал. Сознание поплыло, а движения теряли прежнюю чёткость.

— Действие, — сорвалось с её губ без малейшего раздумья.

— О-у-у, девочка настроена серьёзно! — Джейк мгновенно вскочил, будто только этого и ждал. — Ладно, у меня есть идея.

Он подошёл к Марии вплотную и бесцеремонно уставился ей в глаза с приторной, наглой улыбкой.

— Поцелуй меня, — выдал этот придурок. — Или... не осмелишься?

В комнате поднялся гул — смесь удивления, пьяного восторга и подстрекательства. Вспыхнул чей-то гогот, кто-то выкрикнул «Ого!», а Мария на мгновение оцепенела. Она резко повернула голову в мою сторону. Я застыл на диване с абсолютно каменным лицом, но внутри всё закипело от первобытной, собственнической ярости. Смотрел на неё в упор, не моргая, ожидая решения.

— Да поцелуй его уже! — крикнул кто-то из толпы.

Комната снова заржала — это пьяное, разнузданное ржание резало уши. Здесь было нечем дышать от дыма самокруток, перегара и жара разгорячённых тел. Вокруг пили, тискались по углам — люди окончательно потеряли всякое подобие достоинства.

Джейк, ублюдок, явно решил, что настал его звёздный час. Его улыбка стала ещё шире — самодовольная, пьяная физиономия. Он наклонился к Марии почти вплотную и приглушил голос:

— Ну что, не стесняйся. Всего один поцелуй. А может, тебе больше нравится, когда тебя немного... прижимают?

Я услышал, как у неё сбилось дыхание, а сердце испуганно заколотилось о рёбра. Пальцы Марии задрожали. Воздух в комнате будто превратился в свинец.

— Отвали, — выплюнула она, едва удерживая голос от дрожи.

Этот кретин словно оглох. Его рука потянулась к ней, а в глазах зажёгся похотливый блеск.

Моё терпение лопнуло. Я поднялся и рванул к ним. Смазав несколько шагов в единое мгновение, я вырос прямо перед ними. Мой тон прозвучал низко и холодно, как удар стали:

— Ещё раз дотронешься до неё — пожалеешь.

Комната мгновенно притихла. Пьяный гогот оборвался. Кто-то на заднем плане неловко хихикнул, но большинство гостей были слишком пьяны, чтобы осознать масштаб угрозы.

Джейк поднимался медленно, пытаясь выпрямиться во весь рост, но от его секундной смелости не осталось и следа — в глазах заметалась паника.

— А ты кто такой, чтобы мне угрожать? — выдавил он ради бравады перед толпой.

Я сделал шаг вперёд. Мой взор окончательно потерял всё человеческое — внутри горел ледяной, звериный огонь. На мгновение я представил, как это будет: несколько секунд, чтобы вырвать этим ничтожествам глотки, и ещё минута, чтобы превратить этот дом в братскую могилу. Оставить здесь лишь Марию.

— Попробуй меня проверить, — процедил я сквозь зубы. Каждое слово звучало как окончательный приговор.

Наверное, алкоголь и дешёвая бравада напрочь лишили Джейка инстинкта самосохранения. Он подался вперёд, собираясь что-то вякнуть, но Мария не дала ему совершить эту фатальную глупость.

— Эван, пожалуйста, не надо, — негромко прозвучало подле меня.

Она быстро поднялась и перехватила мою руку. Её ладонь легла на моё запястье, и этот контакт подействовал как отрезвляющая вспышка. Я замер. Мышцы были натянуты как струны; я едва удерживал себя от того, чтобы не свернуть этому ничтожеству шею. Медленно перевёл взгляд на Марию. Нахлынувшая ярость начала неохотно отступать, хотя внутри всё ещё тлел холодный огонь.

— Пойдём отсюда, — твёрдо произнёс я, понизив тон.

Не выпуская её руки, я развернулся и повёл её прочь. Позади комната снова наполнилась гулом голосов и грохотом басов, но для меня всё это превратилось в неважный фоновый шум. Я чувствовал лишь, как лихорадочно бьётся её пульс под моими пальцами.

Едва мы вышли в коридор, скрывшись от чужих глаз, Мария наконец заговорила:

— Эван, зачем ты так? Это было... лишним.

Я резко остановился и разжал пальцы.

— Лишним? — повторил я почти шёпотом. Внутри снова вскипело глубинное раздражение на её упрямство. — Я видел, что ты этого не хотела.

Она опустила голову. Я уловил, как к её щекам снова прилил жар. Мария безмолвствовала, и по её растерянности было ясно — я попал в цель. Именно это осознание давило на неё сильнее всего.

— Спасибо, — тихо выдохнула она, так и не найдя иных слов.

Я разглядывал её ещё несколько секунд, чувствуя, как злость окончательно уходит, оставляя лишь свинцовую усталость. Не проронив ни слова, я кивнул на дверь. Мария покорно согласилась — по поникшим плечам было видно, что сил спорить у неё не осталось. Ей действительно нужно было немедленно покинуть этот душный дом.

Мы быстро пересекли коридор, лавируя между полупьяными гостями, и вырвались на улицу. Мария судорожно вздохнула, подставляя лицо прохладному ночному воздуху. Здесь глухие басы уже не так давили на уши, уступая место относительной тишине.

Я прошёл чуть вперёд и прислонился плечом к опорному столбу, всматриваясь в темноту двора.

Боковым зрением я заметил, как Мария достала из кармана пачку и чиркнула зажигалкой. Сизый дым поплыл в мою сторону.

— Почему ты такой, Эван? — в лоб спросила она, выпуская струю дыма и глядя мне прямо в глаза.

Её вызывающий тон застал меня врасплох, но я мгновенно вернул на лицо привычную маску равнодушия.

— О чём ты?

— О твоей внезапной «заботе», — язвительно бросила она, изобразив пальцами кавычки. — С чего ты взял, что мне это нужно? Что ты обязан вмешиваться, спасать меня, лезть в мою жизнь, а потом исчезать в тени? Я кто для тебя? Ребёнок? Очередная проблема? Что-то, что необходимо контролировать?

— Ты преувеличиваешь, — холодно перебил я, удерживая ровный тон. — И ты сейчас не вполне трезва. Мы поговорим об этом позже.

Мария резко затушила сигарету о землю и придвинулась вплотную. Я ощутил, как от неё волной исходит хаотичное возбуждение вперемешку со злостью.

— Преувеличиваю? — она горько усмехнулась, сокращая дистанцию до минимума. — Тогда зачем всё это? Откуда эти «обязанности»? Почему я вдруг стала для тебя важна?

Я молчал. Смотрел на неё в упор, из последних сил удерживая маску безразличия, хотя в моих глазах уже сквозило откровенное предупреждение. Но Мария была слишком взвинчена, чтобы считывать знаки.

— Эван... — прошептала она, склоняясь к самому моему лицу.

От неё пахнуло теплом, табачным дымом и сладким алкоголем. Я уловил её отчаянную, головокружительную жажду поцеловать меня, сломать эту стену и проверить на прочность нашу безумную притягательность.

Мой самоконтроль трещал по швам. Испугавшись минутной слабости, я резко шагнул назад, разрывая пространство между нами.

— Не придумывай того, чего нет, — отчеканил я. Голос прозвучал намеренно жестоко. — Я ничего тебе не должен.

Я увидел, как она вздрогнула от этих слов, словно от физического удара. На секунду её дыхание перехватило, а в глазах промелькнула такая острая боль, что мне самому захотелось выругаться.

— Надежду? — перебил я, намеренно добавляя в голос мертвенного холода. — Мария, я никогда ничего не обещал. Не придавай значения моим поступкам. Ты только усложняешь себе жизнь.

Она замерла, будто её окатили ледяной водой. Я ощутил, как между нами с сухим треском рвётся невидимая нить.

— Понятно. Значит, я просто всё себе придумала?

Я промолчал. Это безмолвие давалось с трудом, но любое слово сейчас лишь затянуло бы петлю.

— Ну и пошёл ты, — бросила Мария.

Она резко развернулась и зашагала к дому. Я провожал её фигуру тяжёлым взором, пока она не скрылась за дверью. Она так ни разу и не обернулась.

Из открытых окон по-прежнему гремела музыка, наружу просачивался плотный шлейф перегара и табачного дыма. Сквозь стекло я наблюдал, как Мария продирается сквозь толпу в сторону кухни. Там всё шло по привычному человеческому сценарию: заваленные пустыми бутылками столы, грязные шоты и орущая компания, успевшая дойти до нужной кондиции.

Мария огляделась. Я уловил, как к ней протиснулась Лили с двумя рюмками какой-то ядовитой бормотухи.

— С тебя штрафной! — донёсся сквозь басы её голос.

— А Джейк где? — Мария спросила это тише, забирая выпивку.

— Уже вырубился. Перебрал. Завтра будет извиняться перед всеми, — с другой стороны к ним подошла Эмили.

— Как всегда, — бросила Лили. — Ничего, переживём.

Мария молча кивнула и залпом осушила шот. Я заметил, как она поморщилась, когда дешёвый спирт обжёг горло.

— Всё нормально? — тихо спросила Лили, всматриваясь в лицо подруги.

— Отлично, — ответила Мария, натянув фальшивую улыбку и вытирая губы тыльной стороной ладони. Но голос дрожал, выдавая её с головой.

Лили недоверчиво нахмурилась, но развивать тему не стала. Мария тут же перехватила вторую рюмку и резко опрокинула в себя. По судорожно сжавшимся кулакам было понятно: она отчаянно пытается заглушить воспоминания о нашем разговоре. Пытается вытравить из головы мои слова, которые продолжали изводить её изнутри.

Она раздражённо моргнула и встряхнула головой, словно пыталась физически отмахнуться от недавнего порыва.

Дурман от самокрутки вперемешку с ударной дозой пойла сделал своё дело — движения Марии стали размашистыми. Похоже, на смену растерянности наконец пришла упрямая человеческая гордость.

— Ещё по одной? — Эмили уже выудила из заваленного хламом стола новые стопки.

— Да, давай, — кивнула Мария, и в её тоне я уловил опасные, резкие нотки.

— За что пьём? — Лили заговорщически подмигнула подругам.

— Да хоть за что, — шумно выдохнула Мария. От неё буквально фонило закипающей яростью.

Эмили выстроила на столешнице шеренгу рюмок. Мария потянулась к своей, но не спешила пить, вместо этого она вызывающе вскинула бровь, и на её губах заиграла странная улыбка.

— Хотите прикол?

— Давай! — тут же отозвалась Лили, предвкушая очередную глупость.

— Смотрите. Без рук.

Я наблюдал за этим через стекло, чувствуя, как внутри до предела сжимается пружина раздражения. Мария зажала пластиковую стопку губами. Подруги, переглянувшись с пьяным азартом, повторили жест. Они сгрудились, нелепо наклонились и, соприкоснувшись краями, одновременно запрокинули головы.

— Господи! — Лили закашлялась, вытирая подбородок плечом. — Тупо, но весело.

— Горло дерёт нещадно, — Эмили едва держалась на ногах, содрогаясь от приступа хохота.

Мария тоже рассмеялась. Впервые за этот треклятый вечер её смех прозвучал искренне, но я видел, как поплыл взор. Спиртное окончательно ударило в голову: движения стали чересчур мягкими, текучими, словно она потеряла всякую опору.

— Всё, хватит сидеть! — Эмили резко подскочила. — Идём танцевать.

— Я пас... — попыталась было Мария, но подруга уже мёртвой хваткой вцепилась в запястье.

— Да брось. Включай режим «мне всё равно» — и вперёд.

— Ладно, — выдохнула она, пошатываясь. — Но если я что-нибудь сломаю — виновата ты.

Я больше не мог оставаться снаружи. Упрямый, болезненный порыв, который я сам в себе ненавидел, заставил меня толкнуть дверь и вернуться.

Внутри было не продохнуть. Я шёл сквозь толпу, не задевая потных тел, и вскоре увидел её. Мария была в самом эпицентре безумия. Свет стробоскопов рвал пространство на куски, а басы вибрировали в самих костях. Она двигалась в такт, полностью отдавшись ритму. Дурман бесповоротно стёр для неё границы реальности, превращая вечер в один смазанный кадр.

Когда она вернулась к столу, её дыхание было рваным, а лицо пылало. Я заметил, как рука снова потянулась к выпивке, и моё терпение вконец лопнуло.

Я оказался рядом прежде, чем она успела коснуться стекла. Резким движением выхватил рюмку из её ослабших пальцев и швырнул в раковину. Звон разбитого стекла на мгновение перекрыл даже музыку.

— Что ты творишь?! — выкрикнула Мария, оборачиваясь.

По расфокусированному взгляду было ясно: она соображает с трудом.

— С тебя достаточно, — отчеканил я.

Я старался звучать ровно, но голос вибрировал от напряжения. Внутри ворочалось что-то тёмное и тяжёлое. Я до боли сжал челюсти, борясь с этим ощущением. Пальцы едва заметно дрожали: я разрывался между необходимостью коснуться её и желанием немедленно исчезнуть.

— Это не твоё дело! — вспылила она, с силой толкнув меня в плечо.

Я даже не шелохнулся.

— Чего ты вообще припёрся?! Что тебе надо?! — выкрикнула она мне в лицо.

— Я... — я судорожно выдохнул, пытаясь подобрать слова, но понял, что они бесполезны.

Вместо оправданий я накрыл её ладонь своей. Сжал пальцы осторожно, так, чтобы она почувствовала мою решимость, но не боль.

— Отпусти! — прошипела Мария, дернув рукой. — Ты не имеешь права меня трогать!

— Я не хочу ссориться, — произнёс я как можно тише, надеясь, что мой голос пробьётся сквозь её хмель. — Пожалуйста... уйдём отсюда.

— Не хочу! — она всё-таки вырвала руку. — Не заставляй меня. Всё нормально!

Она твердила это «нормально» как заведённая, хотя её зрачки метались, а дыхание было прерывистым. Мария была на пределе, и я — вместе с ней.

— Нет, не нормально, — произнёс я, стараясь, чтобы тон звучал максимально ровно. — И ты сама это прекрасно понимаешь.

Больше я не собирался тратить время на споры. Секунда — и я рывком подхватил её, закидывая себе на плечо. Для меня она весила не больше пуховой подушки.

— Ты что, сдурел?! Эван! Пусти меня! — взвизгнула она.

Мария принялась отчаянно колотить меня кулаками по спине, но я едва ощущал эти удары — с таким же успехом она могла пытаться прошибить бетонную стену.

— Зря надрываешься, — бросил я, не сбавляя шага.

Я шёл через кухню, и толпа пьяных студентов расступалась передо мной сама собой. Одни удивлённо пялились, другие тупо хихикали, а пара идиотов даже успела вскинуть телефоны. Мне было плевать.

— Спусти меня на землю! — снова завопила Мария.

Боковым зрением я выхватил из толпы Лили и Джеймса. Те застыли у стола, явно не соображая, стоит ли ввязываться. Я не дал им времени на раздумья, направляясь к выходу.

— Что это было?! — донёсся ошарашенный шёпот Лили, но я не обернулся.

Мария продолжала дёргаться; её волосы путались и лезли мне в лицо, закрывая обзор. В коридоре на пути внезапно вывалился Джейк. Похоже, этот кретин всё-таки оклемался и теперь брёл обратно, болезненно сжимая виски. Увидев нас, он тупо гоготнул:

— Мария! Ты уже убегаешь?! Неужели стало скучно?

— Иди к чёрту! — огрызнулась она. Я не видел её лица, но по вибрации тела чувствовал: она готова вцепиться ему в глотку.

Я проигнорировал Джейка, даже не замедлив хода. Только на улице, когда в лицо ударил спасительный ночной холод, я наконец остановился. Возле автомобиля я аккуратно спустил её на землю, придерживая за локоть.

Она тут же отпрянула, жадно хватая ртом воздух. От неё буквально исходили волны жара и ярости.

— Ты серьёзно?! — выпалила она, отчаянно пытаясь поймать мой взгляд. — Что ты себе позволяешь?!

Я молча рванул на себя дверцу. Чувствовал, как темнота внутри меня разрастается.

— Садись.

— Нет! Я никуда с тобой не поеду!

— В машину. Или я посажу тебя сам, — я двинулся на неё, и в моём тоне не осталось даже намека на просьбу.

Мария впилась в меня глазами, в которых смешались ярость и бессильное отчаяние. Она знала — я не блефую.

— Ты ненормальный, Эван, — прошипела она, всё же забираясь в салон и с силой захлопывая дверь. — Просто псих.

Я промолчал. Обойдя машину, сел за руль. Каждое движение было рваным и чересчур резким — самоконтроль висел на волоске. Стоило на секунду расслабиться, и всё это напряжение разнесло бы салон в щепки. Я завел двигатель; мотор глухо зарычал, и мы рванули с места, оставляя шумный особняк позади.

Я смотрел на дорогу, боковым зрением замечая, как она неотрывно смотрит в окно, провожая огни дома.

— Ты не мог просто дать мне забыться? — тихо спросила она, не поворачивая головы. — Тебе действительно так нравится помыкать мной?

Я немного сбросил скорость.

— Я не помыкаю тобой, — ответил я, борясь с хрипотой. — Я... забочусь. Ты едва на ногах стоишь. Не хватало только, чтобы какой-нибудь подонок воспользовался твоим состоянием.

— Я не беспомощ... — начала она, но осеклась.

Пульс Марии внезапно сбился. Прежде чем я успел среагировать, она рванула ручку двери. Я ударил по тормозам в ту самую секунду, когда она высунулась наружу.

— Чёрт... — я мгновенно отстегнул ремень и перегнулся через сиденье.

Одной рукой придержал её за плечо, а другой перехватил волосы, убирая их от лица. В нос ударил резкий запах спиртного.

— Осторожно. Тише, я держу...

Я вытянул салфетку из бардачка и попытался стереть следы рвоты с её подбородка, но Мария со злостью перехватила мою кисть. Она вырвала бумагу, буквально отпихнув мои пальцы.

— Не надо! — выплюнула она, сверкая глазами. — Ты сам затащил меня в эту чёртову машину. А теперь пользуешься моим положением, потому что знаешь — я беззащитна. Ты вечно командуешь, принуждаешь... Да как ты смеешь?!

Каждое её слово жалило, разжигая привычную холодную ярость. Мне стоило колоссальных усилий не ответить ей так, как я привык отвечать любому другому. Моё естество скребло изнутри, требуя заткнуть ей рот, но я заставил себя остаться на месте. Откинувшись на спинку сиденья, я с силой провёл ладонью по лицу, стирая остатки опасного напряжения.

— Ты и правда та еще демоница, — выдохнул я с горькой усмешкой.

Мария привалилась к сиденью, комкая в кулаке салфетку. Она безмолвствовала, и это тишина была красноречивее любого крика. Я понимал: сейчас она прокручивает в голове каждое моё слово, сказанное на крыльце, и с каждой секундой ненавидит меня всё сильнее.

Ей было проще считать меня высокомерным подонком, чем узнать правду. А мне было проще оставить всё как есть.

Автомобиль замер у общежития. В салоне повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь ровным рокотом двигателя. Я повернулся к ней, собираясь сказать хоть что-то, чтобы не обрывать вечер на этой ноте, но Мария не дала мне шанса.

— Спасибо за «спасение», — процедила она, так и не взглянув в мою сторону. В её голосе было столько яда, что я невольно сжал челюсти.

Она рванула ручку на себя и выскочила наружу, впустив в салон поток ледяного воздуха. Громкий хлопок прозвучал как выстрел, ставя финальную точку. В ту же секунду я ударил по газу.

Машина сорвалась с места, унося меня прочь. В голове всплыли слова Кола. Чёрт. Они с Селеной были правы. Я ввязался в это слишком глубоко, и теперь привязанность оборачивалась катастрофой. Чем дольше я находился рядом с ней, тем сильнее рисковал выдать нашу природу. Я и так привлёк чересчур много внимания, ведя себя как ревнивый мальчишка на глазах у толпы.

Я заигрался. Решив, что смогу просто наблюдать со стороны, я не заметил, как сам стал частью её мира. Гнев требовал немедленного выхода. Я до боли сжал руль, выжимая из мотора всё возможное. Нужно было убираться подальше от девчонки, которая заставила меня забыть о том, кто я на самом деле.