Пятый год

Пятый год в Раккун-сити стал временем, когда их имена начали произносить с благоговейным шепотом. «Дуэт Кеннеди-Шен» стал синонимом абсолютной выживаемости. Если их отправляли в сектор, это означало, что сектор будет зачищен. Но за этим профессиональным триумфом скрывалась самая интимная и тихая глава их отношений.
Леон больше не был холодным. Он стал защитником. Его забота проявлялась в мелочах: он всегда отдавал ей лучший паек, проверял её снаряжение по три раза и заставлял спать лишний час, пока сам караулил вход в убежище.
Они зашли в старый отель в центре города. Стены были покрыты пульсирующей биомассой — «споровиками». Эти наросты выбрасывали в воздух галлюциногенную пыльцу, заставляя жертву терять связь с реальностью.
— Маски, Кэт. Плотно, — скомандовал Леон, затягивая ремни своего респиратора.
— Вижу очаг в лобби. Нужно сжечь ядро, — она перехватила огнемет, чувствуя, как Леон положил руку ей на плечо.
Этот жест стал их личным кодом. Одно касание — «я здесь», два — «враг слева», сжатие — «берегись». В этом году они почти перестали пользоваться рациями внутри помещений. Они чувствовали друг друга кожей.
Когда Кэт направила струю пламени в ядро биомассы, здание содрогнулось. Из вентиляции посыпались «пепельные гончие» — облезлые псы-мутанты, чьи челюсти могли перекусить сталь. Один из псов прыгнул на Кэт со спины, но Леон, не глядя, наотмашь ударил зверя прикладом, в ту же секунду всадив нож другому в горло.
Они работали как в танце. Кэт выжигала путь, Леон отсекал хвосты. Но пыльца всё же просочилась сквозь старый фильтр маски Кэт. Голова закружилась, стены отеля поплыли, превращаясь в бесконечные зеркальные коридоры.
— Леон? — её голос прозвучал слабо. Она пошатнулась, выронив огнемет.
— Кэт! Смотри на меня! — он мгновенно оказался рядом, обхватывая её лицо ладонями в плотных перчатках. — Не закрывай глаза. Только я и ты. Больше ничего нет.
Перед глазами Кэт всё двоилось, но голубые глаза Леона были единственным якорем в этом аду. Он не просто держал её — он вливал в неё свою уверенность.
— Дыши глубже. Я выведу нас.
Он подхватил её на руки — легко, словно она ничего не весила. Пробиваясь сквозь дым и пламя, Леон вынес её на крышу отеля, под ночное небо, где воздух был чище.
Он осторожно опустил её на бетон, снял с неё маску и начал обмахивать лицо планшетом. Кэт медленно приходила в себя. Звезды над Роуккот-сити казались неестественно яркими.
— Ты снова... вытащил меня, — прошептала она, пытаясь сесть.
— Ты бы сделала то же самое, — он присел рядом, тяжело дыша. Его форма была опалена, на щеке виднелся свежий ожог.
Кэт протянула руку и коснулась этого ожога. Леон не отстранился. Напротив, он прижался щекой к её ладони, закрыв глаза. В этом жесте было столько нежности, что у Кэт защемило в груди. Пятый год научил их главному: они больше не боятся своей любви. Она стала их главным калибром.
— Знаешь, — тихо сказал Леон, открывая глаза, — я раньше думал, что Раккун-сити — это проклятие. А теперь понимаю... если бы не этот город, я бы никогда не узнал, на что способен человек ради того, кого любит.
— Ты только что признался мне в любви посреди горящего отеля, Кеннеди? — Кэт слабо улыбнулась.
— Я признаюсь тебе в этом каждую секунду, когда прикрываю твою спину, — серьезно ответил он. — Просто сегодня я решил это озвучить.
Он наклонился и нежно поцеловал её в висок.
— Остался один год, Кэт. Последний рывок. И мы оставим этот кошмар позади.