Белый Ирбис

Боевой галеон Мираделя «Белый Ирбис» шёл на Север, тяжело и уверенно разрезая свинцово-серые, покрытые белёсой пеной волны открытого моря. С каждым днём пути лазурное южное небо Валлидора блёкло, затягиваясь плотными, низкими грозовыми тучами, а воздух стремительно леденел. На четвёртые сутки плавания за бортом потянулись первые хрустальные льдины, с тихим шуршанием скрежещущие о массивный корпус из морёного дуба. Юг остался позади, и Аврора Валори с каждым мигом осязаемо приближалась к миру своего ледяного принца.

В капитанской каюте, просторной, но строго обставленной, пахло сухой древесиной, воском и тонким, будоражащим ароматом хвои. Аврора стояла у узкого круглого иллюминатора, зябко кутаясь в меховой воротник.

- Платьям на корабле не место, упрямица. В шёлке ты переломаешь себе ноги на первой же волне, - раздался от двери низкий, бархатный рокот Кристофера.

Принцесса обернулась. Крис только что спустился с палубы, и влажные пряди его графитового маллета мягко липли к лицу, а с воротника тёмного колета стекали прозрачные капли морской воды. Он хладнокровно окинул её проницательным взглядом, а затем швырнул на широкую постель стопку плотной ткани - свои собственные тренировочные вещи, сшитые на его мощную, широкоплечую фигуру.

- Переодевайся, - хладнокровно приказал он. - Нам предстоит зайти в холодные течения, и твои южные юбки превратятся в ледяную корку.

Аврора вспыхнула, её изумрудные глаза яростно блеснули, а пухлые губы сжались в тонкую линию.

- И где, по-твоему, я должна это делать? - едко поинтересовалась она, скрестив руки на груди. - Или наследный принц Севера считает, что у принцесс Юга нет понятия о приличиях? Выйди из каюты, Кристофер.

- И куда я, по-твоему, должен выйти во время морского перехода? - Крис нагло приподнял бровь, и на его щеках проступили те самые порочные ямочки. В его лазурных глазах заплясали весёлые, опасные искры. Однако, заметив её непреклонный воинственный вид, он хладнокровно вздохнул и развернулся к ней спиной, скрестив руки на груди и уставившись в закрытую дубовую дверь. - Переодевайся. Я не смотрю. Даю слово вожака.

Аврора недоверчиво фыркнула, но медлить не стала. Позади его широкой спины послышался сухой шорох сбрасываемого тяжёлого плаща и шёлковых юбок. Пальцы принцессы слегка подрагивали, пока она наспех натягивала плотные холщовые брюки.

- Раз уж мы заговорили о приличиях, Кристофер, - её голос, слегка запыхавшийся от поспешных движений, зазвучал за его плечами, - почему мои вещи перенесли именно сюда? Где каюты Дамиана с Марселем, я знаю. Но почему меня поселили с тобой в одну каюту? Спать на одной постели до нашей полноценной свадьбы на Севере я не собираюсь. И не надейся.

Кристофер хладнокровно хмыкнул, даже не повернув головы. Вибрация его низкого голоса заставила воздух в каюте едва заметно задрожать:

- Если бы ты удосужилась изучить устройство боевого галеона, упрямица, ты бы знала, что на «Белом Ирбисе» нет лишнего места. Это военное судно, а не прогулочная яхта твоего отца. Кают и свободных постелей катастрофически не хватает на всю нашу команду, гвардию и моих братьев. Марсель и Дамиан делят одну узкую шконку на двоих, а часть моих офицеров ютится в штурманской рубке. Ты - моя официальная невеста, и оставлять тебя одну среди двух сотен голодных северных матросов я не намерен. А по поводу постели... - Крис лениво повёл широким плечом. - Можешь не переживать. Мой барс умеет спать на полу, если южная принцесса слишком сильно боится его тепла. Застёгивай ремень, ты шуршишь слишком громко.

Аврора замерла, густо покраснев, и поспешно затянула кожаный пояс на своих округлых, соблазнительных бёдрах. Рубашка Кристофера из тёмного, мягкого шёлка была безбожно велика ей в плечах, а рукава пришлось закатать до самых локтей. Ткань пахла им - морозной свежестью, грозой и силой - и этот запах укутывал её, заставляя сердце биться в рваном ритме. Под складками этой чужой одежды на её бедре по-прежнему таился Осколок Полночи, но теперь, скрытая вещами Кристофера, её шпионская миссия казалась Авроре ещё более грязным и невыносимым предательством.

- Я всё, - тихо буркнула она.

Кристофер обернулся, и его взгляд потемнел, медленно скользя по её изменившемуся облику. В его глазах промелькнуло собственническое, хладнокровное одобрение:

- Так гораздо лучше. Теперь ты похожа на человека, готового к выживанию. Идём. На корабле бездельников не держат.

― ❅ ❅ ❅ ―

Быт на боевом галеоне оказался суровым и монотонным, но Аврора Валори не собиралась прятаться в каюте, изображая беззащитную заложницу. Её бунтарский характер «папиной дочки» требовал действия. С удивлением для Дамиана и Марселя, принцесса людей уже на второй день плавания спустилась на нижнюю палубу, в душный и тесный камбуз, заявив старому, одноглазому коку Бьёрну, что будет готовить для моряков вместе с ним.

Поначалу суровые северные матросы лишь нагло посмеивались, глядя, как тонкие пальцы принцессы в закатанных рукавах рубашки Кристофера чистят жёсткую северную корнеплодную репу и режут солёную рыбу для огромных котлов с похлёбкой. Но Аврора не уступала им в упрямстве. Она часами проводила время у жаркой, закопчённой печи камбуза, помогая Бьёрну мешать бурлящий суп, разделывать вяленое мясо и разносить тяжёлые деревянные миски по столам. Тёплый южный пар от котлов смешивался с леденящей прохладой, пробивавшейся сквозь деревянные щели бортов. Постепенно матросы замолчали, сменив наглые ухмылки на глухое, суровое уважение к этой каштанововолосой южанке, которая не боялась тяжёлой работы и дыма печей. Кристофер часто тайно наблюдал за ней сверху, из штурманской рубки, хладнокровно подмечая, как её чистое человеческое тепло медленно, но верно растапливает лёд среди его суровой команды.

Шторм настиг их на шестую ночь, когда «Белый Ирбис» зашёл в опасные пограничные воды. Небо полностью смешалось с океаном в едином, яростном безумии. Гигантские, чернильно-чёрные волны высотой с замковую башню обрушивались на палубу галеона с оглушительным, сокрушительным рёвом. Корабль швыряло из стороны в сторону, деревянные шпангоуты жалобно стонали, а ледяной ветер со свистом рвал снасти.

Аврора, закончив вечернюю работу на камбузе и едва удерживаясь на ногах от дикой качки, попыталась подняться по узкому трапу на верхнюю палубу, чтобы вернуться в каюту. Стоило ей приоткрыть тяжёлую дубовую дверь люка, как яростный порыв штормового ветра буквально вытолкнул её наружу, на скользкую от намерзающего инея брусчатку юта. Вода, ледяная, обжигающая, мгновенно ослепила её, смывая маску и затапливая лёгкие.

- Назад! Вниз! - оглушительный, перекрывающий рёв бури крик Марселя со стороны штурвала потонул в грохоте стихии.

Аврора судорожно вцепилась пальцами в мокрый, обледеневший канат, но в этот самый миг «Белый Ирбис» совершил резкий, сумасшедший крен, налетев на скрытый риф. Огромный вал чёрной воды с размаху обрушился на корму, сбивая принцессу с ног. Её пальцы соскользнули с ледяной пеньки. Аврора даже не успела вскрикнуть - ледяная, ревущая бездна океана с глухим хлюпаньем сомкнулась над её головой.

Она не умела плавать. Вообще. Вся её беззаботная жизнь в лавандовых полях Валлидора не готовила её к этой первобытной, безжалостной стихии. Тяжёлые сапоги и намокшая одежда Кристофера мгновенно потянули её ко дну, словно свинцовый саван. Ледяной холод сковал мышцы, парализуя дыхание, а изумрудные глаза Авроры расширились от дикого, смертельного ужаса, когда она начала медленно погружаться в бездонную, темнеющую пучину океана. Сознание стремительно угасало, и последним, что она запомнила перед тем, как тьма окончательно поглотила её, был ослепительный всполох серебряных искр, ворвавшийся в толщу чёрной воды.

Кристофер де Валуа увидел, как её фигура скрылась в волнах, и в эту секунду весь его хладнокровный, расчётливый разум стратега отключился. Внутренний барс внутри него издал дикий, полный нечеловеческой боли выл. Крис не думал о государстве, о мирном договоре или о шпионаже. Его пара умирала.

Он с разбегу бросился в ревущую бездну за бортом. Ледяная океанская вода, способная мгновенно остановить сердце обычного смертного человека, встретила его первозданную Северную кровь яростным сопротивлением. Кристофер мощными, рваными гребками уходил всё глубже во тьму, и его льдисто-голубые глаза хищника с дико расширившимся зрачком сканировали толщу воды. На глубине нескольких саженей он наконец разглядел бледное, безжизненное лицо Авроры.

Крис рванулся вперёд, его сильные руки мёртвой хваткой обхватили её за талию, прижимая хрупкое тело к своей груди. Напрягая все свои звериные силы, превозмогая сокрушительное давление волн, он вытолкнул их обоих на поверхность. Братья Дамиан и Марсель, бледные от страха, уже сбрасывали с борта спасательные канаты.

― ❅ ❅ ❅ ―

Спустя бесконечные, кошмарные минуты Кристофер рухнул на пол капитанской каюты, бережно удерживая Аврору в руках. Принцесса судорожно закашлялась, выплёвывая горькую морскую воду, и её миндалевидные зелёные глаза наконец приоткрылись. Её безбожно, лихорадочно трясло от пронизывающего до костей, смертельного холода.

Но Кристофер выглядел ещё страшнее. Ледяной шторм пограничных вод, усиленный его собственной безумствующей магией, нанёс сокрушительный удар по его первозданному организму. Сильный, непреклонный принц-барс, который никогда в жизни не знал болезней, сейчас тяжело дышал, его бледная кожа горела неестественным, лихорадочным жаром, а графитовые пряди маллета покрылись каплями замерзающего пота. Его ледяная мантия Севера вышла из-под контроля, вступая в конфликт с лихорадкой. Он заболел. Тяжело, опасно, отдав всю свою силу океану ради её спасения.

Кристофер хрипло, надрывно застонал, и его льдисто-голубые глаза подёрнулись мутной пеленой. Не в силах больше удерживать человеческое тело, Крис окутался облаком серебряного пара. Спустя секунду на постели, тяжело дыша, соткался огромный снежный барс. Его величественный белый мех был насквозь мокрым, а лапы мелко дрожали от сотрясавшего его сильного озноба. Зверь впал в забытье, но даже в бреду его массивная лапа продолжала собственнически подминать под себя Аврору.

Принцесса, со слезами на глазах, отбросила все шпионские инструкции отца. Перед ней лежал хищник, который только что вытащил её со дна океана, пожертвовав собственным здоровьем. Её человеческое сердце разрывалось от дикой, удушающей вины и всепоглощающей нежности.

Аврора судорожно сбросила мокрую одежду, оставив одну тонкую сорочку, и забралась на постель прямо к больному зверю. Наплевав на страх перед его когтями, она тесно, всем телом прижалась к его мокрому, горячему белому меху. Её чистое человеческое тепло, тепло южного Валлидора, стало для замерзающего ирбиса единственным лекарством. Она обняла массивную шею барса, утыкаясь лицом в его пушистую шерсть, согревая его своей кожей и шёпотом умоляя не умирать.

Барс в бреду глухо, вибрирующе заурчал, чувствуя её спасительное тепло. Его первозданная ледяная магия начала медленно стабилизироваться под воздействием её преданности, а Аврора засыпала в его огромных, пушистых объятиях, отчётливо понимая: её маска сорвана окончательно, и Осколок Полночи больше никогда не поднимется на мужчину, который стал для неё дороже собственной свободы...

Спустя бесконечные, кошмарные минуты Кристофер рухнул на пол капитанской каюты, бережно удерживая Аврору в руках. Принцесса была мертвенно-бледной, её пухлые губы посинели от ледяной воды, а дыхание не прощупывалось. Марсель и Дамиан, вбежавшие следом, испуганно замерли у порога.

- Назад! Оставьте нас! - яростно рявкнул Кристофер, и его сочный рокот сорвался на опасный рык. Братья поспешно захлопнули дубовую дверь.

Крис уложил её на доски пола, его руки дрожали. Не теряя ни секунды, он прижал пальцы к её груди, нажал раз, другой, а затем, затаив дыхание, наклонился и впился своими губами в её холодные, безжизненные губы, силой вталкивая воздух в её лёгкие. Раз. Ещё раз. Древняя магия Севера внутри него билась в истерике, умоляя человеческое тело Авроры очнуться. Кристофер снова нажал на грудную клетку и опять припал к её губам в отчаянном, пугающем искусственном дыхании.

Аврора судорожно дёрнулась, шумно выдохнула и безбожно закашлялась, выплёвывая горькую морскую воду. Её миндалевидные зелёные глаза наконец приоткрылись, мутные, испуганные. Её лихорадочно, крупно трясло от пронизывающего до костей, смертельного холода океана.

- Живая... - хрипло, надрывно выдохнул Кристофер. В его льдисто-голубых глазах с дико расширенным вертикальным зрачком отразилось такое колоссальное, чистое облегчение, что Аврора на миг растерялась.

Крис резко поднялся, подошёл к походному сундуку и вытащил сухую суконную рубаху и тёплое одеяло. Вернувшись к постели, он хладнокровно отвернулся спиной, точно так же, как в первый день плавания.

- Переодевайся, быстро, - его бархатный голос всё ещё заметно подрагивал от пережитого страха. - Сбрось эту мокрую одежду, иначе лихорадка сожрёт тебя к рассвету.

Аврора, стуча зубами от озноба и едва справляясь с непослушными пальцами, кое-как стянула намокшие вещи Кристофера и накинула сухую холщовую сорочку.

- Я... всё, - едва слышно выдохнула она, кутаясь в тяжёлое шерстяное одеяло, которое Крис тут же натянул ей до самого подбородка, укладывая на постель.

Сам Кристофер переодеваться не стал. Его тёмная рубаха и брюки были насквозь пропитаны солёной водой, графитовый маллет слипся от инея, но он лишь хладнокровно ухмыльнулся, маскируя собственную дрожь.

- Рад, что ты не умеешь плавать, упрямица. Теперь у меня есть официальный повод не выпускать тебя из каюты, - лениво попытался поддразнить её он, но в его глазах стояла глухая усталость.

- Кристофер, ты же сам насквозь мокрый, - Аврора нахмурилась, глядя, как с его одежды на пол стекают ледяные капли. - Переоденься. Тебе тоже нужно в постель. Каюта остывает.

- Я вырос среди вечных ледников Мираделя, Аврора. Южный сквозняк меня не убьёт, - хладнокровно отрезал он.

Прежде чем она успела возразить, Кристофер окутался облаком серебряного пара. Спустя секунду на холодном, покрытом инеем полу у самой двери соткался огромный снежный барс. Его величественный белый мех был насквозь мокрым, тяжёлым от океанской соли. Зверь свернулся в плотный, тугой комочек прямо на обледеневших досках, пряча нос в пушистый хвост. Кристофер из чистого упрямства, гордости и нежелания стеснять её до полноценной свадьбы отказался ложиться в одну кровать. Но его лапы мелко, судорожно дрожали от пронизывающего холода каюты, а густой мех ходил ходуном от озноба.

Авроре стало безбожно, невыносимо совестно. Этот сильный, наглый хищник только что вытащил её со дна океана, вдыхал жизнь в её лёгкие своими губами, а теперь дрожал на полу, как брошенный бездомный зверь, оберегая её покой. Маска шпионки, все инструкции отца и страх перед Осколком Полночи разбились вдребезги под давлением этой всепоглощающей нежности и вины.

Она резко приподнялась на постели, сбрасывая край одеяла. За круглым иллюминатором каюты продолжалось форменное безумие: шторм и гроза рвали океан на части, молнии то и дело слепящими зигзагами прорезали чернильную темноту, на мгновение заливая каюту мертвенно-белым сиянием, а грохот грома заставлял деревянные стены галеона мелко вибрировать. На фоне этого природного хаоса тихий, сдавленный озноб Кристофера на полу ощущался особенно остро.

- Кристофер, прекрати это безумие, - твёрдо, но с дрожью в голосе позвала она. Барс под покровом темноты лишь упрямо повёл ухом, не двигаясь. - Слышишь меня? Крис! Немедленно верни себе человеческий облик, переоденься в сухую одежду и ложись в постель. Живо. Ты замерзаешь.

Хищник приоткрыл один льдисто-голубой глаз, хмуро глядя на неё из-за пушистого хвоста. Поняв, что упрямая южанка не отступит, барс глухо, недовольно ворча, медленно поднялся на дрожащие лапы. Окутавшись серебряной дымкой, Крис вернул себе человеческий облик. Он быстро, хладнокровно сбросил намокшие вещи, переоделся в сухой тренировочный костюм из сундука и, стараясь удерживать ровное дыхание, подошёл к кровати.

На его безупречном лице, очерченном резкими скулами, заиграла привычная, опасная ирония:

- Ты слишком много командуешь, Валори.

- Замолчи, - тихо, сорвавшимся шёпотом оборвала его Аврора. Она сама отодвинулась к самому краю стены, освобождая место на широком матрасе. - Ложись в постель, Кристофер. Рядом со мной.

Крис хмыкнул, но подчиняться полностью не собирался. Демонстрируя северное упрямство и гордость, он демонстративно лёг поверх тяжёлого шерстяного одеяла, вытянувшись на самом краю ложа и закинув руки за голову. Между ними оставалось около фута свободного пространства, но Аврора видела сквозь полумрак, как его мощные плечи продолжают мелко, судорожно вздрагивать от пронизывающего холода каюты.

- Я вырос в холоде вечных ледников Мираделя, Аврора, - хладнокровно, сквозь зубы процедил он, маскируя дрожь в сочном рокоте своего голоса. - Спи.

- Ты издеваешься надо мной? - Аврора яростно нахмурилась, и её изумрудные глаза сверкнули во вспышке далёкой молнии за иллюминатором. Наплевав на приличия, она резко приподнялась, перехватила край одеяла и с силой дёрнула его на себя, буквально заставляя его сдвинуться. - Твоя рубашка была насквозь мокрой, ты только что вытащил меня из бездны, а теперь строишь из себя железного воина? Немедленно залейся под одеяло, Кристофер. Живо. Я не собираюсь спать рядом с ледышкой.

Кристофер замер, удивлённо приоткрыв глаза и в упор глядя на её разгорячённое, решительное лицо. На его щеках на секунду проступили те самые порочные ямочки - он оценил её бунтарский напор. Хладнокровно вздохнув, Крис уступил. Он приподнялся, скользнул под тяжёлое шерстяное покрывало и лёг рядом. Аврора тут же, не теряя времени, бережно и плотно укутала его широкие плечи, подтыкая края одеяла со всех сторон, чтобы полностью отсечь каюту от ледяного штормового сквозняка.

Аврора повернулась к нему лицом под одеялом. Её миндалевидные зелёные глаза внимательно изучали резкие, мужественные очертания его скул в полумраке, выхватываемые вспышками грозы. Её пухлые губы подрагивали, а в горле стоял ком от пережитого ужаса, но она упрямо старалась удерживать ровный голос:

- Ты слишком много командуешь для покорной невесты, Валори, - негромко, с привычной хладнокровной иронией в сочном рокоте повторил он, пытаясь унять бьющую его дрожь.

- Я не командую, - тихо ответила Аврора, и её пальцы непроизвольно крепче сжали край его одеяла. Накатившая волна искренней благодарности за спасение смешалась с её привычным упрямством. - Я просто не хочу приехать в замок Мирадель с замёрзшим насмерть принцем. Что я скажу твоему отцу?

- Скажешь королю Оливье, что южане слишком горячие, и мой барс просто не выдержал твоего характера, - Крис едва заметно улыбнулся, и на его щеках на миг проступили те самые чертовски привлекательные ямочки. Но глаза его уже были закрыты, а дыхание оставалось слишком тяжёлым, рваным. Он медленно погружался в сон. - А теперь спи. И больше не смей падать за борт.

Вместо разговоров о корабле или Севере в темноте зазвучали совсем другие слова. Аврора повернулась к нему лицом, её пухлые губы подрагивали, а в зелёных глазах блестели слёзы, которые она больше не пыталась скрывать. Вспышка далёкой молнии за окном осветила её лицо, полное обнажённой, искренней боли.

- Спасибо тебе... - хрипло, надрывно выдохнула она, и её пальцы коснулись края его сухого одеяла. - Ты ведь мог погибнуть там, в этой бездне. Ты не должен был прыгать за мной. Зачем, Кристофер? Зачем ты рисковал своей жизнью ради чужачки? Я... я даже не знаю, как отблагодарить тебя за то, что ты вернул мне дыхание.

Кристофер долго смотрел на неё в упор - проницательно, хладнокровно, но с пугающей, взрослой серьёзностью. Он медленно протянул руку, и его прохладная ладонь аккуратно легла на её затылок, притягивая принцессу чуть ближе.

- Мой барс никогда не оставит свою женщину на дне океана, Аврора, - негромко, глубоким сочным рокотом ответил он. - Наша клятва перед предками ещё не произнесена, но моя кровь уже сделала выбор. Тебе не за что меня благодарить, упрямица. Просто пообещай, что больше не полезешь на верхнюю палубу в шторм.

Кристофер замер, удивлённо приоткрыв глаза и в упор глядя на её разгорячённое, решительное лицо. На его щеках на секунду проступили те самые порочные ямочки - он оценил её бунтарский напор. Хладнокровно вздохнув, Крис уступил. Он приподнялся, скользнул под тяжёлое шерстяное покрывало и лёг рядом. Аврора тут же, не теряя времени, бережно и плотно укутала его широкие плечи, подтыкая края одеяла со всех сторон, чтобы полностью отсечь каюту от ледяного штормового сквозняка.

За круглым иллюминатором каюты продолжалось форменное безумие: шторм и гроза рвали океан на части, молнии то и дело слепящими зигзагами прорезали чернильную темноту, на мгновение заливая комнату мертвенно-белым сиянием, а грохот грома заставлял деревянные стены галеона мелко вибрировать. Они замолчали, слушая, как яростные капли грозового ливня барабанят по стеклу иллюминатора. Напряжение вынужденной близости в одной постели стирало между ними последние барьеры фальши.

― ❅ ❅ ❅ ―

Перелом наступил ближе к утру, когда гроза за окном начала медленно утихать, оставляя после себя лишь тяжёлый гул ревущих волн.

Аврора проснулась от странного, пугающего звука - глухого, надрывного стона, донёсшегося рядом. Она резко повернула голову и похолодела от ужаса.

Кристоферу стало плохо. Внезапно, сокрушительно и тяжело. Ледяная вода океана и буря, которую он сдерживал своей древней мантией Севера ради её спасения, нанесли запоздалый, страшный удар по его первозданному организму. Сильный, непреклонный принц-барс, который никогда в жизни не знал болезней, горел в страшном, лихорадочном бреду. Его бледная кожа была обжигающе горячей, на скулах полыхал пугающий пунцовый румянец, а графитовые пряди его маллета были насквозь мокрыми от холодного пота. Крис рвано, прерывисто дышал, его сильная грудь вздымалась с трудом.

Его ледяная магия вышла из-под контроля, воздух вокруг постели стремительно леденел, стены каюты покрывались иглами инея, а самого Кристофера сотрясал такой сильный, жуткий озноб, что у него стучали зубы.

- Холод... - хрипло, едва различимо пробормотал Крис в полузабытьи, и его льдисто-голубые глаза подёрнулись мутной, слепой пеленой лихорадки. Он не узнавал её. - Мама... холодно...

Эти слова о погибшей матери окончательно разбили сердце Авроры. Наплевав на шпионский долг и страх, она рванулась вперёд и крепко, отчаянно обняла его, прижимаясь всем телом к его пылающей груди, зарываясь лицом в его мокрый графитовый маллет и делясь с ним всем своим чистым человеческим теплом южного Валлидора.

- Я здесь, Кристофер... я здесь, - со слезами на глазах шептала она, согревая его своей кожей.

Понимая, что одного тепла мало, Аврора осторожно отстранилась и бросилась к его походной аптечке у стола. Её руки дрожали, пока она перебирала тёмные флаконы с северными настойками и лекарственными травами, о которых Крис хладнокровно рассказывал ей накануне. Найдя нужный концентрат на целебных корнях, способный сбить жар даже у оборотня, она вернулась к постели.

Аврора приподняла его тяжёлую голову, бережно придерживая за затылок. Кристофер метался, его зубы стучали, а ледяной пар вырывался со вздохом, но принцесса была непреклонна. Она капля за каплей начала спаивать его горьким лекарством, настойчиво прижимая флакон к его сухим, пылающим губам, заставляя делать глотки.

- Пей, Крис... пожалуйста, пей, - умоляла она, бережно стирая полотенцем холодный пот с его лба и шеи, пока он судорожно глотал настойку.

Закончив, она снова забралась под одеяло, укутала его до самого подбородка и крепко прижала к себе, удерживая в своих объятиях. Кристофер в бреду глухо, вибрирующе застонал, чувствуя, как горькое лекарство и её спасительное тепло начинают медленно стабилизировать его ледяную мантию. Его сильные руки в судорожном, собственническом жесте намертво вжали Аврору в его грудь, словно утопающий, ухватившийся за спасательный круг. А принцесса держала его до самого рассвета.