Глава 13. Тишина перед бурей

Фотография горела на столе всю ночь.

Т/и сидела, глядя на себя спящую, и не могла пошевелиться. Кто-то был в её комнате. Кто-то стоял над ней, пока она спала. Мог убить. Мог сделать что угодно. Но не сделал. Почему?

Ответа не было.

Утром она позвонила Су Гану. Рассказала всё — про фотографию, про конверт, про то, что кто-то проник в её комнату.

Он примчался через пятнадцать минут.

— Ты в порядке? — спросил он, врываясь в дверь. Осмотрел её, проверил окна, замки, заглянул под кровать.

— Я в порядке, — ответила Т/и. — Но кто-то явно хочет, чтобы я не была в порядке.

— Мун Ги, — Су Ган сжал кулаки. — Это его почерк.

— Ты уверен?

— Уверен, — он повернулся к ней. — Он любит играть в кошки-мышки. Пугать. Заставлять жертву чувствовать себя беспомощной. А потом, когда она расслабляется — наносит удар.

— Значит, он не остановился.

— Он никогда не остановится, — Су Ган покачал головой. — Я знаю его. Он будет мстить до конца. Даже если это займёт годы.

— Что делать?

— Уезжать, — сказал Су Ган. — Сегодня. Сейчас. Я отвезу тебя в другой город. Найму охрану. Сделаю так, чтобы он не нашёл тебя.

— А ты? — спросила Т/и. — Ты поедешь со мной?

Он замолчал. Его лицо напряглось.

— Не могу, — сказал он наконец. — Не сейчас. Я должен закончить то, что начал. Разобраться с Мун Ги. С отцом. С бандой. Если я уеду — всё рухнет. Они уничтожат друг друга. А может, и не только друг друга.

— Значит, ты выбираешь их, а не меня?

— Я выбираю тебя, — он взял её за плечи. — Поэтому я хочу, чтобы ты была в безопасности. Подальше от всего этого дерьма.

— А если я не хочу уезжать?

— Т/и, — его голос сорвался. — Пожалуйста. Не заставляй меня выбирать между твоей жизнью и моим долгом. Я не выдержу.

Она смотрела на него долгих десять секунд. Потом кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Я уеду. Но не навсегда. Я вернусь, когда ты разберёшься со всем.

— Договорились, — он притянул её к себе, поцеловал в макушку. — Я буду ждать. Сколько понадобится.

---

Они не говорили о расставании. Делали вид, что это просто командировка. Что она уезжает на неделю, на две, на месяц. Что он приедет за ней, как только всё уладится.

Но Т/и знала правду.

Она видела это в его глазах — страх. Не перед Мун Ги. Не перед отцом. Перед тем, что он может не успеть. Что кто-то убьёт его раньше, чем он сможет начать новую жизнь.

В последний вечер они сидели на крыше — их крыше, где всё началось.

Су Ган курил, смотрел на звёзды. Т/и сидела рядом, положив голову ему на плечо.

— Помнишь, как ты впервые пришла сюда? — спросил он.

— Помню, — она улыбнулась. — Ты сидел на парапете и курил. Думал, что ты король мира.

— А теперь?

— Теперь ты просто Ган, — она подняла голову, посмотрела на него. — И мне нравится этот Ган гораздо больше.

— Даже с бинтами и синяками?

— Даже с ними, — она коснулась его разбитой губы. — Шрамы не делают человека монстром. Поступки делают.

Он взял её руку, поцеловал пальцы.

— Т/и, — сказал он. — Я хочу тебе кое-что сказать.

— Что?

— Я... — он запнулся. — Я не умею говорить красиво. Не умею обещать то, что не могу выполнить. Но я постараюсь. Постараюсь стать лучше. Ради тебя. Ради себя. Ради нас.

— Я знаю, — ответила она. — И я буду ждать. Сколько понадобится.

Он притянул её к себе, поцеловал — медленно, нежно, прощаясь.

А потом они занимались любовью на крыше — под звёздами, под холодным ветром, под звуки ночного города. Не грубо, не отчаянно — как в последний раз. Потому что они не знали, будет ли следующий.

Т/и плакала. Не от боли — от того, что отпускала его. От того, что не знала, увидит ли снова.

Су Ган гладил её по волосам, целовал слёзы, шептал: «Я вернусь. Я обещаю».

Она хотела верить.

Но сердце сжималось от предчувствия.

---

Утром она собрала вещи.

Немного — только самое необходимое. Остальное оставила — как знак, что вернётся.

Су Ган ждал у подъезда на мотоцикле. Бледный, напряжённый, с красными глазами — не спал всю ночь.

— Готова? — спросил он.

— Нет, — ответила Т/и. — Но поехали.

Она села сзади, обхватила его за талию, прижалась щекой к спине.

— Не оборачивайся, — сказал он. — Смотри вперёд.

— Я смотрю на тебя, — ответила она.

Он завёл двигатель.

---

Вокзал встретил их толпой и шумом.

Су Ган купил билет до соседнего города — того, где жила её тётя. Договорился, что встретят. Нашёл место в купе, поставил сумку на полку.

— Через пять часов ты будешь в безопасности, — сказал он.

— А ты?

— Я вернусь в школу. Разберусь с Мун Ги. С отцом. Со всем, что накопилось, — он взял её за руки. — А потом приеду за тобой.

— Обещаешь?

— Обещаю, — он посмотрел ей в глаза. — Клянусь.

Прозвучал звонок — отправление через пять минут.

Су Ган обнял её — крепко, почти больно. Поцеловал в губы — быстро, жарко, прощаясь.

— Береги себя, — сказал он.

— Ты тоже, — ответила она.

Он вышел из вагона.

Т/и стояла у окна, смотрела, как он идёт по перрону. Как оборачивается. Как машет рукой.

Поезд тронулся.

Он отставал. Становился меньше. Растворялся в толпе.

Т/и прижала ладонь к стеклу.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Он не слышал.

Но она знала — чувствовал.

---

Первые две недели в новом городе были похожи на сон.

Тётя встретила её тепло, но с беспокойством — чувствовала, что что-то не так. Т/и не рассказывала. Не могла. Слишком больно было говорить.

Она ходила в новую школу, делала вид, что учится, делала вид, что общается с одноклассниками, делала вид, что живёт.

Но каждую ночь она проверяла телефон — нет ли сообщений от Су Гана.

Сообщений не было.

---

На восемнадцатый день она не выдержала.

Набрала его номер. Длинные гудки. Тишина. Автоответчик.

Она позвонила Хёну.

— Он жив? — спросила без приветствия.

— Жив, — ответил Хён. Голос у него был странный — уставший, с хрипотцой.

— Почему не отвечает?

— Потому что не может, — Хён помолчал. — Он в больнице. Не волнуйся, не смертельно. Но его избили. Сильно.

— Мун Ги?

— Мун Ги, — подтвердил Хён. — Пришёл с новыми людьми. Их было много. Ган был один. Дрался до последнего, но силы были не равны.

— Я приеду, — сказала Т/и.

— Не надо, — перебил Хён. — Он просил не приезжать. Сказал, что не хочет, чтобы ты видела его таким.

— Мне всё равно.

— А ему — нет, — Хён вздохнул. — Уважай его решение. Он поправится. И тогда — приедет за тобой. Как обещал.

— Ты уверен?

— Уверен, — Хён помолчал. — Он сильный. Он справится.

Он повесил трубку.

Т/и сидела в темноте, сжимая телефон.

— Справляйся, — прошептала она. — Пожалуйста.

---

Через месяц она перестала ждать.

Не потому, что разлюбила. А потому, что поняла: если она будет сидеть и смотреть на телефон, она сойдёт с ума.

Она начала новую жизнь. Завела друзей — настоящих, не из школы ужасов. Записалась на курсы английского. Начала бегать по утрам.

Она делала вид, что всё в порядке.

И однажды — не заметила, когда — перестала делать вид.

Всё правда стало в порядке.

Она больше не вздрагивала от каждого звонка. Не проверяла сообщения каждые пять минут. Не просыпалась посреди ночи в холодном поту.

Она просто жила.

И это было странно. И больно. И правильно.

---

Через полгода она получила сообщение.

Не от Су Гана. От Хёна.

«Он вышел из больницы. С бандами разобрался. С отцом — тоже. Спрашивает о тебе каждый день. Я сказал, что ты в порядке. Он сказал: «Передай, что я помню обещание».

Т/и прочитала сообщение десять раз. Потом ещё десять.

Сердце колотилось где-то в горле.

Она не ответила.

Не потому, что не хотела. Потому что не знала, что сказать.

«Я жду»? Но она уже перестала ждать.

«Приезжай»? Но она не была уверена, что хочет этого.

«Забудь меня»? Но это было бы ложью.

Она убрала телефон в карман и пошла на кухню — пить чай, как будто ничего не случилось.

Но внутри всё дрожало.

Потому что прошлое вернулось.

И оно стучалось в дверь.