Марко

Я проснулся раньше неё.
Это случилось редко — чтобы я просыпался не от тревоги или звонка, а от тишины. От ровного дыхания рядом. От ощущения, что в комнате есть кто-то живой, настоящий.
Аделина спала, прижавшись ко мне во сне. Её рука лежала у меня на груди, пальцы сжимали ткань рубашки, будто даже во сне она боялась потерять опору.

Я не двигался.
Я привык просыпаться один. Привык, что рядом пусто или временно. Но это было другое. Она не просила. Не требовала. Просто… доверилась.
И это пугало сильнее, чем любые враги.

Я смотрел на её лицо — спокойное, без защиты, без масок. Такая тишина в человеке бывает только тогда, когда ему не нужно ждать удара.
Я понял одну вещь:
если с ней что-то случится — мир не выдержит.

Осторожно, почти незаметно, я убрал прядь волос с её лица. Она чуть нахмурилась, но не проснулась. Я отдёрнул руку, словно сделал что-то запретное.

— Ты даже не представляешь, куда попала, — прошептал я.
Но правда была другой:
это я не представлял, что впущу кого-то так близко.

Я встал первым. Вернулся на диван, чтобы, когда она проснётся, у неё был выбор — не чувство ловушки. Я знал, как выглядит страх в глазах. Я не хотел видеть его у неё.

Утром я услышал шаги. Она вышла из ванной — спокойная, немного сонная. Наши взгляды встретились.

— Доброе утро, — сказала она тихо.
— Доброе, — ответил я.

Между нами повисло то, о чём мы не говорили. Ночь. Близость. То, что нельзя отменить, даже если молчать.

— Сегодня ты останешься дома, — сказал я. — Мама попросила помочь ей с садом. И… — я сделал паузу, — если тебе что-то нужно — скажи.
Она кивнула. Неуверенно, но без страха.

Когда я вышел из дома, меня ждали дела. Люди. Решения. Мир, где слабость стоит жизни. Но впервые за долгое время мои мысли возвращались не к угрозам, а к комнате с панорамными окнами.
К женщине, которая спала рядом со мной, даже не зная, кто я на самом деле.

Я понял:
брак был сделкой.
Но Аделина — нет.
И если кто-то решит использовать её против меня —
он пожалеет об этом раньше, чем успеет пожалеть.
Аделина вышла в сад ближе к полудню.

Мать Марко уже была там — в лёгком платье, с садовыми перчатками, она улыбнулась, увидев её.

— Спасибо, что решила помочь, — сказала она мягко. — Я рада, что ты здесь.

Аделина кивнула и взяла лейку. Сад был ухоженным, тихим, наполненным запахом земли и цветов. На мгновение ей показалось, что всё спокойно. Почти нормально.
Она наклонилась к клумбе — и в этот момент тишину разорвал резкий звук.
Выстрел.
Потом ещё один.
Крик охраны. Шум шагов.
Мать Марко замерла, а затем кто‑то резко дёрнул Аделину за руку.

— Назад! — крикнул охранник.
Но было поздно.

Из-за деревьев появились люди в тёмной одежде. Всё произошло слишком быстро. Охрана открыла ответный огонь, раздались крики, стекло где‑то разбилось.
Аделина почувствовала, как её тянут назад. Она попыталась вырваться, сердце колотилось так сильно, что заглушало все звуки.

— Отпустите! — закричала она.
Кто‑то зажал ей рот рукой. Её подняли почти на весу и потащили к чёрному автомобилю за садовой оградой.
Последнее, что она увидела, — как мать Марко кричит её имя, а охрана бросается следом.
Дверь захлопнулась.
Машина рванула с места.
Аделина осталась в темноте, с бешено бьющимся сердцем и одной мыслью в голове:

Марко

Аделину держали в машине, её руки были слегка связаны, глаза — закрыты. Каждое мгновение казалось вечностью. Она пыталась прислушаться, понять, куда её везут.
Когда автомобиль остановился, её вытолкнули наружу. Она инстинктивно огляделась. Место было огромным, темным складом. Стальные балки, высокие окна, пол с трещинами, кое-где разбросаны пустые коробки и ящики. Атмосфера была давящей, холодной.
И вдруг она увидела её.

Изабель.
Её сестра стояла в середине склада, с лёгкой ухмылкой на лице, словно всё происходящее — это игра, которую она давно планировала. Глаза Изабель встретились с её взглядом, и Аделина почувствовала, как внутри что-то сжимается.

— Изабель… — прошептала она, не веря своим глазам.
— Ну наконец-то, — сказала Изабель, спокойно шагая к ней. — Давно хотела с тобой поговорить… в тишине.
Аделина отступила на шаг, сердце билось так быстро, что казалось, его слышно в каждом углу склада.
— Что… что происходит? — спросила она, стараясь сохранять спокойствие.
— Ты знаешь, — ответила Изабель мягко, но холодно. — Папа, Марко… это всё игра. А теперь ты здесь. И тебе придётся выбрать: слушаться или проиграть.

Аделина почувствовала, как слёзы подступают, но стиснула зубы. Она знала: паника сейчас — её враг. Нужно было думать, нужно было действовать.

— Почему ты…? — начала она, но Изабель только ухмыльнулась.
— Дело не во мне, Аделина. — Изабель сделала шаг ближе, почти шепотом. — Дело в том, кто мы. И что каждый готов сделать ради… власти, денег, контроля.

Аделина ощутила, что всё стало реальным: её похитили не просто враги — её сестра была частью этого. И теперь всё зависело от того, как она себя поведёт.
Сердце билось, голова работала на пределе. Один неверный шаг — и всё могло закончиться катастрофой.
И тогда, глубоко внутри, Аделина поняла: чтобы выбраться, она должна быть сильнее, чем страх, сильнее, чем паника, и даже сильнее, чем близкая кровная связь.

Изабель шагнула ближе, ухмыльнулась и заговорила тихим, холодным голосом:

— Знаешь, Аделина… я всегда думала, что Марко выберет меня.
— Что? — выдохнула Аделина, не веря своим ушам.
— Да, — продолжила Изабель, спокойно, как будто рассказывала о погоде. — Я думала, что он посмотрит на меня, на мою красоту, на мою ловкость… и выберет меня.
— Но он выбрал меня, — сказала Аделина тихо, с трудом сдерживая эмоции.

Изабель засмеялась, но это был не смех радости, а холодный, отрезвляющий звук.

— Именно. Вот почему ты здесь. — Она махнула рукой вокруг склада. — Ты думаешь, что это просто похищение? Нет, Аделина. Я отнесла тебя сюда, потому что мне хотелось убедиться… что ты действительно он выбрал тебя, а не я.
Аделина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Слова сестры звучали как нож.

— Почему ты… — начала она, но изабель перебила её.
— Потому что мне интересно. — Голос Изабель был тихим, но в нём сквозила игра, холодная и тщательная. — Ты живёшь в роскоши, у тебя есть внимание Марко, а я… осталась позади. Я хотела увидеть, как ты справишься с этим.

Аделина шагнула назад. Сердце билось в бешеном ритме.
Изабель замолчала на несколько секунд.
Её лицо изменилось — улыбка исчезла, глаза потемнели.

— Ты даже не понимаешь, — сказала она медленно. — Я была уверена, что он выберет меня.
Аделина сделала шаг назад.
— Это был не мой выбор, — тихо ответила она. — Я не просила его…
— Замолчи! — резко перебила Изабель.

Она подошла ближе, слишком близко. В её голосе дрожала злость, которую она больше не скрывала.

— Я старалась, — прошипела она. — Я смотрела на него, улыбалась, делала всё правильно. А он… — её голос сорвался. — Он посмотрел на тебя. На тебя, серую, тихую, незаметную!
Аделина не успела отреагировать.
Изабель толкнула её. Не сильно, но неожиданно. Аделина споткнулась и ударилась о ящик, стоящий за спиной. Воздух вышел из лёгких.

— Хватит, Изабель, — сказала она, с трудом выпрямляясь. — Это ничего не изменит.
— Всё изменит! — крикнула та.

Изабель схватила её за руку, сжала слишком крепко. Потом ещё раз толкнула — уже сильнее. Не удары ради боли, а вспышки ярости, неконтролируемые, резкие.

— Он должен был выбрать меня! — почти кричала она. — Я — старшая! Я — лучше! Это ты всё испортила!
Аделина прижалась к холодной стене склада. Сердце билось быстро, но она смотрела сестре прямо в глаза.
— Если он выбрал меня, — сказала она дрожащим, но твёрдым голосом, — значит, ты ошиблась не во мне… а в себе.

Эти слова стали последней каплей.
Изабель замахнулась, и ударила Аделина по лицу , и продолжала не останавливаясь и,  когда Аделина упала на землю она остановилась.

— Ты ещё пожалеешь, — сказала она холодно, опуская руку. — Потому что Марко Ривелли — не приз. Он — проклятие. И теперь оно твоё.

Она отвернулась и сделала знак людям у входа.
Аделина осталась лежа от боли .
Боль была, сильнее было другое чувство — она поняла, что сестра перешла грань.
И теперь это было не просто похищение.
Это была личная война.
Аделина почувствовала, как внутри появляется решимость. Страх ещё был, но теперь он смешался с ясной мыслью: выбор Марко сделал её сильнее, и она не позволит себе быть жертвой.