Пролог

«Подумай перед тем, как бросить вызов судьбе:
а вдруг она его примет»

Б. Крутиер

«Я теряю связь с реальностью.

Вот я стою на оживленной улице Рима, смотрю на людей, вижу их улыбки, слышу смех, любуюсь красотой вечного города (1). И в ту же секунду в моей голове проносится вихрь, сметающий все на своем пути. Имена, лица, голоса, крики, слезы, смех, мольба. Все это соединяется в какофонию звуков, заставляющую мой мозг плавиться. И я теряю себя. Пейзаж перед глазами меркнет, уже не понимаю, где нахожусь и что на самом деле вижу.

Я схожу с ума.

Этот голос в моей голове. Он не затыкается ни на секунду. Порой мне кажется, что я сумела приручить его, научилась жить, не обращая на него внимание. Но все обман. Не я контролирую его, а он меня.

Виктор говорит, что со временем я привыкну и научусь жить с ним Мы станем единым целым. Сомневаюсь, что это возможно. Как можно к такому привыкнуть? Я знаю судьбу каждого человека из восьми миллиардов живущих на земле. Как тут не свихнуться?

В моменты отчаяния, когда я перестаю понимать, где реальность, а где просто картинки из моей головы, голос начинает вести со мной задушевные беседы. «Ты избранная, Агата, твое место здесь. На тебя возложена великая миссия...» и бла-бла-бла. До сих пор не могу поверить в этот бред. Судьба, конечно, знатно шутканула, когда выбрала меня на эту роль.

И это не единственная из бед.

Он снится мне. Каждую ночь.

Егор.

Его остекленевшие медовые глаза, впалые щеки и бледное лицо. Кровь, стекающая на пол.

Я виновна в его смерти. Не смогла вовремя остановиться, не заставила его уйти и потащила за собой в этот ад. У него впереди была целая жизнь, а я эгоистично забрала ее, лишь потому, что больше не хотела быть одна и растаяла от его доброты.

Что я чувствовала к нему? Что-то теплое, светлое, искреннее. Мне так хотелось полюбить, узнать, наконец, что это такое. Полюбила ли я его? Нет, не успела. Мне не дали шанса это сделать.

А потом появился Герман. Вернее, он всегда был где-то рядом. То в роли врага, то в роли союзника и защитника (до сих пор не могу понять, чего его так переклинило). И, наконец, в роли того, кто бесцеремонно сломал все двери в мою душу, залечил раны. А я как могу, пытаюсь залечить его. Но вечное радио в моей голове и кошмары с покойным парнем, к которому я испытывала нежные чувства, совершенно не располагают к выстраиванию романтических отношений. Поэтому мы практически вернулись к тому, с чего начали. Ссоры, перепалки, насмешки и «удары ниже пояса», когда речь заходит о его родителях или о Егоре. Но в те короткие перерывы, когда мы не хотим поубивать друг друга и апартаменты Portrait Roma (2) находятся в целости и сохранности, он умудряется дарить мне столько нежности и заботы. Это любовь? Наверно. Но знаю наверняка, если бы Германа не было рядом эти месяцы, я бы не справилась.

Он, кстати, все еще верит, что план сработает. Хочет разрушить Корпорацию изнутри. Ведь сейчас мы близко, как никогда. Вот-вот пройдет церемония, где меня представят, в роли главы. Я получу все необходимые доступы, мне будут открыты все двери. Но с каждым днем я все больше сомневаюсь, что дело выгорит. Что, если систему невозможно уничтожить? А даже если нам это удастся, что будет с миром? Все обратится в хаос? Такого финала мы хотим? Нет, мы жаждем свободы. Только мы не учли, что не всем она нужна.

Я все чаще думаю о маме. Пытаюсь понять, что заставило ее так поступить. Неужели Корпорация и Судьба могли быть важнее родной дочери и любимого человека? У меня пока нет ответа на этот вопрос, и вряд ли появится. Ведь ее больше нет. Снова. И кажется, вместе с ней себя заживо похоронил и Александр. Мой отец. Физически он жив, а вот морально...Он дважды умер вместе с ней. И по-человечески мне жаль его.

Кажется, я на пути к тому, чтобы простить.

Сложно осознавать, что еще немного, и на мне будет держаться целый мир, миллиарды людей.

Судьба явно посмеялась надо мной. Она продолжает развлекаться и дергать за веревочки. И теперь она нашла себе новую игрушку — меня.»

________________

(1)Одно из названий Рима. Город назвали вечным рабы, которые его строили и умирали, а Рим продолжал цвести.

(2)Апарт-отель в Риме, расположенный в фешенебельном торговом районе, в 300 метрах от Испанской лестницы