14 Глава-Девятый Узел.

​Гранитная пещера со слюдяными стенами ходила ходуном. От каждого удара подземного пульса со сводов срывались острые ледяные осколки забытых мыслей. Обугленные моим кровяным огнём черные корни Хозяина судорожно извивались на полу, источая удушливый смрад дегтя и палёной шерсти.
​Эльвира Золотова, заросшая в самое основание пульсирующего узла, выгнулась дугой. Земля, забивавшая её глазницы, посыпалась крупными комьями. Она больше не была похожа на человека - сквозь её иссушенную кожу проступал каркас из древней гнили.
​- Девятый узел... на сердце... - хрипела тётя Тоня, её ведьмин посох треснул, когда она отбила очередной выпад тяжелого, как бревно, корня. Тётка тяжело дышала, её лицо покрылось бледностью, а из-под ногтей просочилась тёмная ведьминская кровь - изнанка забирала её последние жизненные соки. - Стеша, иди! Удерживай якорь!
​Никита сзади почти хрипел от напряжения. Его пальцы, впившиеся в моё правое плечо, онемели, но он держал. Через его руку я чувствовала, как в наш астральный кокон бьётся мир живых: шуршание шин по асфальту Веретьевска, тихий стук дождевых капель по крыше водонапорной башни, тиканье старых часов. Никита удерживал для меня реальность, пока я стояла в шаге от бездны.
​- Меня зовут Стефания, - громко, в полный голос сказала я, делая шаг к пульсирующему Сердцу Хозяина.
​С каждым моим шагом восемь ожогов на левом запястье пульсировали синхронно с этим черным комлем. Я чувствовала Его. Это не был черт с рогами, прабабка была права. Это был огромный, слепой, изголодавшийся паразит, скопивший в себе всю вековую человеческую лень, нежелание помнить свои корни, безразличие к тем, кто ушел. Город сам вскормил Его своей апатией, а Золотова просто дала Ему инструмент.
​Я подошла вплотную. Запах гнилых лилий от Золотовой почти ослеплял.
​- Тебе не забрать этот город, - прошептала я, глядя в пустоту её лица. - Мы помним. Каждый камень, каждое имя в архиве, каждую кость на погосте. Веретьевск - наш.
​Я вскинула левую руку. Восемь багровых шрамов вспыхнули одновременно - белым, золотым и кроваво-красным пламенем. Я перекинула последний свободный конец шерстяной верёвки через пальцы, сформировав девятую, финальную петлю.
​Но навязать её на воздух было нельзя. Девятый узел вяжется на самом сердце.
​Закусив губу, я с размаху вонзила левую руку с зажатой петлей прямо в центр пульсирующего дегтярного комля, сквозь переплетение костей и корней. Холод внутри Сердца был таким диким, что руку мгновенно сковало параличом. Мой разум на секунду качнулся - я снова едва не забыла собственное имя, но Никита сзади с силой встряхнул меня за плечо, возвращая к жизни.
​Я нащупала внутри Сердца твердое, холодное ядро - древний гранитный осколок, с которого триста лет назад начался этот эгрегор.теперь была ровная, чистая осыпь сухой глины.
​Рядом со мной, привалившись спиной к стене, сидел Никита. Его трясло от ментального истощения, но он слабо улыбался, вытирая рукавом кровь под носом.
​- Выстояли... - прохрипел он. - Стеш, мы выстояли. Гул в голове... он пропал. Совсем.
​Я перевела взгляд на тётю Тоню. Тётка стояла чуть поодаль, опираясь на свою кочергу. На её лице впервые за всё это время появилась мягкая, теплая и гордая улыбка.
​- Молодец, Стефания, - тихо сказала она. - Прабабка Марфа может спать спокойно. Род защищен.
​Я подняла левую руку и отодвинула Хозяина под моими пальцами замерло, покрылось глубокими трещинами и с сухим, каменным хрустом раскололось на тысячи мелких, безвредных камешков.
​Стены пещеры начали стремительно растворяться, превращаясь в белый туман. Я почувствовала, как падаю куда-то вниз, теряя сознание от дикой усталости, но пальцы Никиты на моем плече по-прежнему держали меня намертво.
​Я подняла левую руку и отодвинула порванный рукав худи. Восемь прежних ожогов и девятый, самый глубокий шрам на ладони, больше не горели и не кровоточили. Они превратились в аккуратные, ровные серебристо-белые отметины. Мой первый ведьмин шнур, вшитый прямо под кожу. Знак того, что я прошла посвящение и стала настоящей ведающей.
​Мы поднялись по лестнице наверх и вышли из башни. На улице уже занимался чистый, прозрачный октябрьский рассвет. Серый туман стремительно таял под первыми лучами солнца. Город просыпался. Люди в домах открывали окна, вспоминая свои дела, свои имена и свои жизни. Веретьевск снова дышал.
​Но эзотерический мир никогда не оставляет пустоты. Хозяин шахт был уничтожен, но на его место всегда приходит что-то новое. Наша первая большая битва закончилась, мы смогли.​Веретьевск просыпался. На окраинах зашумели первые машины, люди шли на работу, даже не подозревая, что этой ночью их жизни висели на волоске, который удерживали двое подростков и одна суровая деревенская ведьма.
​Мы вернули городу память. Мы вернули ему форму.
​Я знала, что изнанка мира ещё не раз проверит меня на прочность Будут новые сущности, новые подклады и новые битвы. Но теперь я была готова. Меня зовут Стефания Воронова. И мой хребет - железный.
Конец книги.