Аделина

Три дня пролетели, как в тумане.
Я собирала вещи, думая о том, что меня ждёт. Каждый взгляд в зеркало казался странным: я — та, кто будет жить с Марко Ривелли. Чувство страха смешивалось с тихой, необъяснимой надеждой.
Когда я приехала, дом показался огромным и холодным.
Высокие двери, мраморные лестницы, приглушённый свет. Я чувствовала себя здесь чужой.

— Добро пожаловать, — сказал Марко ровным голосом. — Здесь ты будешь жить.
Я молча кивнула.
— Сначала правила, — продолжил он.
1 Порядок в доме обязателен.
2 Без моего разрешения ты не выходишь за территорию.
3 И главное — ты под моей защитой.

Эти слова прозвучали неожиданно.
Марко открыл дверь и пропустил меня вперёд.
Комната оказалась большой и светлой. Панорамные окна выходили в сад. В глубине была отдельная ванная комната с мраморной отделкой, а рядом — большая гардеробная.
Я на секунду застыла.

— Это… наша комната, — сказал он спокойно.

Я напряглась.

— Мы будем спать в одной комнате, — добавил он сразу. — Но не так, как ты думаешь.

Он указал на кровать и затем на диван у стены.

— Ты спишь на кровати. Я — на диване.
Ванная и гардеробная общие, но без вторжения в личное пространство.
— Это договор. Я не нарушу границы без твоего согласия.
Я медленно выдохнула. Напряжение в груди стало слабее.
— Хорошо, — тихо ответила я.

Позже Марко познакомил меня со своими родителями.
Его мать была мягкой и внимательной, говорила тепло, будто старалась успокоить меня с первой минуты.
Отец держался сдержанно, но без холодности.

— Рада познакомиться с тобой, Аделина, — сказала его мать.
— Считай этот дом своим.

Эти слова тронули меня больше, чем я ожидала.
Вечером мы ужинали вместе. Атмосфера была спокойной, почти домашней. Родители Марко старались говорить о мелочах, не задавая лишних вопросов.
Когда мы остались одни, Марко сказал тихо:

— Ложись спать пораньше .
Я кивнула.

Ночью я лежала на большой кровати, слушая тишину дома. Он был рядом — в той же комнате, на диване. Не близко, но и не далеко.
Я смотрела в потолок и думала о том, что теперь у меня есть: комната, ванная, гардеробная…..но нет свободы
Утро пришло неожиданно быстро.
Я проснулась от мягкого света, пробивающегося сквозь панорамные окна. Несколько секунд я не понимала, где нахожусь, а потом воспоминания накрыли разом. Дом. Сделка. Марко.

Я медленно села на кровати и посмотрела в сторону дивана. Он был пуст.
Ушёл рано, — подумала я, и почему-то внутри что-то сжалось.
Я встала, осторожно прошла в ванную. Всё здесь было чужим и слишком дорогим — мрамор, большое зеркало, аккуратно разложенные полотенца. Я умылась холодной водой, глядя на своё отражение.

— Ты справишься, — тихо сказала я себе.

Когда я спустилась вниз, в доме уже чувствовалось движение. Где-то работал персонал, доносился запах кофе.
Марко стоял у кухонного острова. В чёрной рубашке, с закатанными рукавами, он выглядел собранным и отстранённым, будто ночь ничего для него не значила.

— Доброе утро, — сказал он, не оборачиваясь.
— Доброе, — ответила я тихо.
Он поставил передо мной чашку.
— Завтрак. Тебе нужно есть. Здесь не принято пропускать приёмы пищи.

Я удивлённо посмотрела на него, но промолчала и села. Некоторое время мы ели в тишине.

— Сегодня ты остаёшься в доме, — наконец сказал Марко. — Осмотрись, познакомься с персоналом.
— Завтра начнутся встречи, и тебе нужно быть готовой.
— К чему? — спросила я, подняв взгляд.

Он посмотрел прямо на меня.

— К роли моей жены.
Эти слова прозвучали спокойно, но внутри у меня всё перевернулось.
— Это не навсегда, — добавил он после паузы. — Но пока — ты под моей фамилией. И это даёт тебе силу.
Силу… Я никогда не думала, что это слово может относиться ко мне.

Позже он показал мне дом. Большие залы, сад, охрана по периметру. Я замечала взгляды людей — уважительные, настороженные. Они знали, кто я теперь.

— Если кто-то заставит тебя чувствовать себя некомфортно, — сказал Марко, когда мы остановились у окна, — ты сразу говоришь мне.
— А если это будешь ты? — спросила я прежде, чем успела подумать.

Он медленно повернулся ко мне. Несколько секунд смотрел внимательно, изучающе.

— Тогда ты скажешь об этом в первую очередь, — ответил он. — Я не хочу быть таким, как те, кто ломал тебя раньше.

Эти слова застали меня врасплох.
Впервые я увидела в нём не только холодного мафиози…
а человека, который понимает боль.
Вечером, когда я снова оказалась в нашей комнате, я поймала себя на мысли, что больше не чувствую себя полностью чужой.
Страх никуда не делся.
Свободы всё ещё не было.
Но появилось нечто новое —ощущение, что меня наконец видят.
И это пугало сильнее всего.