Самый тёмный час перед рассаетом
***
Несколько дней неутомимой заботы смягчили и без того чуткое сердце юноши, но всё же продолжали оставаться моменты, протестующие против кардинальных изменений в отношениях между Чуей и лисом. Один из таких произошёл на второй день болезни, когда демон намеривался вылизать омегу, чтобы сбить температуру. От воплощения планов в жизнь его остановило лишь то, что подобные действия Чуя обозначил для людей неприемлемые и причислил их к разряду «интимных». Единственный вывод, сделанный альфой, заключался в том, что подступ к телу он получит непосредственно после свадьбы и лишь после прямого разрешения.
Дазай вновь смог убедиться, что люди неимоверно сложные создания с невероятно хрупкими чувствами.
По истечению пятого дня болезни, когда время близилось к ночи, Осаму смог принять человеческий облик, нежась в чужих руках. Чуя лишь понял, что в какой-то момент на месте мягкой шерсти появилась вполне гладкая кожа, а вместе с тем и обнажённое тело альфы.
В тот же миг комнату наполнил омежий визг, а демона, горного духа и хозяина всего острова беспардонно спихнули с пастели. Дазай лишь состроил обиженную гримасу и, потирая ушибленное место, принялся в спешке облачаться в одеяния, дабы не смущать ещё больше шокированного юношу.
- Я уже одет, можешь не прятаться, – ровно проговорил альфа, потянувшись руками к одеялу, скрывающему омегу. С трудом распутав крепкий кокон из одеяла, демон оказался нависшим над заалевшим лицом и раскинутыми на подушке прядями. – Вот так всегда. Стоит мне сделать что-то незначительное, так сразу вгоняю тебя в краску. Люди так нежны.
- Просто мы не привыкли к подобному. С детства нас воспитывают в сдержанности и учат скромности, – разъясняет, сам стараясь не смотреть прямо в глаза. – Узнай кто, что мы делали, посчитали бы нас любовниками, – демон лишь неодобрительно хмурится, качая головой.
- Мы отнюдь не любовники. Чуя мой супруг, и отныне я не потерплю подобной формулировки, – серьёзность чужих слов поражает, а зародившееся в сердце тепло разливается успокаивающим теплом по всему телу.
- Раз так, то по человеческим обычаям жених сначала должен просить руки у родителей своего избранника, – Чуя мягко отталкивает альфу чуть дальше, садясь перед ним. Забравшись рукой под ночные одеяния, омега вытягивает из-под ткани голубой кулон-кристалл, опутанный нитью. Вскоре необычный предмет в руке начал испускать свечение, а неподалёку от сидящего омеги материализовалась полупрозрачная фигура женщины, не видимая Чуе. – Это моя сестрица, она – моя семья.
- Рада приветствовать великого Духа острова. Спасибо, что заботитесь о моём непутёвом человечке, – лёгкий смешок омеги не укрылся от яркого взора демона так же, как и мягкая улыбка безымянной. – По правде, я и сама толком не помню традиций выкупа невесты из родительского дома. Не уверена, что у меня он было, но прошу вас позаботиться о Чуе.
- Клянусь, что сделаю его жизнь счастливой и беззаботной. Со мной он не будет ни в чём нуждаться, я окружу его любовью, заботой и преданностью, – неотрывно наблюдая за румяными щеками омеги, уверенно говорил демон. В голове возникали образы минувших дней. Сразу вспоминалась их первая встреча и те чувства, что лис испытал, лишь единожды взглянув на омегу. Ощущение всепоглощающей любви, словно он знал этого человека бесконечные столетия, с самого своего рождения.
- Раз благословение ты получил, то я буду рад назвать тебя совей семьёй, – уверенно говорил Чуя, сам не веря в произнесённые слова. Совсем недавно он рад был слепо принять участь смертника, сейчас же готов открыто признаться в своих чувствах дорогому сердцу человеку. – За все эти годы лишь ты и сестрёнка сумели заставить меня улыбаться, и я неимоверно рад, что смог встретить тебя.
Бестелесный дух, всё это время наблюдающий со стороны, лишь тепло улыбнулся, решив оставить возлюбленных наедине. Всё же свою роль она выполнила, исполнив желание Чуи.
***
Внутренний двор, освещаемый лишь лунным светом, хранил в себе нескончаемое очарование. Погашенные на ночь фонари вмиг загорелись голубым пламенем, придавая происходящему атмосферу таинственности и мистицизма. Беззвучные шаги доносились с севера от затаившегося лиса уже тогда, когда демон знал личность гостя.
- Ты сможешь сделать его счастливым? – вопрос донельзя прост, и ответ на него следует незамедлительно:
- Да, будь в этом уверена, – спокойствие наполняет неощутимую оболочку духа, потерянной души, готовой обрести покой. Дазай видит очертания чужой счастливой улыбки, принимая нелёгкое, но так необходимое решение. – Всё случится перед рассветом, чтобы ты смогла уйти спокойно. У тебя ещё есть время попрощаться.
- Спасибо, – благодарно шепчет дух, вновь направляясь в уютную комнату, наполненную теплом, чтобы в последний раз увидеть родного человечка.
***
Чуя не помнит, в какой момент открыл глаза, в голове остался лишь ясный образ летящих по ветру листьев сакуры. Вокруг всё неимоверно манящее, но в то же время эфемерное, нереальное.
Бескрайнее поле цветущих деревьев, в нескольких сотнях шагах стоит человечек, женщина, выжидающе смотря. Чуя вмиг срывается на бег, без устали преодолевая расстояние, влетая в объятья со всех сил. На талии чувствуются знакомые руки, звучит родной женский голос.
- Я тоже рада тебе, человечек, – переместив ладонь на чужой загривок, женщина заботливо перебирает буйные пряди. – Давно у тебя не было столь приятных снов, – омега лишь застенчиво улыбается, нехотя отстраняясь, – рада, что он смог пробудить столь нежные чувства в тебе. Он сможет хорошо позаботиться о тебе.
Улыбка медленно сползает с лица, заменяясь гримасой непонимания. Чуя хмурит брови, переплетая чужие пальцы со своими. Женщина тоскливо смотрит в лицо напротив, словно старается запомнить каждую линию, деталь. Холодная ладонь ложиться на румяную щёку, ласково поглаживая, в давно потухших глазах вновь загорается огонёк.
- Что происходит? – непонимание и ужасающая догадка пробирают до самых костей, вгоняя в ужас.
- Я пришла попрощаться, – одинокая слеза стекает по щеке также легко, как капля утренней росы с листа, пока солёная жидкость не начинает литься непрекратимым ручьём. – Ты стал мне родным, человечек. Прошу, будь счастлив, не грусти много, живи счастливо и радуйся каждому дню, – слёзы неумолимым источником бьют из глаз, тогда как очи напротив тоже грешат скопившейся влагой. Приникнув своим лбом к чужому, девушка с облегчением выдыхает, прикрывая глаза, пока её с неистовой силой прижимают к себе. – Помни, ты больше не тот запуганный ребёнок, брошенный всеми, отныне у тебя будет дом, семья, будет будущее.
Смех вырывается наружу от безысходности. Состояние, граничащее с истерикой, пугает омегу, но он боится отстраниться, даже выпустить из рук чужую одежду кажется подобно смерти.
- Ты стала мне семьёй, домом. Не бросай меня, прошу, – жалобно шепчет, прижимая к себе. Прямо сейчас вне этого сна безымянный дух, отыскавший свою семью лишь после смерти, смотрит на этот комочек любви и боится, что не сможет отпустить. Но это нужно сделать, Чуя должен пройти через это и жить дальше среди живых, и мертвецу в его жизни места не должно быть.
- Так надо, он твоё будущее. Следуй за ним, – женщина жмурит глаза, запечатав на лбу поцелуй, боясь оторваться от мягкой кожи.
Неясный крик разрывается по комнате, когда омега приходит в себя. Испуганно он шарит рукой по шее в поисках кристалла. И он находится, только тот больше не источает греющего тепла.
На улице ночь. Близится рассвет.
Удивительно, как быстро всё заканчивается.
***
_______________________________________
Мы всё ближе и ближе к концу. Немного весело и в то же время грустно. Но не будем печалиться, впереди ещё много интересного
На сегодня всё, люблю вас❤️❤️❤️