Глава 4. Соблазн по-мунгиевски

После той сцены на крыше прошла неделя.

Неделя, которая изменила всё.

Т/и заметила это в первый же день. Утром, когда она вошла в класс, Су Ган сидел на своём месте и даже не поднял головы. Не поздоровался. Не оскорбил. Просто сидел, смотря в одну точку, и барабанил пальцами по парте.

Чан и Хён замерли у двери, переглянулись и молча разошлись по местам.

Мун Ги, напротив, улыбнулся ей — открыто, почти дружелюбно — и кивнул на свободное место рядом с собой.

Т/и не села к нему. Она заняла своё обычное место у окна. Но жест не остался незамеченным.

— Что происходит? — прошептала Ми-сон, которая после нескольких дней страха снова рискнула подсесть к Т/и. — Ган выглядит... потерянным.

— Может быть, он заболел, — пожала плечами Т/и.

— Ган не болеет, — Ми-сон покачала головой. — Ган ломает. А тут... он смотрит на тебя, но не трогает. Это странно.

Т/и посмотрела в сторону Су Гана. Он действительно смотрел на неё. Тяжёлым, тёмным взглядом, в котором смешались злость, растерянность и что-то ещё — то, чего она не могла прочитать.

Она отвернулась первой.

---

На большой перемене Мун Ги подошёл к ней сам.

Он делал это каждый день теперь. Не навязчиво — просто оказывался рядом. В столовой — подсаживался за её стол. В коридоре — появлялся из-за угла и провожал до класса. На крыше — ждал после уроков с двумя чашками кофе.

— Ты похожа на сталкера, — сказала Т/и, когда он в очередной раз вынырнул откуда-то сбоку.

— Не сталкера, — поправил Мун Ги, протягивая ей пластиковый стаканчик. — Наблюдателя. Я просто хочу убедиться, что с тобой всё в порядке.

— С чего вдруг такая забота?

Он улыбнулся. Та ленивая, опасная улыбка, которая ничего не значила и значила всё одновременно.

— Ты — мой проект. Я вложил в тебя время. Хочу увидеть результат.

— Результат чего?

— Того, как ты сломаешь Су Гана.

Т/и остановилась. Повернулась к нему.

— Я не собираюсь никого ломать, Мун Ги. Я просто хочу учиться.

— Врёшь, — сказал он спокойно. — Ты хочешь победить. Не его — систему. Но для этого нужно пройти через него. Я прав?

Она промолчала. Потому что он был прав.

— Я помогу тебе, — сказал Мун Ги. — Но для этого ты должна мне доверять.

— А почему я должна тебе доверять?

Он сделал шаг ближе. Теперь между ними было меньше метра. Т/и чувствовала запах его парфюма — что-то цитрусовое, резкое, мужское.

— Потому что у нас общий враг, — сказал он тихо. — И потому что я единственный, кто не хочет тебя использовать. Я хочу, чтобы ты выиграла.

— И что ты получишь?

— Свободу, — он усмехнулся. — От него. От этой школы. От роли второго плана. Ты откроешь мне дверь, Т/и. Я просто хочу в неё войти.

Она смотрела на него долгих десять секунд. Потом взяла кофе и сделала глоток.

— Хорошо, — сказала она. — Доверять пока не обещаю. Но работать вместе — да.

Мун Ги улыбнулся, и в его улыбке впервые не было ничего опасного. Только удовлетворение.

---

В четверг случилось то, чего Т/и не ожидала.

Она задержалась после уроков — разбиралась с домашним заданием в пустом классе. Было уже темно, за окном моросил дождь.

Дверь открылась.

Вошел Чан.

Не Мун Ги, не Хён, не Су Ган. Чан. Тот самый, который пытался напасть на неё в туалете. Тот самый, который клялся, что «уроет».

Т/и медленно отложила ручку.

— Чего тебе? — спросила она.

Чан закрыл дверь. Щёлкнул замком. Его лицо было красным, глаза бешеными.

— Ты, — сказал он, — думаешь, что ты умнее всех? Думаешь, раз Ган тебя прикрывает, то можно всё?

— Я ничего не думаю, — Т/и медленно встала, держа в руке ручку — единственное оружие, которое было под рукой. — Просто сижу и делаю уроки.

— Делаешь уроки, — Чан рассмеялся — грубо, некрасиво. — Ага. А ещё строишь глазки Мун Ги. И Гану. И всем подряд. Шлюха.

Т/и почувствовала, как кровь прилила к лицу. Не от страха — от злости.

— Повтори, — сказала она тихо.

— Что? — Чан опешил.

— Повтори то, что сказал. Сейчас.

Чан открыл рот, но не успел произнести ни слова — дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену.

На пороге стоял Су Ган.

За его спиной — Хён.

Лицо Су Гана было спокойным. Слишком спокойным. Такое спокойствие бывает перед бурей.

— Чан, — сказал он тихо. — Выйди.

— Но я...

— Выйди, — повторил Су Ган. — Сейчас. И больше никогда не подходи к ней один.

Чан побледнел. Он хотел что-то сказать, но Хён схватил его за плечо и молча выволок в коридор.

Су Ган закрыл дверь. Остался с Т/и один на один.

Он смотрел на неё долгих десять секунд. Потом подошёл к её парте, сел на край — так близко, что Т/и чувствовала тепло его тела.

— Ты в порядке? — спросил он.

Т/и не ожидала этого вопроса.

— В порядке, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Чан псих, — сказал Су Ган. — Я разберусь с ним.

— Ты не обязан.

— Обязан, — он повернул голову, и их взгляды встретились. — Я сказал: ты под моей защитой. Это не пустые слова.

— Почему ты это делаешь? — спросила Т/и. — Зачем тебе защищать меня? Я же просто... игрушка.

Су Ган помолчал. В его глазах мелькнуло что-то — боль? стыд? — но быстро исчезло.

— Не игрушка, — сказал он тихо. — Уже нет.

Он встал и вышел, не оборачиваясь.

Т/и осталась одна в пустом классе. Сердце колотилось. На лбу выступила испарина.

Она не понимала, что происходит. Но чувствовала: что-то сдвинулось. Не в правильную сторону — просто сдвинулось. И это пугало её больше, чем угрозы Чана.

---

На следующий день Мун Ги пригласил её на крышу после уроков.

Т/и пришла. На этот раз она не боялась — или делала вид, что не боится.

Мун Ги сидел на привычном месте, свесив ноги. Перед ним на парапете стояли две бутылки пива — дешёвого, школьного.

— Ты пьёшь? — спросил он, протягивая одну.

— Иногда, — Т/и взяла бутылку, но не открыла.

— Сегодня повод, — Мун Ги открыл свою, сделал глоток. — Ты заметила, как Ган на тебя смотрит?

— Заметила.

— Он меняется, — Мун Ги покачал головой, будто не веря сам себе. — Я знаю его три года. Он никогда... никогда ни на кого так не смотрел.

— И как же он смотрит?

— Как на равную.

Т/и усмехнулась.

— Равную? Я — никто. Новенькая, без друзей, без связей. Он — король школы.

— Король, который потерял голову, — Мун Ги повернулся к ней. — Это наш шанс, Т/и. Он уязвим. Если мы ударим сейчас...

— Нет, — перебила она. — Я не буду бить. Я не воюю грязными методами.

— А какими же? — в голосе Мун Ги прозвучала насмешка. — Чистыми? В этой школе нет чистых методов. Есть только выживание.

— Тогда я выживу по-своему.

Мун Ги долго смотрел на неё. Потом поставил бутылку, достал сигареты, прикурил.

— Ты странная, — сказал он. — Не такая, как все.

— Это плохо?

— Не знаю, — он выпустил дым в небо. — Посмотрим.

Они сидели на крыше до темноты. Говорили ни о чём — о музыке, о фильмах, о том, каким был бы мир, если бы не было школьных хулиганов. Мун Ги оказался хорошим собеседником — умным, ироничным, с острым языком и ещё более острым умом.

Т/и почти забыла, что он — часть банды. Что он играет свою игру.

Почти.

— Ты когда-нибудь была влюблена? — спросил он вдруг.

Т/и замерла.

— Нет, — ответила она честно.

— А я был, — он усмехнулся. — Один раз. В средней школе. Красивая девочка, тихая, с большими глазами. Я даже цветы ей носил.

— И что случилось?

— Су Ган, — Мун Ги пожал плечами. — Увидел её, захотел, взял. А я смотрел. Потому что он — король, а я — никто.

— Ты не никто, — сказала Т/и.

— Знаю, — он посмотрел на неё, и в его глазах что-то блеснуло. — Теперь знаю.

Он протянул руку и убрал прядь волос с её лица. Жест был мягким, почти нежным. Т/и не отодвинулась.

— Ты красивая, — сказал он тихо. — И сильная. Таких, как ты, почти не осталось.

— Мун Ги...

— Не бойся, — он убрал руку. — Я не буду на тебя давить. Я умею ждать.

Он встал, отряхнул джинсы.

— Пойдём, уже поздно. Провожу тебя до дома.

Т/и встала следом. В груди странно щемило — не от страха, не от тревоги. От чего-то нового, неизведанного.

Она не знала, что это.

И это пугало её больше всего.

---

Домой она вернулась почти в десять.

Мун Ги шёл с ней до подъезда, молча, не прикасаясь. У двери остановился.

— Спокойной ночи, — сказал он.

— Спокойной ночи.

Она уже хотела войти, когда он окликнул её:

— Т/и.

— Да?

— Будь осторожна с Ганом, — сказал он серьёзно. — Он не привык проигрывать. И если поймёт, что теряет контроль... он может сделать что угодно.

— Я справлюсь.

— Знаю, — он улыбнулся. — Поэтому ты мне и нравишься.

Он развернулся и ушёл в темноту, не оглядываясь.

Т/и стояла у двери и смотрела ему вслед. Сердце билось часто-часто.

— Чёрт, — прошептала она. — Чёрт, чёрт, чёрт.

Она не знала, в кого она влюбляется — в того, кто хочет её сломать, или в того, кто хочет её использовать.

Или в обоих сразу.

---

В пятницу случилось то, что перевернуло всё окончательно.

На большой перемене Су Ган подошёл к её парте. Не один — с Чаном и Хёном за спиной.

— Т/и, — сказал он. — Идём с нами.

— Куда?

— Не задавай вопросов.

Она хотела отказаться, но Мун Ги, сидевший через два ряда, кивнул ей: иди.

Она встала и пошла.

Банда привела её в подвал — заброшенное помещение под спортзалом, где пахло плесенью, сыростью и ещё чем-то кислым. В углу стоял старый диван, на стенах висели плакаты с рок-группами.

— Это наше место, — сказал Су Ган, садясь на диван. — Никто из посторонних сюда не входит. Ты — первая.

— Считай это посвящением, — добавил Мун Ги с улыбкой.

Чан стоял в углу, хмурый, но молчаливый. Хён, как всегда, застыл тенью.

— Садись, — Су Ган кивнул на место рядом с собой.

Т/и села. Не слишком близко, не слишком далеко.

— Зачем я здесь? — спросила она.

— Хотим узнать тебя получше, — Су Ган достал бутылку виски — не школьное пиво, а настоящий дорогой алкоголь. — Будешь?

— Не пью крепкое.

— А зря, — он сделал глоток прямо из горла, вытер губы рукавом. — В этом мире надо уметь расслабляться.

— Или не расслабляться, чтобы не умереть, — ответила Т/и.

Чан хмыкнул. Хён чуть заметно улыбнулся.

Су Ган посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты странная, — сказал он. — Не такая, как все.

— Мне уже говорили.

— И кто же?

— Мун Ги.

Су Ган перевёл взгляд на Мун Ги. В его глазах мелькнула ревность — Т/и увидела это отчётливо.

— Мун Ги, — повторил он медленно. — Часто ты с ней разговариваешь?

— Иногда, — Мун Ги пожал плечами. — Мы учимся в одном классе.

— В одном классе много людей. А разговариваешь только с ней.

— Потому что она умнее остальных.

Су Ган встал. Подошёл к Мун Ги вплотную. Между ними было меньше сантиметра.

— Ты забываешь своё место, — сказал Су Ган тихо.

— Не забываю, — Мун Ги не отступил. — Я просто делаю свою работу.

— Какую работу?

— Присматриваю за ней. По твоему же приказу.

Су Ган замер. Потом отступил, рассмеялся — но смех вышел неестественным, натянутым.

— Ладно, — сказал он. — Играем по правилам. Пока.

Он вернулся на диван, сел рядом с Т/и, обнял её за плечи — слишком крепко, почти больно.

— Ты моя, — сказал ей на ухо, так, чтобы никто не слышал. — И ничья больше. Запомни это.

Т/и не ответила. Но внутри у неё всё сжалось.

Она попала в ловушку.

Не между Ганом и Мун Ги — между ними двумя. И выхода не было.

Только вперёд.

---

Вечером, когда она вернулась домой, на столе лежал конверт. Без обратного адреса.

Она открыла.

Внутри была фотография. На ней — Су Ган и Мун Ги. Молодые, лет тринадцать-четырнадцать. Стоят рядом, улыбаются. Настоящие друзья.

На обороте — одна фраза, напечатанная на принтере:

«Они уже предавали друг друга. Предадут и тебя. Выбирай, пока не поздно».

Т/и перевернула фотографию. Посмотрела на улыбающихся мальчишек.

— Кто ты? — прошептала она в пустоту.

Ответа не было.

Только стук дождя по подоконнику и тяжесть чужой тайны, которая только что свалилась на её плечи.