8 Глава-лезут Из Тьмы

​Скрежет ржавого железа о ржавое железо - самый противный звук в мире. А когда этот звук раздаётся из вентиляционного шурфа заброшенной шахты, в которой триста лет спит древнее зло, он становится смертоносным.
​- Стеша, вставай! Бежим! - Никита дёрнул меня за куртку с такой силой, что ткань жалобно затрещала.
​Я вскочила на ноги, судорожно сжимая в руке верёвку с новым, четвёртым узлом. Из горловины шурфа вместе со скрежетом когтей повалил густой, ледяной туман. Он пах не просто сыростью - это был запах гнилого дерева и старой, запекшейся крови. Гул в ушах Никиты стал настолько невыносимым, что из его левого уха по щеке покатилась тонкая струйка крови. Парень ослеп от боли, но всё равно тащил меня наверх, вон из оврага.
​Мы карабкались по скользкому, поросшему мхом склону. Ноги разъезжались на мокрой глине, пальцы цеплялись за колючие корни кустарников.
​Сзади, на дне оврага, раздался глухой, тяжёлый шлепок. Словно из шурфа на землю вывалилось что-то массивное и склизкое.
​Я совершила главную ошибку любого новичка в магии - я обернулась.
​В блеклом свете фонарика, который Никита судорожно сжимал в руке, у горловины шурфа копошилась фигура. На первый взгляд - человек. Но движения были неестественными, ломаными, будто у марионетки, которой оборвали половину нитей. Существо стояло на четырёх конечностях, суставы его рук и ног были вывернуты под дикими углами. Лица не было - вместо него под капюшоном грязного рабочего комбинезона пятидесятых годов зияла сплошная чёрная пустота, покрытая той самой серой пылью забвения.
​Это был один из тех шахтёров, что пропали здесь в прошлом веке. Точнее, то, что от него осталось после того, как его сожрал Хозяин.
​- Не смотри на него! - крикнул Никита, заметив мой ступор. - Оно питается твоим вниманием! Если зафиксируешь взгляд - оно заберёт твой разум!
​Существо на дне оврага резко вскинула голову-пустоту в нашу сторону, издала сухой, трескучий звук, похожий на щелканье сухих веток, и с невероятной скоростью рванула вверх по склону, перебирая вывернутыми конечностями.
​Страх сковал тело. Нож-атаме в моем кармане казался бесполезной игрушкой против этой древней жути. Четвёртый ожог на запястье пульсировал так, что рука онемела до самого локтя.
​- Память... - донёсся со склона сухой, шуршащий шёпот сущности. - Отдай... имя... отдай...
​- Не дам я тебе Имя! - рявкнул Никита.
​Парень развернулся и со всей силы швырнул свой тяжёлый строительный фонарь прямо в морду сущности. Фонарь разбился с громким звоном. Вспышка и посыпавшиеся искры на секунду дезориентировали шахтёра-пустышку. Он зашипел, закрывая голову изуродованными руками.
​Эта секунда спасла нам жизнь Мы буквально вывалились из оврага на ровную землю кладбища.
​Мы бежали между оградками, не разбирая дороги. Ветви деревьев хлестали по лицу, но мы не останавливались, пока впереди не показался силуэт старого деревянного дома тёти Тони. На всех окнах горел яркий, неестественно жёлтый свет свечей.
​Мы ворвались на крыльцо и с размаху ударили в дверь. Она тут же открылась. Тётя Тоня стояла на пороге, держа в одной руке кочергу, а в другой - пучок горящего чертополоха.
​- Залетайте, быстро! - скомандовала она, хватая нас за шкирки и втаскивая в коридор.
​Как только дверь захлопнулась, тётка задвинула массивный засов и трижды перекрестила его ножом За стенами дома, прямо во дворе, раздался жуткий, разочарованный вой. Что-то с силой ударилось в деревянную стену дома, так что зазвенела посуда в серванте, но внутрь пройти не смогло. Защитные круги тёти Тони держали удар.
​Тётка медленно повернулась к нам. Её лицо было бледным, под глазами залегли чёрные тени. Она перевела взгляд на мою руку, где сквозь порванный рукав худи светился свежий, четвёртый ожог.
​- На шурф ходили, значит, - тихо, без прежней злости, а с какой-то глухой тоской сказала она. - Четвёртый узел связала...
​- Мы не могли ждать, тёть Тонь, - хрипло сказала я, сползая по стене на пол. Никита сидел рядом, зажав окровавленное ухо ладонью. - Оно просыпается. Шахтёры... они больше не люди. Они ищут наши имена.Тётя Тоня тяжело вздохнула, подошла к Никите, убрала его руку от уха и приложила к ране пучок тлеющего чертополоха. Никита зашипел от боли, но кровь тут же остановилась.
​- Это не шахтёры, Стеша, - сказала тётка, глядя в окно, за которым бушевала невидимая тварь. - Это Слуги. Хозяин шахт собирает тех, кто забыл себя, и делает из них свою армию. Раз ты связала четвёртый узел, пути назад действительно нет. Завтра город начнёт засыпать. Люди станут забывать простые вещи: ключи, номера телефонов, лица близких... Это пыль забвения накрывает Веретьевск.
​Она повернулась ко мне и положила свою сухую, сильную ладонь мне на плечо.
​- Слушай меня внимательно, преемница. Пятый узел ты должна связать не в лесу и не на кладбище Ты должна связать его там, где люди сильнее всего цепляются за свою память. Завтра мы идём в городской архив. И поверь мне, Золотова будет ждать нас там.